Мир, глазами Поттер

Калифорнийское побережье пахнет разогретым асфальтом, эвкалиптом и солёным ветром, который по ночам доносит гул серфинга даже до холмов. Здесь магия не прячется в родовых поместьях, она словно разлита везде в самом воздухе, течёт в ритме города: в неоновых вспышках Пасифик-Паллисейдс, в суете ночных рынков и в небрежной свободе людей, которые живут сегодняшним днём, потому что завтра может начаться настоящий шторм. Здесь столько людей, что ты становишься частью этого гигантского, вибрирующего полотна — и это лучшее укрытие. Раствориться в Лос-Анджелесе проще, чем сварить зелье, и, честно говоря, я начинаю всерьёз задумываться, а не подать ли прошение на гражданство. Если у Гермионы получилось стать политическим беженцем и начать здесь новую жизнь, то чем я хуже? Да, кажется с меня скоро снимут обвинения, но меня это не радует. Я воспринимаю это как должное, такое же обыденное, как вставать по утрам, пить смузи из кактусов и ходить по своим делам. Справедливость восторжествовала, но то, что ей предшествовало отвратило меня от многих связей прошлого. Хочу ли я вернуться в Британию, где общество в очередной раз от меня отказалось? Моя подруга, Гермиона Грейнджер, (Помните такую? Она, ещё, как и я, героиня войны) кстати, настоящая звезда. Она учится в Академии экспериментальной современной магии, на факультете, где работают с чистыми потоками энергии. Пока британские бюрократы пылятся в своих кабинетах, пытаясь доказать, что магия — это только движения палочкой и запрещают всё, чего боятся, Гермиона за год выпустила три статьи, о которых в магическом мире будущего будут слагать легенды. Её наставники, люди с совершенно иным взглядом на устройство мира, носятся с ней как с редким артефактом, считая, что она гений. И я согласна с ними! Эй, Министерство, вы там как, не чувствуете сквозняка? Когда две самые одарённые ведьмы последних лет покидают ваш остров, это не победа правосудия, это — крах вашей системы. Простите, лорд Малфой, мистер Снейп, но вы как-нибудь переживёте расшатанную обстановку в стране. Политика она такая. Никто не говорил, что будет легко. Мне вот не было легко. Только перед Кингсли немного совестно. Если бы не он, сидела бы уже в Азкабане, кормила дементоров воспоминаниями, который хватает. Чьё-то сердце равномерно бьётся подо мной. Запах миндаля, горьких трав, дорогого алкоголя и едва уловимые мускусные нотки. Так пахнет мужчина, которого я решила использовать вместо подушки. Он горячий, его рука тяжёлая и расслабленная. Мне стоит лишь приподняться на локте и я понимаю, что проснулась со Снейпом. В голове пусто. Не помню ни как это началось, ни как закончилось. Какие-то обрывки воспоминаний щекочут сознание изнутри, раздражающе, настырно, но всё, о чём могу думать — Снейп. Он пахнет и я почему-то растворяюсь в этом запахе. Такой реалистичный. Настоящий. Живой. Его грудь мерно поднимается и опускается. Не уверена, что он спит, скорее притворяется. А мне пора идти. Поддерживаю его игру и очень тихо выбираюсь из постели. На цыпочках стараюсь найти свою разбросанную одежду, но спустя пару минут бросаю гиблое дело и нагло хватаю чужую мантию. Теперь за дверь. Нужно спуститься и выйти на улицу, а затем аппарировать. Я понимаю, что он не станет меня останавливать, не станет гнаться за мной, но отчего-то мне крайне важно сбежать как можно скорее. На Гриммо появляюсь практически полуголая. Между ног саднит, но это... приятная боль, если можно так сказать, даже если не помню подробностей. Я стала женщиной! Истеричный весёлый смех вырывается из груди, но стараюсь сильно не хохотать, чтобы портреты не подумали, что сошла с ума. Из всех возможных вариантов, а их было бесчисленное множество, девственности лишилась именно со Снейпом. Почему не раньше? Почему ни с кем-то другим? А Мордред его знает! Я не носилась со своей невинностью, не считала, что вот, только с любимым, раз и навсегда. Не думала, что это что-то особенное. Секс есть секс и секс это здорово, просто до вчерашнего дня... Они всегда хотели переспать с Избранной, а мне, наверное было важно, чтобы мужчина хотел именно меня. Или хотя бы видел меня за моим статусом и титулами. Снейпу до моего статуса точно было... Он плевал на мою славу с астрономической башни. Может быть поэтому? Патронус Кингсли, рысь, появляется неожиданно. Не успела даже принять душ, а мой бывший начальник уже предупреждает, что за мной выдвигается отряд. Улики против меня, из-за утечки информации снова погибли люди и он пока ничего не может сделать. Глава Аврората советует мне бежать. Немедленно! Хватаю что вижу из одежды и аппарирую, натянув штаны с кофтой. Мне хочется плакать, но не позволяю себе. Не имею права. Мне нужно срочно покинуть Британию. Гермиона, кажется, находится во Франции в командировке. Я уверена, что она не знает о действиях мужа и свекрови, а значит, мой долг, как подруги, предупредить её. Ну и, надеюсь, что она даст мне хотя бы сколько-то галеонов на первое время. Я сняла квартиру на крыше небоскрёба. Весь город у моих ног: океан, сливающийся с небом, и огни, которые по вечерам напоминают расплавленные звёзды. Сёрфинг, к сожалению, пока не для меня — положение обязывает быть осторожной, — но я часами брожу по песку, наблюдая за тем, как доски режут волны. Это странное, почти медитативное чувство: смотреть на чужой драйв, зная, что в тебе зреет нечто куда более важное, чем очередной спортивный рекорд. Снова глажу живот. Честно, даже не думала, как назвать. Почему-то каждый раз гоню эти мысли прочь. Не знаю, мальчик ли или девочка, но пока это просто малыш. Когда я добралась до Норвегии, прошло пол месяца. Гермиона звала меня с собой, в Америку, но я подумала, а почему бы, собственно говоря, не посмотреть мир? Да, денег не было, но я бы могла работать, чему-то учиться, стать кем-то. Тогда я ещё надеялась, что Кингсли быстро со всем разберётся и меня оправдают. Связываться с ним самой он запретил, сказал это опасно и это подвергнет риску и его самого. Кингсли сказал лишь, что свяжется сам. Когда в Норвегии мы встретились с Лавгудами и Скамандером, это было похоже на отпуск, а не на встречу беглой преступницы с подругой. В первый же день Луна сообщила мне, что я беременна, а её отец предложил вести колонку в Придире. Писать очерки из путешествий согласилась на автомате, будучи в шоке от новости... Во мне маленькая жизнь. Жизнь, которую мне подарил Снейп. Человек, которого я ненавидела все свои школьные годы, стал отцом моего ребёнка. Прости, отец, ты в гробу явно перевернулся не один раз и отбил последние косточки. Вот такая у тебя непутёвая дочь. На днях я ходила в горы. В Сьерра-Мадре мир ощущается иначе — здесь воздух пропитан смолой и древним спокойствием, пахнет хвоёй и нагретыми камнями, а тишина такая, что слышишь лишь собственное дыхание. Но удивительно другое: мир стал до ужаса тесным. Видели уже моё колдофото с Ритой Скиттер в прошлом выпуске? А вот Люциус Малфой на кадр не попал, но в Кабо-Верде я и с ним виделась, слишком банально, но в обычной лавке знахаря. А вот среди высокогорных лугов, неожиданно наткнулась на Невилла Лонгботтома и Ханну Аббот. Они искали редкие эндемики, способные поглощать фотонную радиацию, и, честно говоря, без моей помощи они бы потратили на поиск ещё неделю. Правда это не потому что я умная, а потому что «девочка-которая-вечно-влипает-в-неприятности». Конфуз, я по этим эндемикам потопталась. В подробности вдаваться не станем. Невилл за эти годы стал совсем другим: он всё ещё гражданин Британии, но, как и я, он не ступал на ту землю с момента моего «исчезновения». Они с Ханной превратились в настоящих кочевников-гербологов, променяв пыльные полы теплиц Хогвартса на свободу горных хребтов. Было странно и по-своему тепло видеть людей, которые нашли в себе храбрость просто закрыть за собой дверь. Их не оценили на родине, но оценили в мире, как забавно. В одном из кафе на набережной я столкнулась со Сьюзен Боунс. Как думаете, уже можно было организовывать встречу однокурсников или ещё пока мало народу на одну Калифорнию в один конкретный отрезок времени? Мы проговорили до самого заката, и это было так... нормально. Просто два человека, которые когда-то знали друг друга в другой жизни. И если вы, господа из Аврората, решите приписать Сьюзен государственную измену только за то, что она выпила со мной по чашке кофе — опомнитесь. Не каждая ведьма в этом мире готова обречь беременную женщину на камеру Азкабана в угоду вашим отчётам. Может, стоит задуматься, почему людей словно магнитом притягивает ко мне, а не к вам? Странно это — свобода. Я путешествую, я пишу статьи, я изучаю то, о чём раньше даже не догадывалась, я дышу полной грудью, чувствуя вкус океанской соли. Но прошлое цепкое, как сорняк. Я всё чаще встречаю земляков: кто-то прячет глаза, кто-то делает вид, что не узнал, но все они — свидетели того, что я когда-то была «своей». Калифорнийская магия — это про смелость быть собой, даже когда весь мир (читай: Аврорат Британии) жаждет увидеть тебя сломленной. Здесь не спрашивают о твоих грехах. Здесь спрашивают, какой твой следующий сценарий. Калифорния не лечит. Она просто показывает, что мир намного больше, чем клетка, которую для тебя построили «друзья». И пока британская пресса ломает голову над моим «моральным обликом», я учусь у океана самому важному: быть непредсказуемой, опасной и, Мордред помилуй, абсолютно счастливой в своём бегстве. Считаете, что мой отказ от британского гражданства в пользу калифорнийского солнца будет окончательным ударом по авторитету Министерства, или они найдут способ предъявить мне претензии даже здесь? P.S. И ещё. Рита Скиттер в своём последнем выпуске вновь упражняется в остроумии, с хирургической точностью изучая изменения моей фигуры. Рита, дорогая, вместо того чтобы гадать, в какой цветовой гамме будут пелёнки моего ребёнка, задала бы ты общественности один по-настоящему неудобный вопрос: почему лучшие выпускники Хогвартса предпочитают компанию кактусов в Калифорнии обществу достопочтенных лордов из Визенгамота? Твои домыслы — это всего лишь декорация, прикрывающая дыры в вашем хваленом «идеальном обществе». С любовью, ваша знаменитая Гардения Поттер, которая не перестала быть героем и не боится задавать неудобные вопросы. Кто не побоится их задать вместе со мной? Зачем я это написала? Возможно мне нравится злить конкретных магов. Поделом им.