Осколки, что цветут:Разлука

ГЛАВА 7. ВСТРЕЧА ПОД ЗВЁЗДАМИ 1. Оливия шла по Зауну уже три часа. Она не боялась. Странно, но страха не было. Было любопытство. Было чувство, что она наконец-то делает то, для чего родилась. Не сидеть в лаборатории, не читать книги о звёздах, а идти. Туда, где живут люди со светом в крови. Карта, которую она нарисовала, оказалась удивительно точной. Она знала, где свернуть, где перелезть через забор, где пролезть под трубой. Её маленькое тело легко проходило там, где взрослый застрял бы. — Ты заблудилась, девочка? Голос раздался сбоку. Из темноты вышел мужчина — грязный, бородатый, с пустыми глазами. — Нет, — ответила Оливия, поправляя круглые очки. — Я знаю, куда иду. — Куда же? — К дому с синими окнами. — Здесь все окна грязные. Никто не моет. — У этого окна — синяя рама. И на подоконнике стоит цветок. Красный. Мужчина усмехнулся. — Ты из Пилтовера, да? Аккуратненькая. Очкастая. Заблудилась в нашем дерьме. — Я не заблудилась. — А зря. Возвращайся, пока цела. Он ушёл в темноту. Оливия пошла дальше. Сердце билось быстрее. Но страха всё ещё не было. 2. Дом с синими окнами она нашла через час. Красный цветок на подоконнике — герань, которую Дарья посадила в память о море — стоял на месте. Окна горели тёплым жёлтым светом. Оливия подошла к двери. Подняла руку, чтобы постучать. И не решилась. — Что ты делаешь? — раздался голос сбоку. Оливия обернулась. На качелях, привязанных к старому дереву, сидела девочка. Синие волосы, два высоких хвостика. Синие глаза, которые смотрели настороженно и смело одновременно. — Я ищу... — Оливия запнулась. — Я ищу девочек со светом в крови. — Свет в крови — это у всех. Кровь красная. Она не светится. — Мерцание. Оно светится. Голубым. Девочка на качелях замерла. — Откуда ты знаешь про мерцание? — Я чувствую. У меня оно тоже есть. — Ты врёшь. — Я никогда не вру. Это непродуктивно. Девочка спрыгнула с качелей. Подошла к Оливии. Они были одного роста — обе маленькие, обе с синими глазами (у одной — синие, у другой — карие, но смотрели одинаково). — Как тебя зовут? — спросила девочка. — Оливия. А тебя? — Эри. Эритея. А ты почему без взрослых? В Зауне опасно. — Я хотела вас увидеть. Тебя и твою сестру. — Откуда ты знаешь про сестру? — Я нарисовала карту. Я долго готовилась. Эри нахмурилась. Потом взяла Оливию за руку. — Пойдём. Мама будет ругаться, но я всё равно тебя проведу. Ты странная. Мне нравятся странные. Они вошли в дом. 3. Джинкс чуть не выронила сковороду, когда увидела на кухне незнакомую девочку. — Эри, кто это?! — Это Оливия. Она пришла из Пилтовера. У неё тоже есть мерцание в крови. Она чувствует нас. — Ты привела незнакомку в дом?! В такое время?! — Она не опасна, — сказала Абель, выходя из комнаты. — Я посмотрела на неё. У неё добрые глаза. — Абель, ты не умеешь смотреть насквозь! — Умею. Я просто не говорю. Оливия стояла посреди кухни, поправляя очки, и смотрела на Джинкс. — Вы очень красивая, — сказала она. — У вас такие же синие волосы, как у Эри. И такие же глаза. — Спасибо, — растерянно ответила Джинкс. — Но это не объясняет, почему ты здесь. — Я хочу понять, что такое мерцание. Мои папы — учёные. Они исследуют его. Но они боятся. А я — нет. — Твои папы — Виктор и Джейс? — Да. Вы их знаете? — Знаю, — голос Джинкс стал твёрже. — Они создали то, что разрушило мой город. — Они хотели помочь. — Они хотели контролировать. Это разные вещи. Оливия опустила голову. — Я не такая, как они. Я просто хочу узнать правду. Абель подошла к ней. Взяла за руку. — Оставайся на ужин, — сказала она. — Мама готовит суп. — Абель! — Мама, она пришла одна. Из другого города. Она смелая. Мы должны её накормить. Джинкс посмотрела на старшую дочь. В её синих глазах — спокойная твёрдость. Как у Экко. Как у Дарьи. Как у неё самой, только без взрывного характера. — Хорошо, — сдалась Джинкс. — Оставайся. Но потом я отведу тебя обратно в Пилтовер. Одна. По темноте. — Спасибо, — прошептала Оливия. Она села за стол. Эри — рядом. Абель — напротив. Три девочки. Две с синими волосами, одна — с тёмными. Две с синими глазами, одна — с карими. Разные. Но в каждой — свет. 4. Ужин прошёл в странной тишине. Дарья смотрела на Оливию с подозрением. Экко, который зашёл проверить сигнализацию, нахмурился, увидев незнакомку, но промолчал. — Ты правда дочь Виктора? — спросил он. — Да. — Он знает, что ты здесь? — Нет. Он будет волноваться. Но я оставила записку. — Записка не защитит тебя от бандитов. — А я защищусь сама. — Чем? — Умом. Я умнее большинства взрослых. — Это не спасёт от ножа. — Нож — это просто инструмент. Как отвёртка. Главное — кто им управляет. Экко замолчал. Дарья усмехнулась. — Она мне нравится, — сказала Дарья. — Умная. Дерзкая. В моём вкусе. — Не смей её учить плохому, — сказала Джинкс. — Я учу только хорошему. Выживать. Любить море. Не доверять незнакомцам. — Я незнакомка, — заметила Оливия. — Ты уже не незнакомка. Ты — гостья. А гостью не убивают. Хотя иногда хочется. Оливия улыбнулась. — У вас очень тёплый дом, — сказала она. — В Пилтовере дома холодные. Даже когда включено отопление. — У нас тепло от людей, — сказала Абель. — А не от батарей. Оливия посмотрела на неё. На спокойную девочку с длинными синими волосами. На её глаза — такие же синие, как море, которого Оливия никогда не видела. — Я хочу быть твоей подругой, — сказала Оливия. — Хорошо, — ответила Абель. Эри надулась. — А я? Я тоже хочу быть подругой! — Ты уже подруга, — сказала Оливия. — Ты первая меня встретила. Мы будем троицей. Эри, Абель и Оливия. — Звучит как название банды, — заметил Экко. — Пока не банды. Пока просто друзья. Эри подпрыгнула на стуле. — А когда будем бандами? — Когда вырастем, — сказала Абель. — Сначала надо дорасти. — Я уже выросла! — Ты не выросла. Ты просто громкая. — Это одно и то же! Джинкс смотрела на них и чувствовала, как сердце — то самое, которое она считала окаменевшим — наполняется теплом. «Может быть, — подумала она, — у них будет будущее. Не такое, как у меня. Лучше». Она не знала, что этого будущего она не увидит. 5. Поздно вечером Джинкс отвела Оливию обратно в Пилтовер. Они шли по тёмным улицам, держась за руки. Оливия смотрела по сторонам с любопытством. Джинкс — с осторожностью. — Ты не боишься меня? — спросила Джинкс. — Нет. Вы добрая. — Я убивала людей. — Вы защищали себя. Это другое. — Твои папы так не считают. — Мои папы не знают всего. Джинкс остановилась у границы. — Дальше я не пойду. Там — твой мир. Чужой для меня. — Вы не чужой. Вы — мама Эри и Абель. Это делает вас моей... почти семьёй. — Ты странная девочка. — Я знаю. Мне часто говорят. Они обнялись. Оливия — маленькая, тёплая, пахнущая книжной пылью и печеньем. Джинкс — напряжённая, готовая к бою, но внутри — мягкая, как тесто, которое она месила сегодня для пирога. — Приходи ещё, — сказала Джинкс. — Приду. Обязательно. Оливия ушла в темноту Пилтовера. Белые огни, чистые улицы, холодные дома. Джинкс вернулась в Заун. Сине-зелёные огни, грязные улицы, тёплые дома. Два мира. Одна судьба. --- А в доме, пока Джинкс не было, Эри сидела на коленях у Дарьи. — Ты не расскажешь маме, что я плакала? — спросила она. — Нет. — Обещаешь? — Обещаю. — А ты... ты правда не уйдёшь? — Правда. — Даже если будет страшно? — Даже если будет страшно. Эри прижалась к ней. Закрыла глаза. Дарья гладила её по синим хвостикам и смотрела в окно. Она ещё не знала, что сломается. Но сейчас — сейчас она была дома.