5.
15 апреля 2026 г., 09:48
***
С момента переезда Юнги в Сеул не было ни одного утра, когда он проснулся бы как нормальный человек. То последствия очередного пьяного загула звучат в голове невыносимой болью, то ноги ноют от долгого бега от полицейских, что пытаются догнать его после того, как застают с баллончиком краски за росписью очередной стены. Список злоключений Юнги тянется за ним с рождения. Начиная с реанимации, куда он при рождении попадает из-за слишком склонной к образованию тромбов крови, заканчивая бесконечной чередой проваленных собеседований: физическую работу ему не дают, в силу болезненности, а офисную — в силу отсутствия высшего образования. Юн чувствует себя балластом общественным, не нужным и бесполезным, но что делать с этим — понятия не имеет никакого. И вот очередное злополучное утро. Стоит Юнги разлепить отёкшие от выпитого вчера алкоголя глаза, как удивление охватывает его с головой. Да, его вчера позвали на «самую шикарную вписку из всех, Юнги-щи, я тебе гарантирую». Да, позвавших сейчас лежит рядом, обнажённый на половину как минимум (остальное прикрывало одеяло). А ещё рядом лежат две совершенно незнакомые Мину девушку, совершенно точно не местные: одна темнокожая и одна с очень светлыми русыми волосами. Юн о событиях вчерашнего не помнит ничего, как оказался в этой постели — включительно, поэтому выскальзывает из неё, стремительно впрыгивает в штаны и выходит из квартиры неизвестной на улицу, что встречает его толпой идущих на работу трудяг. Мин лишь искренне в этот момент надеется, что он вчера был достаточно в сознании, чтобы использовать презерватив, и что ему через девять месяцев не подкинут под дверь очень смугленького или светловолосого ребёночка. И вовсе не потому, что он детей не любит. Просто ему бы себя прокормить, не говоря уже о том, чтобы нести ответственность за кого-то кроме. Он без Чимина и себя прокормить не способен. Юнги спешит: Чим наверняка его ждёт, чтобы ключ отдать и уйти в универ на пары. Все заработанные на росписях для театра деньги Юнги отдаёт Чимину, чтобы тот могу оплатить не только коммуналку, но и учёбу. Они вообще очень друг от друга зависимы на данном этапе жизни. От Юнги только Чимин и не отвернулся из родных, поддерживает и словом, и делом, считает, что должен держать их на плаву, не дать умереть от голода. В квартиру он входит, но на пороге застывает в удивлении: Чимин не один. Прямо сейчас Чимин спиной прижат к стене их коридора, а его шею расцеловывает как-то незнакомый Юнги молодой мужчина. Мин выйти уже готов, когда его замечают. Чим, краснея, вырывается из объятий. — О, Юн, я как раз тебя ждал… Это Чон Хосок, — улыбается широко, приглашая к знакомству. — А мне, пожалуй, пора, я на пары опаздываю. — А я тебя, пожалуй, подвезу, — откликается эхом тот, кого брат представил Хосоком. — Было приятно познакомиться… — Юнги, — подсказывает Мин, провожая взглядом уже исчезающую в дверях парочку. Чимин вообще довольно часто приводит к ним в квартиру новых своих мальчишек для секса, но никогда не представлял их Юнги. Значит ли это, что за время его отсутствия Пак успел начать отношения более серьёзные, чем просто потрахушки на одну ночь? Об этом определённо стоит подумать на досуге. Не успевает Юнги даже пройти вглубь квартиры, как в дверь стучат. Юн открывает. — Ким Тэхён, какими судьбами, — улыбается широко, дёснами, приветствуя того, кто так щедр, что позволяет Юну не задумываться хотя бы о том, как закрывать счета за лекарства. — Мы к Вам по делу, — выглядывает из-за плеча Кима незнакомое лицо. — У нас есть некоторые подозрения, по обстоятельствам которых Вас необходимо допросить. — А ты давно в легавые записался, Тэ? — не удостаивает ответа незнакомца Мин. — Ты поосторожнее, Юнги-щи, — как-то чрезмерно раздражается на замечание Юна Тэхён. — Тебя тут подозревают в том, что именно ты меня подставить хочешь. И сейчас ты либо дашь все требуемые ответы, либо я больше и пальцем не ударю, чтобы помочь тебе с оплатой лекарств. — Понял-понял, что раздражаться-то так, будто я любовь всей твоей жизни оскорбил. — Так так оно и есть, — всё ещё полными злости глазами смотрит на Юна Тэхён. — А, — уже более заинтересованно смотрит Юн на новое действующее для него лицо, — о-о-о. Ну проходите, раз уж пришли. Они расположились на стареньких стульях на кухне. — Это — Чон Чонгук, — начинает Тэ. — Ты что-нибудь уже слышал о «кровавом художнике», — интересуется. Он остыл уже, да и вообще долго зла держать не умеет, а на друзей — тем более. — А это дело хотят спихнуть на меня? — Юнги не выглядит удивлённым. — Сейчас нет ни одного жителя Сеула, который про это дело не слышал. И что ты — главный подозреваемый, тоже знает каждая собака. — Он больше не подозреваемый, — подаёт голос Чон. — Мы теперь ведём уже не просто расследование серии убийств, но расследование серии убийств с целью подставить конкретное лицо: Тэхёна. Мин задумчиво смотрит куда-то в окно. Обдумывает, что именно сказать. — До меня доходили некоторые… слухи. Говорят, что «художник» понял, что о цели его главной догадались уже, поэтому и перестал убивать. У него уже не выйдет Тэхёна подставить, а значит, что и жертвы ему больше не нужны. Но, думается мне, если вы и дальше продолжите копать, то следующей жертвой, Тэхённи, будет тот очаровательный омега, которого ты так рьяно начал защищать от моих нападок. — Как ты?.. — начинает Гук. — Если Тэхён так тебя защищает, значит Тэхён — влюбился. Но Тэхён вовсе не влюбляется никогда: он лишь встречи короткие на один-два раза в этой жизни признаёт. Если ты сумел как-то в эту душонку, только внесением именем своим в историю озабоченную, влезть, значит, ты больше, чем просто увлечение. А значит, что вас связывает кое-что, что больше даже влюблённости — истинность, — не задумавшись ни на минуту отвечает Мин. Чонгук такой наблюдательностью поражён очень. Этот юноша точно умеет выцеплять очень важные детали, складывать пазл в голове моментально. А вот Тэхён только хмыкает на удивлённый взгляд омеги. Юнги — та ещё тёмная лошадка, он это давно знает. — Так вот, — продолжает Мин. — Как только убийца поймёт, что дело не закрыто и под него всё ещё копают, он придёт за портретиком именно этой очаровательной мордашки. Не получилось испортить тебе жизнь и репутацию, он убьёт то, что теперь в твоей жизни важнее, чем искусство, — безапелляционно заканчивает свою речь Юн. — Так что, прошу, не втягивайте меня в это дерьмо, да и сами не лезьте. Спустите дело на тормозах и живите дальше, ебите друг друга счастливо. — С чего ты решил, что если этот человек не побоялся испачкать руки в крови по локти, он отступит так просто? — отмирает Чонгук. — Я не решил. Просто так есть шансы, что он отступит, а в противном случае ты подпишешь себе смертный приговор своими же руками, — резюмирует Мин. В кухне повисает напряжённая тишина. Каждый думает о своём. И только на душе у одного решимости больше, чем сомнений. — Значит, ловить будем на живца, — разрезает тишину маленького помещения сдавленный голос Чонгука.***
— Ты ебанулся совсем? — кричит на него Тэхён, когда они сели в машину. — Никаких живцов, никаких ловить. Я тебе не позволю. — Тэхён, ты не понимаешь, он людей убил, семерых, — откидываясь на спинку сидения, Чон глаза закрывает. — И он точно не остановится. Если он вошёл во вкус, то вопрос о его возвращении не стоит, лишь о времени, когда он решится вновь, но тогда он точно почерк изменит и мы ни за что не поймём, что вновь столкнулись с «художником». Он, даже если будет пойман, не понесёт наказания за эти семь убийств. Я не могу этого позволить. — А я не могу позволить тебе рисковать собственной жизнью! Этот человек хочет испоганить мою жизнь, а поэтому точно придёт за тобой, если мы не прекратим. — Тэ-тэ, — тянет Гук устало. Он сейчас не может смотреть в глаза тому, кто так рядом и так за него переживает. Потому что выбор свой сделал, а отступать он не привык. — Я не отступлю, а если ты с этим смириться не можешь, то нам лучше больше никогда не видеться вовсе, потому что тогда обе наши жизни останутся в безопасности. Убийца никогда не узнает, что именно меня стоит убить, чтобы тебе больнее всего сделать, а я смогу раскрыть его личность. И, может быть, после… — Ты меня бросаешь? — голос альфы, он болью наполнен, неверием. — Да, Тэхён, я прошу паузу. Чтобы суметь дойти до конца дела. А потом сам к тебе приду. Когда будет безопасно. — Тогда… Езжай сам, я за машиной Хосока попрошу кого-нибудь отправить потом. А вообще, я в Японию на выставку улечу на несколько дней, так что пользуйся пока. Тэхён из машины выходит, оставляя Чонгука наедине с запахом кофе, всю машину пропитавшим, и болью. Такой, что душу разрывает. Слёзы по щекам бежать начинают сами собой, когда Чонгук смотрит вслед удаляющейся бирюзовой макушке. Он свой выбор сделал и очень надеется, что Тэхён поймёт.***
Хосок ждёт его в аэропорту с уже собранными чемоданами. Он нетерпеливо настукивает ногой какой-то ритм, не замечая приближение друга сначала. — А вот ты где, Тэхён! — глаза Хосока, они сегодня какие-то особенно наполненные радостью. Тэ менеджера таким тысячу лет не видел. — Сколько можно тебя ждать? — Прости, мне на метро добираться пришлось. — А что с машиной? Мне стоит позвонить в сервис и отправить её на ремонт? — сразу начинает решать проблемы друга-клиента Чон. — Нет, не стоит, — улыбается Тэ мягко. Всё таки таких друзей, что проходят с тобой рядом с самого детства всю дорогу и становление, их немного в жизни бывает и их ценить надою Особенно таких, как Хо. — Я её просто… одолжил. — А, вот как… Хорошо. Они проходят в здание, катя за собой чемоданы. — У тебя сегодня глаза светятся как-то, — уже у стойки регистрации говорит Ким. — Дай угадаю, я правильный номер подсказал Чимину? — Так это ты?! — восклицает Хо удивлённо. — Ну да, мы очень хорошо поладили, — румянец покрыл острые скулы друга. — Ох, знаю я, как Чимин ладит с теми, чьи номера я ему даю, — подмигивает Тэ. — Ни один недовольным не оставался. — Не смей так говорить, — вспыхивает Хо. — Чимин, он самый светлый и добрый человек, которого я встречал. — Я и не отрицаю, — хмыкает Ким. — И я даже рад буду, если на тебе ураган страстей в жизни Чима завершится. Он заслужил любви и спокойствия. Как и ты, хён. Тэ очень рад, что они поладили. Он даже чувствует себя в некотором роде профессиональный свахой.***
Чонгука на работе встречает привычный гвалт, присущий живущему свои рабочие будни офису. Снова у кофемашины очередь, снова снуют люди с бумагами меж кабинетов. Вот только Чонгук… он разбит очень, поэтому не представляет, как именно будет сегодня собирать себя в кучку чего-то, способного соображать. В кабинете его ждал Намджун, тут же за локоть хватающий, а в глазах столько счастья, что оно необъятно просто. — Чонгук-щи, ты представляешь? — Вы с Джином помирились бурно и с оргазмом одновременным? — хмыкает Чон. — Фу, Чонгук, — моментально теряет примерно половину радости в глазах Джун, но даже оставшегося было достаточно, чтобы улыбка с ямочками с лица не сошла ни на секунду. — Хотя твоё предположение вполне связано с реальной новостью! — Не хочешь же ты сказать, что Сокджин, — начинает догадываться Гук. — У нас будет ребёнок! — на этих словах Джун не может справиться с собой, сжимает в объятиях крепко, аж до хруста костей. Чонгук рад за друга очень. Наверное, это больше счастье, иметь с тем, кого любишь, маленький плод вашего счастья, что бегает своими маленькими ножками по общему дому. — Поздравляю! От всей души! И был бы рад больше, если бы ты не пытался переломать мне рёбра. — Ой, прости, — выпускает его из объятий сияющий счастьем будущий папаша. — Я просто так счастлив в жизни никогда не был. Чонгук прошёл за рабочий стол, всё ещё не переставая улыбаться другу. И замер, увидев прямо посреди рабочего стола компьютерного экрана текстовый документ, который никогда там не оставлял: «Чон Чонгуку». — Джун-хён, ты что-то скидывал мне на рабочий стол? — тянет подозрительно. — Я же знаю, как ревностно ты свой комп защищаешь. Я даже не подходил. — А это что такое? — Открывай. И лучше бы это было действительно что-то, что Намджун или кто-то из ребят скинул на проверку. «Ну вот и пришло время познакомиться, Чон Чонгук. Здравствуй! Думаю, нам есть о чём поговорить с тобой. Через два дня. 4.45. У чёрного хода в Ичхонский университет искусств. Придёшь не один — я просто не выйду к тебе. КХ» — КХ? — не понимает Джун, читающий через плечо друга. — Кровавый художник, — Чонгуку догадка пришла сразу. — Он всё-таки понял. — Что понял? — Это тебе не стоит знать, хён. — И ты… пойдёшь? — глаза Кима ужаса полны, он, кажется, и сам прекрасно ответ знает. — Конечно. Не могу же я позволить нашему новому другу скучать. Чонгук готов принять правила игры. Раз уж убийца понял, что именно для Тэхёна будет ударом больнее, чем уничтожение его карьеры, то теперь очевидно, что если Гук сам не придёт, то придут за ним. Но вот только «художник» не знает одну важную деталь, которую ему просто неоткуда ещё было узнать, но следователь ему покажет. Не на того нарвался. — Хён, забронируй на завтра билет до Ичхона. На одного.
