Мир, глазами Поттер

Бирюзовые террасы Памуккале переливаются под закатным солнцем, словно застывшие каскады облаков. Магическая часть курорта — место вне времени: здесь вода, насыщенная древней силой, кажется гуще, теплее, заботливее. Я лежу в природной ванне, чувствуя, как магма земли просачивается сквозь камень, омывая меня изнутри. Ребёнок внутри тихо ворочается, словно тоже наслаждается этим покоем. Кажется, я наконец-то научилась просто быть, вне времени и пространства. После спа я решаю сменить обстановку и, накинув лёгкий халат-мантию, перехожу на магловскую часть. Любопытно смотреть, как люди завороженно гуляют там, где мы, маги, видим истинный блеск кристаллов. Я даже не успеваю заметить момент, когда привычный шум толпы сменяется подозрительной тишиной. Двое мужчин, чьи лица скрыты глубокими капюшонами, возникают из воздуха в узком проходе за скалами. Они действуют грубо, слаженно, окутывая мои запястья вибрирующими зачарованными путами, а на пространство накидывают чары отвлечения внимания. — Она же беременна, — слышу приглушённый голос одного из них, когда меня хватают и тянут по лабиринту вперёд. — Скоро родит. Ты уверен? Зачем нам столько проблем? Второй, повыше, впивается в меня жадным взглядом, от которого к горлу подступает тошнота. — Мне плевать на срок, — цедит он, и в его голосе слышится самодовольное предвкушение. — Это Гардения Поттер, одна из самых известных ведьм столетия. Станет моей женой, родит мне наследников, а от этого отродья избавимся, как только оно появится на свет. Либо сдам властям, поняла? Будешь хорошей девочкой, будет тебе счастье, — он похабно смеётся. Меня должны охватить ужас или гнев, но вместо этого губы сами собой растягиваются в ироничной улыбке. Это настолько абсурдно, что мне становится смешно. Я чувствую себя странно отстранённой, словно стою в стороне и наблюдаю за глупым спектаклем. Страха нет. Внутри разливается ледяная уверенность: со мной ничего не случится. Здесь, в этом покое, я чувствую чьё-то присутствие — тяжёлое, давящее, как грозовое небо, и до боли знакомое. Проходит меньше минуты пути. Воздух электризуется. Раздаётся глухой хлопок, и моих похитителей отшвыривает в сторону, словно поломанных кукол. Известняк, песок, камни — всё смешивается в вихре. Северус Снейп двигается с грацией хищника, не оставляя им ни единого шанса на вздох. Один взмах палочки, короткое, резкое проклятие — и двое мужчин валятся на землю, не в силах даже пошевелить пальцем. Он, к моему удивлению, подходит к ним и ещё пинает, одного в живот, другого в лицо. Оу, как это дико. Снейп в пару шагов оказывается передо мной. Его лицо искажено яростью, чёрные глаза мечут молнии, а грудь тяжело вздымается от сдержанного гнева. — Вы даже не пытались вырваться! — гремит он, бросая на меня взгляд, полный нескрываемого бешенства. — Совсем свихнулась?! Я медленно поправляю накидку, сохраняя невозмутимость, и чуть склоняю голову набок. Изучаю. — И вам добрый вечер, мистер Снейп. Рада, что вы так оперативно реагируете на... обстоятельства. Он замирает, его лицо на мгновение застывает в маске ледяного бешенства. Взмахом палочки перерезает путы на моих запястьях, и я слышу знакомый ядовитый тон: — Что, всё-таки то, что мы переспали, стало поводом здороваться? — Делает шаг вперёд, внимательно оглядывая меня с ног до головы. — Вы в порядке? Я растираю затёкшие запястья, чувствуя на коже след от колдовской верёвки. В голове всплывает обещание, данное Гермионе в Калифорнии — дать ему шанс. — Да, благодарю, — тихо отвечаю, поднимая на него взгляд. Но Снейп уже переключился, его глаза снова мечут искры ярости. Он делает шаг ближе, нарушая все границы, и его голос срывается на опасный шёпот: — Тогда какого драккла вы здесь делали?! Вы хоть понимаете, насколько вы безрассудны?! — Ну, допустим, если бы я пожелала, то прекрасно справилась бы сама, — пренебрежительно пожимаю плечами. Снейп от моих слов на секунду теряет дар речи, его скулы напрягаются, а в глазах на долю мгновения вспыхивает пламя, которое он тут же гасит усилием воли, возвращая лицу привычную, почти мёртвую невозмутимость. — Я заметил, — цедит он, и в его голосе слышится ядовитая сталь. — Ни одной попытки противостоять! Или же вам пришлась по душе идея избавиться от этого... отродья? — он бросает резкий, почти болезненный взгляд на мой округлившийся живот, и на его лице проступает гримаса такой искренней злобы, что я замираю. О, так вот что так сильно задело вас, мистер Снейп. Он решил, что я позволила забрать себя, чтобы избавиться от ребёнка. Мне становится невероятно смешно. Я смеюсь — легко, светло и искренне, не в силах отказать себе в таком простом удовольствии. Он не знает, что, будь хоть малейшая угроза малышу, я бы не раздумывая пустила в ход убивающее проклятие. Но он не понимает, что я чувствовала безопасность, потому что чувствовала его. За долгие месяцы скитаний, медитаций и изучения дикой, сырой магии моя интуиция обострилась до предела. Я научилась безошибочно отличать угрозу от иллюзии. Я научилась доверять своей крови. — Если вы полагаете, мисс Поттер, что я позволю так избавиться от... — он почти шипит, наклоняясь ко мне, но я бесцеремонно перебиваю его: — Не нервничайте, мистер Снейп, это крайне вредно для здоровья, — я беспечно оглядываюсь кругом, поправляю накидку снова, которая так и норовит покинуть мои плечи, и, не дожидаясь ответа, направляюсь к порталу, ведущему в магическую часть Памуккале. Мне не терпится поскорее вернуться в тёплые термальные воды. — Поттер, ты головой ударилась? — его голос догоняет меня, он идёт следом, высокий, мрачный, недовольный, словно грозовая туча посреди ясного дня. — Нет, не припоминаю такого, — отвечаю, не сбавляя шага. — Зачем тогда вообще... Ты могла сделать это на раннем сроке, если не хотела. Это нервы? Гормоны? — он не отстаёт, сверля меня тяжёлым взглядом. — Нет, у меня с нервами, в отличие от вас, всё в... ой! — на идеально гладком камне моя нога предательски скользит. Прежде чем я успеваю взмахнуть руками, он подхватывает меня. Его руки — сильные, горячие, властные — прижимают меня к себе. Он удерживает меня дольше, чем требует банальная вежливость, и я чувствую, как его пальцы едва заметно сжимаются на моих боках, прежде чем он неохотно отпускает. Неохотно? Может я это придумываю? — Аккуратнее, — бормочет он, хмурясь. — Поттер, вы только что не предприняли ни единой попытки к спасению... Это безрассудство. — Я знала, что вы вмешаетесь, — позволяю себе лукавую улыбку. — Вы же явно этого хотели, я это почувствовала. Не могла же я лишить вас такого удовольствия, верно? — Что? — он выгибает бровь, глядя на меня сверху вниз. — Решили сместить с поста профессора Трелони? — Ох, мистер Снейп, я прекрасно чувствую, когда мне что-то угрожает, — я останавливаюсь и смотрю ему прямо в глаза. — Поверьте, сейчас я находилась в полной безопасности. — Ну-ну, — только и говорит он, не скрывая своего скепсиса. Мы доходим до бассейна. Я сбрасываю накидку и медленно захожу в воду, чувствуя, как горячий поток мягко обволакивает тело, смывая небольшое напряжение. Я ловлю на себе его пристальный взгляд — это не похоть, а глубокий, почти научный интерес. Он даже не пытается отвести жадный взгляд, несмотря на то, что другие маги вокруг с явным недоумением поглядывают на столь необычную пару. — Не хотите присоединиться? — вопрос слетает с губ внезапно, даже для меня самой. Сердце начинает биться где-то в горле, щеки заливает краской, но я заставляю себя смотреть на него, не опуская взгляда. Он медлит буквально секунду, словно взвешивая что-то в своем холодном, расчётливом разуме, а затем начинает раздеваться. Сначала на камни опускается тяжёлая мантия, следом летит рубашка, обнажая торс, покрытый едва приметным тёмным пушком. Когда его пальцы ложатся на пряжку ремня, мой взгляд против воли приковывается к узкой тёмной дорожке, исчезающей за краем брюк. В горле пересыхает, приходится судорожно сглотнуть. Я не помню его тела — та ночь была лишь рваным, болезненным наброском, — но сейчас меня бросает в такой жар, что термальная вода кажется прохладной. Он замечает этот взгляд, нагло усмехаясь: он видит во мне что-то такое, чего я сама в себе еще не открыла. Я поспешно отвожу глаза, но через пару секунд слышу мощный всплеск. Снейп проплывает через весь бассейн с поразительной легкостью, а затем возвращается и устраивается на известняковой скамье прямо напротив меня, опираясь локтями на край бортика. Я украдкой кошусь на него. Его лицо, лишённое привычного напряжения, кажется почти беззащитным. Кожа на щеках темнеет от едва пробивающейся щетины, а в уголках глаз залегли морщинки. Уголок губ приподнят в насмешливой полуулыбке, его губы кажутся пугающе твердыми. В сравнении с моим глубоким загаром он выглядит почти призрачно-белым, на грани болезненности, но мокрые черные волосы и поджарые, тренированные мышцы создают образ, далёкий от слабости. Гермиона чертовски права: он не классический красавец, в нём нет глянцевой смазливости, но есть тяжёлая, концентрированная мужская энергия. Что-то, от чего кружится голова. — Налюбовались, мисс Поттер? — его голос звучит низко, с привычной издёвкой. Я поднимаю глаза и осознаю, что полыхаю, как спелый гранат. Моё хвалёное спокойствие, которое я так долго возводила как крепостную стену, рушится под его пронзительным взглядом. И так каждый раз. Невозможный человек. — Ага, налюбовалась, — честно признаю. А смысл скрывать? Он — мастер легилименции, я — ведьма, которая устала играть в кошки-мышки. Уже давно устала. Он не дурак, я не дура, сколько бы он не убеждал меня в обратном за время Хогвартса. — Что, не нравлюсь? — спрашивает он, хотя по тону ясно: он лишь констатирует факт, который, впрочем, его не сильно напрягает. — Отчего же, — я позволяю себе улыбку, наблюдая, как на его лице на мгновение застывает выражение искреннего шока. — Как и говорила Гермиона, вы очень интересный мужчина. Я делаю паузу, чувствуя себя настоящей авантюристкой, и решаю добить его до конца. Прости, Гермиона, но твои советы требовали жертв. — Правда, в оригинале там было ещё что-то про «чертовски привлекательного». Но это уже вопросы вкуса, — я пожимаю плечами, глядя, как он едва заметно подаётся вперёд. — А за вкус друзей не осуждают. Он замолкает, явно нуждаясь в паре мгновений, чтобы переварить услышанное. — Кхм, — наконец выдаёт он, и в его голосе проскальзывает что-то совсем не профессорское. — Мисс Грейнджер определенно умеет удивлять. Я не выдерживаю и смеюсь. Да, Гермиона определённо умеет. Сама крутит роман с профессором в Калифорнии — правда, тот хотя бы старше её на десять лет, а не на двадцать. Хотя меня наверное смущает даже не разница в возрасте, а тот факт, что Снейп ровесник моих родителей. Он знал их, учился с ними, дружил с моей матерью, возможно любил её даже больше, чем подругу, враждовал с крёстным... А теперь у нас с ним общий ребёнок. Жизнь вообще интересная штука. Тишина здесь обволакивает, становясь почти осязаемой. Где-то вдалеке едва слышны приглушённые голоса магов — ленивый гул, растворяющийся в вечернем воздухе. Над бирюзово-белыми террасами Памуккале повис закат, окрашивая известняковые чаши в цвета расплавленного золота, а термальная вода мерно плещется о края, вторя моему сбивчивому дыханию. Снейп нарушает покой первым. Его голос, низкий и вкрадчивый, разбивает уют, видно, как тяжело ему даётся каждое слово. — Мисс Поттер, вся эта ситуация — не то, что можно было спланировать, но факт остаётся фактом: я отец. Повторю то, что сказал в Калифорнии: это и мой ребёнок тоже. Вы можете питать ко мне любые чувства, но я не ваш враг. Мы можем попытаться найти решение? Договориться? — Договориться? — переспрашиваю перебирая в памяти наставления Гермионы и данное ей обещание попробовать. — Честно говоря, я сомневаюсь, что с вами это возможно. — Он хочет возразить, но я останавливаю его жестом. — То немногое, что я знаю о вас, трудно назвать приятным опытом, согласитесь? В моих глазах вы человек, для которого дипломатия — чуждое понятие. Гермиона утверждает, что я могу диктовать свои условия, и вы примете любые, лишь бы получить право участвовать в жизни ребёнка. Это правда? Он молчит, изучает меня холодным взглядом, в котором ничего невозможно прочитать. — А вы решили играть открыто, — наконец произносит он, и в этом больше скорее удивления, чем иронии. — К чему эти игры? Я и не умею в них играть. — Чувствую как к лицу приливает жар, но не отвожу взгляда. — У меня нет опыта общения с мужчинами. Я боюсь вашего влияния на ребёнка, боюсь, что вы будете ужасным отцом, боюсь вашей тоталитарности, власти, боюсь, что вы попытаетесь контролировать меня, решите подчинить. Да я много чего боюсь, это естественно, — пожимаю плечами, мне не стыдно за свои страхи, это совершенно нормальные мысли и эмоции. Зато честно. — Но есть подруга, чьё мнение для меня важно. Она считает иначе. Так она права? Снейп неожиданно усмехается. В этот момент, когда он чуть расслабляется, привычная маска холодности исчезает, и передо мной оказывается просто человек, в чем-то пугающе настоящий. — Признаться, мне льстит, что вы с мисс Грейнджер так подробно перемывали мне косточки. Что ж, раз уж мы договорились о честности за честность... Откровенность на откровенность, мисс Поттер, согласны? — Я киваю. — Мисс Грейнджер удивительно проницательна, несмотря на свой неудачный выбор первого мужа. Я сложный человек, и я прекрасно это осознаю. Я не смогу оставаться в стороне, как не смог не вмешиваться в вашу жизнь все последние месяцы. Поэтому да, я готов идти на уступки. Назовите свои условия.. - Что значит не смогли не вмешиваться в мою жизнь? В его глазах вспыхивает нечитаемый огонёк. — Вы правда думаете, что ваша колонка в Придире обеспечивает такой уровень жизни? — его голос звучит сухо, почти отстранённо. — Да, она популярна. Вы теперь не просто героиня, вы — великая неуловимая преступница, мастерски водящая за нос министерство. Но на один лишь гонорар вы бы не смогли позволить себе постоянные переезды, любые места, которые только захотите, и — что важнее — редчайшие зелья для беременных. У меня пересыхает в горле. Я смотрю на него, и внутри всё холодеет, хотя ответ уже пульсирует в висках. — Хотите сказать... — Именно. Я договорился с Лавгудом. К вашим выплатам ежемесячно добавляется сумма из моего сейфа. В его тоне нет ни капли бахвальства или того мерзкого самодовольства, которого я подсознательно ждала. Он просто констатирует факт, и эта простота неожиданно гасит мой гнев. — Но зачем вам это? Он делает паузу, вопросительно приподнимая бровь: — Зачем? А зачем вы меня поцеловали? Мои щёки вспыхивают. — Я же объясняла, это была случайность, я была не в себе... — Во-первых, я в это не верю, — отрезает он. — А во-вторых, почему за столько лет вы не выбрали никого другого? Вариантов было предостаточно. Но в момент слабости вы выбрали именно меня. — Это не аргумент! Я не соображала, что творю! — А какая разница? — продолжает он с пугающей уверенностью. — Вы могли быть не в себе и потянуться к кому угодно, но выбрали меня. И даже в здравом уме, все эти годы, вам никто не был нужен. Значит, это не случайность. — Я вас не люблю, мистер Снейп. Слышите? — О, в этом я не сомневаюсь, — усмехается он. — Иначе я бы всерьёз забеспокоился о вашем психическом здоровье. Влюбиться в человека с нашей историей — диагноз. Но факт остаётся фактом: вы отвергли всех претендентов на роль героя, спасителя или просто верного поклонника. Почему? Я замолкаю на долгую минуту. Мы договорились о честности за честность, но эти слова даются мне с трудом. — Потому что меня тошнило от них, — наконец признаюсь я, глядя на бирюзовую воду. — Все они видели во мне икону. Героиню. Живую легенду, которую нужно либо боготворить, либо использовать. Даже Гермиона... она любит меня, но даже в ней я чувствую этот отблеск фанатизма. Она может сколько угодно поучать меня, но, — усмехаюсь, — если я сейчас появлюсь перед ней и скажу, что всё, мы засиделись, пора брать министерство штурмом, она тут же последует за мной. Конечно, уточнит детали, посмеётся, что я без плана, но с горящими глазами поспешит свергнуть лорда Малфоя. А может мы просто две неисправимые авантюристки, кто знает. Снейп смотрит на меня проницательно, как хищник, наконец разгадавший сложную ловушку. В его взгляде почти триумф. — Но я на вас так не смотрю, — тихо произносит он. — Да, вы не смотрите на меня так. Вы никогда не видели во мне Избранную. Вы видели меня — пусть и считали идиоткой, дочерью человека, которого ненавидели, — но вы видели личность, — чуть морщусь. — От этого не становится приятнее, но это... это честно. — Вот и расставили всё по местам, — говорит он, глядя куда-то поверх моей головы. — И если уж мы решили быть предельно честными: вы сейчас так подозрительно спокойны не только потому, что авроры работают спустя рукава. — Да неужели? — я чувствую, как внутри всё сжимается. Чёрт, я уже догадываюсь, что последует за этим вопросом. — Именно. При ваших талантах вы бы, конечно, ускользали от них снова и снова, но я просто не позволял им к вам приблизиться. — Все девять месяцев? — уточняю, чувствуя, как перехватывает дыхание. — Все девять. Мы замолкаем. Я смотрю на него и осознаю, что этот человек сделал для меня больше, чем всё магическое сообщество Британии вместе взятое. Ну, не считая Гермионы, конечно. — Так какие у вас требования, мисс Поттер? — Мерлин их знает, — честно отвечаю я, пожимая плечами. От этой абсурдности ситуации мне становится вдруг смешно, и я невольно улыбаюсь. Да уж, «женщина» из меня вышла та ещё. — Пожалуй... дайте мне минуту, я что-нибудь придумаю. — Давайте тогда я предложу, — он заметно оживляется. — Предлагаю попробовать. Я уверен, что стану хорошим отцом. Обещаю не давить на вас, не пытаться переделывать или ломать. Постараюсь даже интересоваться вашим мнением чуточку чаще, если сочту нужным. Тут уже усмехаюсь я. — А если я не захочу возвращаться в Британию? — Почему? — Не знаю. Там не осталось ничего, что могло бы меня держать. — Есть дом на Гриммо. — Фу, ребёнку там не место. — Тогда предлагаю погостить у меня, — говорит он с совершенно серьёзным лицом. — Без обид, но ваш дом... — Я уже полгода как купил себе другой. Соглашайтесь. На вашем сроке путешествовать в одиночку опасно, ваша магия может дать критическую осечку в самый неподходящий момент. — А как же обвинения против меня? — спрашиваю я так, будто уже приняла решение. — Плевать. Их почти сняли. — Но не сняли же? — Вас это всё ещё смущает? — Да нет, в общем-то. Но что насчёт Уизли? — Они уже месяц под стражей, до выяснения всех обстоятельств. Вашего бывшего «друга» и его мать ждет Азкабан — это без вариантов. Остальные, возможно, отделаются ограничениями на магию и общественными работами. — Близнецы и Чарли... они ведь не были согласны с методами семьи. — Они отделаются штрафом. — А если мне станет скучно? Или просто не понравится? — Тогда и будем решать проблемы по мере их поступления. Не пытайтесь создать их заранее, мисс Поттер! Кстати, вы в курсе, что можете обращаться ко мне по имени? — Я допускала подобную мысль, но это крайне непривычно. — Уж постарайтесь привыкнуть, Гардения.