Мир, глазами Поттер

Ветер с океана лениво треплет край моего свободного платья, пока я поглаживаю живот, чувствуя, как малыш пинается в такт гулу ночного Лос-Анджелеса. Рядом Гермиона — загорелая, с вечно растрёпанными волосами, которые кажутся ещё светлее, наверное выгорели на солнце, — демонстративно крутит в руках ледяной коктейль. Она в своей стихии: Калифорния, наука, бесконечный драйв. Ей очень идёт это место. — Куда отправишься дальше, уже решила? — спрашивает она, прищурившись. — Думаю, Турция. Хочу посетить Гебёкли-Тепе. — О Мерлин! Я хочу с тобой! Чёрт, если бы не научная работа, я бы сорвалась! — восклицает она искренне. — Серьёзно, Гебёкли-Тепе! Там такая энергия, такие вибрации! — Гермиона, ты неисправима! — я смеюсь, и этот звук кажется удивительно лёгким для человека с моим статусом в розыске. — Ой, да ну тебя! Это же Гебёкли-Тепе! Я тебе даже завидую, подруга. — О да, я тот человек, которому стоит завидовать, — язвительно бросаю, и мы обе невесело ухмыляемся, вспоминая прелести нашей жизни. — Забавно, — продолжает она, потягивая свой напиток, — что здесь за неделю ты умудрилась встретить Невилла, Ханну, Сьюзен. Я вот, кстати, видела недавно Забини. — Блейза Забини? Серьёзно? Я думала, он сейчас на родине. — Нет, отжигает в местных клубах, — она подмигивает. — Кстати, я видела Снейпа, — признаюсь и замираю, сжимая стакан с соком так, что белеют костяшки. Вопрос Гермионы проносится мимо, пока в голове всплывает образ его чёрных глаз на фоне ослепительно светлых улочек Шан даш Калдейраш в Кабо-Верде. — Гардения! Гардения-я-я! — Пытается до меня дозваться. — Снейпа?! — Гермиона подаётся вперёд, глаза светятся неподдельным интересом. — Гардения, рассказывай! Он в курсе, что ребёнок от него? — Конечно в курсе. Гермиона, мы говорим о Снейпе, он всегда всё знает. Я видела его в Кабо-Верде, но стоило ему сделать шаг в мою сторону, как я сбежала. Аппарировала и свалила сюда. Но он и тут появился. Видимо если ему есть что сказать, то он это скажет, даже если я буду петлять как заяц по всей планете. Сообщил, что скоро с меня снимут обвинения. — Ты должна быть рада? — Если честно, то нет. Нет ни радости, ни печали. Просто... Я ведь и не виновата ни в чём, поэтому... Мордред, да мне банально просто обидно! Да, обвинения снимут, но сколько я бегала по земному шару? Сколько моё имя полоскали в прессе! Я убила Волан-де-Морта! Мы год гонялись за крестражами по лесам, столько пережили, и вот, посмотри, чем нам отплатило правительство! Мы сидим в Лос-Анджелесе, ты гражданка Америки, политический беженец, а я беглая преступница номер один, на мне всё ещё висит куча погибшего народа. — Рон Уизли — гандон, — говорит она со знанием дела. — Его мать тоже. — Гандон? — переспрашивает она с широкой улыбкой. — Гандон, — подтверждаю я. Мы смеёмся так громко, что соседи с другого балкона недовольно ворчат. Гермиона добавляет льда в бокал, а я лишь грустно смотрю на свой сок. — Знаешь, я скучаю по родине, — внезапно признаётся она, глядя в ночное небо. — Серьёзно? Я думала, ты тут хорошо устроилась. — Это да, но иногда хочется просто приехать, походить по памятным местам... Но сама знаешь, пока Уизли на свободе, я там не в безопасности. До сих пор благодарна тебе, что тогда меня остановила, а то понеслась бы разбираться и таких дров наломала... — Мы немного молчим. — А ты иногда не хочешь вернуться? — Не знаю... Нет, наверное. Куда мне там возвращаться? В пыльный тёмный Блэк-хаус? Я бы не хотела растить ребёнка на Гриммо. Да и Скиттер достала. Ещё раз что-то напишет про малыша, вот только ради этого и вернусь, чтобы вырвать ей все её космы! Снова смех, но Гермиона быстро становится серьёзной, глядя на мой живот. — А Снейп... он что-то говорил про ребёнка? — Знаешь, мне кажется, ему не понравилось, когда я сказала, что это лишь мой ребёнок, он ему не отец и отцом никогда не станет. Он... мне кажется, ему было больно. Можешь себе представить — Снейпу и больно? — А что ты хотела? Он же человек, — пожимает плечами подруга. — Что мы вообще о нём знаем, кроме Хогвартса? Он был самым закрытым профессором. Вот Флитвик в отпуск ездит всегда в Европу, участвует в турнирах по дуэлингу, любит сырные трюфели. Макгонагалл все отпуска проводит в горах Шотландии, у своей родни, у неё есть два брата, племянники, она любит скотч и горький шоколад. Спраут всегда летом отправляется в экспедиции, у нее дочка училась в Шармбатоне, а сейчас и внучка. Она сладкоежка. А Снейп? Что он делал летом? Что он любит есть? Пить? Его интересы? Мы ничего о нём не знаем. Я задумываюсь, глядя на далёкие огни, и слова Гермионы о «закрытом профессоре» отзываются внутри странным, тягучим гулом. Действительно, мы знали его как тень, как мрачную тёмную фигуру, как голос, как вечно нахмуренные брови, но никогда — как мужчину, который может греться на солнце или иметь тайную слабость к чему-то простому, вроде хорошего вина или тишины. Мы судили его по его защитным редутам, не задумываясь, что скрывалось за ними. И сейчас, когда я осознаю это, мне становится по-настоящему жутко. Это любопытство, вмиг вспыхнувшее в груди, кажется мне опаснее, чем все обвинения Министерства вместе взятые. Я вдруг ловлю себя на мысли, что хочу не убежать, а спросить: «Что ты чувствовал, когда я тебя поцеловала и ты ответил? Какие книги ты читал, когда никто не видел, что у тебя в руках не учебник по зельям? О чём ты мечтал в детстве? Какой твой завтрак по утрам? Есть ли в твоём гардеробе хоть что-то не чёрного цвета?». Эта мысль пугает меня до дрожи. Ведь если я начну задавать вопросы, если я позволю ему стать живым, понятным, человечным — стена, которую я так бережно выстраивала вокруг себя все эти месяцы, рухнет окончательно. Я запрещала себе видеть в нём отца ребёнка, чтобы не сломаться под грузом ожиданий и не сбывшихся надежд той маленькой девочки, которой я когда-то была, и которая, до сих пор живёт во мне. Но если он просто человек, который был мне близок в ту ночь... Если он просто мужчина, который поддался порыву, но в итоге готов нести ответственность... Если он просто решил позаботиться о женщине, которая носит под сердцем его ребёнка... Точнее, если он просто решил позаботиться обо мне, даже не зная изначально про беременность... смогу ли я снова сбежать, пока он притворяется спящим? — Никогда не думала о Снейпе в таком ключе, — признаюсь я, тяжело вздыхая и наконец-то сдаваясь. Я чувствую, как рушится та плотина, которую так старательно возводила во Франции, пытаясь замолчать эту тему. Гермиону хлебом не корми — дай обсудить что-то пикантное; в её глазах сейчас пляшут такие азартные искры, что мне становится не по себе. — А что, собственно, мешает тебе подумать об этом сейчас? — спрашивает она, подаваясь вперёд. — Мне страшно, — не вижу смысла лгать. — Пока он был просто ядовитым ублюдком, отравлявшим наши школьные годы, было намного проще не думать ни о чём, кроме того, как бы не потерять снова баллы. — Но мы выросли, Гардения. Он уже давно не наш профессор, он даже не преподаёт. После победы у него своя независимая лаборатория, он консультант Отдела Тайн, признанный научным сообществом гений. Сейчас так вообще, — она усмехается, покручивая бокал, — лучший друг министра магии. Если отринуть пыль прошлого, то, по сути, он чертовски привлекательный и интересный мужчина. — Который старше меня на двадцать лет, — парирую я, скептически приподняв бровь, не решаясь спорить насчёт его привлекательности, у каждого свои вкусы. — Да и вряд ли можно так просто отринуть историю. Мы шесть лет с ним только и делали, что препирались и теряли баллы. — Иногда заслуженно. — А иногда — откровенно нет. В любом случае, педагог из него паршивый. Его к детям на пушечный выстрел подпускать нельзя. — Он гений, светило науки! Разумеется, его нельзя запирать в классе с толпой необременённых интеллектом подростков. Тут даже я, скорее всего, начала бы плеваться ядом. Но вот подпустить его к одному-единственному ребёнку... Ты ведь именно этого боишься, да? Что он не справится? — Не знаю. Я просто не представляю его в роли хорошего отца, — признаюсь честно. — Послушай, он, как минимум, обладает гипертрофированным чувством ответственности и честности. А ещё он силён и влиятелен. Знаешь, по нынешним временам — это уже отличный набор характеристик. — Ага, конечно, он запрёт нас с малышом в каком-нибудь подземелье, чтобы мы были «в безопасности», — язвлю в ответ. — Я бы на твоём месте дала ему шанс. Мне кажется, сейчас ты можешь диктовать ему любые условия — он пойдёт на всё, лишь бы получить доступ к ребёнку. — Что? Гермиона Грейнджер, дорогая, ты явно перегрелась под калифорнийским солнцем! Снейп всегда делает то, что хочет, и идёт туда, куда считает нужным. Не представляю, как с ним можно договориться, а уж тем более — ставить ему условия. Да и не факт, что ему нужен ребёнок! — Вечно забываю, что у тебя практически нет опыта общения с мужчинами, — хмыкает она. — Считаю, что ничего не потеряла, — отрезаю я. — Да-да, верю. Послушай меня: Снейп не из тех, кто отступает. Раз его задели твои слова, значит, он действительно хотел бы быть отцом. Зная его въедливость, уверена, он уже распланировал всё до мелочей. — Знаешь... он думал, что я аппарировала к нему той ночью в надежде, что он, как мастер зелий, поймёт, что со мной что-то не так, и поможет мне. Он винит себя в произошедшем. Сказал, что они тогда напились с Малфоем, он только вернулся домой, а тут я... набросилась. — Мои щёки предательски заливает краской от этих воспоминаний. — В общем, он искренне считает, что жестоко воспользовался моим состоянием. — Шикарно! Но, впрочем, его можно понять. Будь я на его месте, мне тоже было бы очень стрёмно. Даже узнай он правду... — она вопросительно смотрит на меня. — Да, я доходчиво объяснила, что его вины тут нет. — Я бы всё равно себя винила. Для него та ночь — самое болезненное, что случалось, я в этом уверена. — Ну спасибо большое, подруга! Утешила! — Да ты поняла, о чём я! — она смеётся. — Для него та ночь, как подпись в своём непрофессионализме. Попробуй выдвинуть свои требования: позволишь ему участвовать в воспитании, если условия будут комфортны тебе. Уверена, он примет всё. — Знать бы ещё, что мне будет комфортно, — фыркаю я. — Пора бы уже узнавать, тебе осталось недолго. Будь ты маглой, уже бы родила, а так — неизвестно, месяц или все три. Но с твоим уровнем магии и его, подозреваю, формирование ядра займёт больше времени. — Ну, значит, будет время посетить ещё десяток стран, я не против такого расклада. — Если Снейп снова объявится — дай ему шанс. Пообещай мне. — Гермиона, отстань, я не стану ничего обещать. — Обещай! — Нет! — Гардения, обещай! — С тобой и врагов не надо! Ладно, ладно, чёрт с тобой, обещаю! — Кстати, а ты в курсе, что Миллисента Булстроуд решила выйти замуж за магла? — спросила она и подвигала бровями, пытаясь заинтриговать. — Ты неисправима, Гермиона Грейнджер. Наука наукой, но сплетни — это твой главный порок.