Монстры в Babybus

Прошла неделя. Неделя тишины, заживающих ран и привыкания к новой жизни. Азриэль уже бегал по двору, забыв про шрам на груди. Ториэль снова улыбалась, хотя иногда её взгляд темнел, когда она смотрела в сторону старого торгового центра. Азгор стал чаще бывать дома, реже — в делах. Он понял, что сын важнее. Антел сидела в тюремной камере и ждала. Она не знала, чего именно — приговора, амнистии, чуда. Её лицо постепенно заживало — синяки побледнели, губы затянулись, нос сросся, хотя и остался чуть кривым. Розовые волосы отросли и теперь падали на лицо грязными прядями. Она не мылась — не из гордости, просто не было сил. Адвокат не приходил. Письма не отвечали. Друзья — если они у неё были — молчали. Она сидела на койке, сжимая в руке металлическую ложку — единственный предмет, который ей оставили после того, как убрали всё остальное. Ложка была тупой, но Антел смотрела на неё так, будто это был скальпель. — Я не сдамся, — прошептала она. — Я не сдамся. Она ждала ночи. Ночь наступила через пять часов. Тюрьма погрузилась в темноту — не полную, с дежурными лампами в коридорах, но достаточную, чтобы тени стали густыми, а охранники — сонными. Антел действовала тихо. Она не была сильной — магия монстров её не касалась, она была обычной антилопой с острым умом и гнилым сердцем. Но у неё было то, чего не было у охранников: терпение. Ложка вошла в щель между стеной и дверным косяком. Она работала ею как рычагом, медленно, методично, не обращая внимания на скрежет металла. Её пальцы болели, ногти ломались, но она не останавливалась. Засов поддался через двадцать минут. Антел выскользнула в коридор, пригибаясь, чтобы её не заметили камеры. Она знала расположение каждой из них — изучила за неделю. Знала, где мёртвые зоны, где углы, куда не смотрят охранники, где можно проскользнуть, не издав ни звука. Первый охранник спал прямо на посту — старый пёс, который работал в тюрьме тридцать лет и видел всё. Он не видел Антел. Она прошла мимо, затаив дыхание, босиком — туфли сняла ещё в камере, чтобы не стучать. Второй охранник — молодой доберман — курил у запасного выхода. Антел подкралась сзади, набросила на его голову свой халат — единственное, что осталось от лаборатории. Доберман захрипел, попытался вырваться, но она ударила его головой об стену — один раз, второй. Тело обмякло. — Извини, — прошептала Антел. — Но мне нужно выжить. Она взяла его ключи и вышла на улицу. Свежий воздух ударил в лицо — холодный, но сладкий, как первый глоток воды после долгой жажды. Антел стояла на пустынной улице, дрожа от холода в одном халате, без обуви, с грязными волосами и дикими глазами. Она была свободна. Но свобода не пахла победой. Она пахла страхом. Потому что Антел знала — её ищут. И найдут. Рано или поздно. Она побежала в сторону старого промышленного района, где когда-то давно арендовала подпольную лабораторию — ту, о которой никто не знал. Даже полиция. Босиком по холодному асфальту, разрезая ступни острыми камнями и битым стеклом, Антел бежала, оставляя за собой кровавые следы. — Я ещё вернусь, — шептала она. — Я ещё всем вам покажу. В её голове уже созревал план. Но она забыла одну деталь. В городе, где спят собаки, монстры не спят никогда. Санс видел её побег. Он всегда видел всё. Но сегодня он не стал никому рассказывать. Пусть бежит. Пусть думает, что спаслась. А потом — он нажмёт на спусковой крючок. Когда придёт время. Антел бежала в темноту, не зная, что темнота уже смотрит на неё сотней жёлтых глаз. Ночь стояла глубокая, тихая, сонная. Луна спряталась за тучами, и в комнате шерифа Лабрадора было почти темно — только тусклый свет уличных фонарей пробивался сквозь щель в шторах, рисуя бледные полосы на полу. Шериф спал. Он лежал на спине, раскинув лапы в стороны, и тихонько посапывал. Пижама была синей, в мелкий белый горошек, а шапочка — та самая, с логотипом BabyBus — съехала набок, открывая одно ухо. Выглядел он смешно. Не как грозный начальник полиции, а как большой уставший пёс, которому нужен отпуск. И тут рядом с кроватью кто-то выдохнул. — эй, — сказал Санс. — пс. Шериф подскочил, как ошпаренный. Глаза распахнулись, лапа сама потянулась к тумбочке, где лежал пистолет, но пальцы нащупали только пустую кружку из-под кофе. — КТО? — рявкнул он, пытаясь сфокусировать взгляд в темноте. — тише, — Санс стоял у изголовья, засунув руки в карманы своих шорт, и лениво улыбался. — это я. костлявый. который всё время на крышах сидит. Шериф моргнул. Узнал. Выдохнул. Сел на кровати, поправил шапочку, потёр лапой морду. — Чего? — спросил он недовольно, косясь на будильник. — Три часа ночи, Санс. Ты... ты телепортировался ко мне в спальню? Пока я сплю? В пижаме? — да, — спокойно ответил Санс. — у меня плохое чувство юмора. Шериф скрестил руки на груди. Его лицо из сонного превратилось в недовольное. Очень недовольное. — Что ты тут делаешь? И как ты вообще прошёл мимо охраны? — я не проходил, — Санс пожал плечами. — я телепортировался. охрана не при чём. но дело не в этом. я пришёл сказать новость. — Какую? — антел сбежала. Шериф замер. Его левая бровь дёрнулась. Он посмотрел на Санса, потом на дверь, потом снова на Санса. — Откуда тебе знать? — спросил он, скрещивая руки на груди и усмехаясь. — Ты всю ночь за ней следил? Или у тебя там свои источники? Санс не ответил сразу. Он просто смотрел на шерифа. Один его глаз — левый — начал медленно загораться жёлтым. Не ярко, не угрожающе — так, маячок в тумане. — я телепортировался с точки на точку, — сказал он. — заглянул в тюрьму. проверить. знаешь, такая привычка — проверять, где что лежит. — И что ты увидел? — пустую камеру. сломанный замок. охранника без сознания у запасного выхода. и следы крови на асфальте — босиком, судя по отпечаткам. Шериф побледнел. Вернее, его шерсть стала на тон светлее. — Почему ты не сказал сразу? Почему пришёл ко мне, а не позвонил? — не люблю телефоны, — Санс наклонил голову. — и хотел посмотреть на твою пижаму. — Санс! — ладно, ладно, — скелет поднял костяную ладонь. — шучу. но новость серьёзная. она сбежала, и если её не поймать быстро — она что-нибудь устроит. у неё есть вторая лаборатория. старая. в промышленном районе. я знаю, где. — Откуда ты знаешь? Санс шагнул ближе. Его глаз загорелся ярче. Голос стал тише, но тяжелее. — запомни, — сказал он. — я всё вижу. каждого здесь слышу. даже если он молчит. я знаю, что ты ешь на завтрак. знаю, что тебе снилось прошлой ночью. знаю, что ты боишься высоты, хотя работаешь в полиции двадцать лет. и я знаю, где прячется антел. Шериф молчал. Ему стало не по себе. Не от угрозы — от того, что этот скелет говорил правду. — Ладно, — сказал он, отводя взгляд. — Что предлагаешь? — поднимай своих собак, — ответил Санс. — и езжай в промышленный район. я пока присмотрю за ней. чтобы не сбежала дальше. — А ты? — а я буду там, где нужно. как всегда. Санс щёлкнул пальцами. И исчез. Шериф остался сидеть на кровати в пижаме в горошек, глядя на пустое место, где только что стоял скелет. — Ненавижу магию, — сказал он. Но трубку снял. Набрал номер Доби. — Подъём. У нас побег. Антел на свободе. — Ч-что? — сонный голос Доби. — Собирай всех. И будьте осторожны. У нас есть... наблюдатель. Шериф положил трубку, встал, начал переодеваться. За окном светало. Где-то в промышленном районе Антел готовила новую лабораторию, не зная, что за ней уже следят. Санс сидел на крыше и ждал. Он всегда ждал. В это время в новой лаборатории Антел было темно, сыро и пахло затхлой водой. Старый промышленный район встречал её молчанием — никаких свидетелей, никаких камер, только ржавые трубы, битое стекло и бетонные стены, помнящие лучшие времена. Она нашла это место год назад, когда только начинала свои эксперименты. Запасной выход. План Б. Тот самый, о котором никто не знал. Антел сидела на ящике из-под оборудования, поджав босые ноги. Ступни были в крови и грязи — она бежала по осколкам, не разбирая дороги, лишь бы подальше от тюрьмы, подальше от этих стен, подальше от лая собак. На ней был только тюремный халат — тонкий, рваный на плече. Розовые волосы спутались в колтуны. Лицо, ещё не до конца зажившее, болело при каждом движении челюсти. Она сидела и смотрела в одну точку. В голове гудело. План был — но какой? Спрятаться? Убежать из города? Начать всё заново где-нибудь далеко, где никто не знает её имени? Её руки дрожали. Впервые за долгое время она не знала, что делать. И тут в углу лаборатории кто-то выдохнул. — Уютно у тебя, — сказал Санс. — А могла бы в тюрьме остаться. Там кормили лучше. Антел подскочила, как ужаленная. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле. Она вцепилась в край ящика костяшками пальцев, которые побелели от напряжения. — ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ?! — закричала она. — ОТКУДА?! Я НИКОМУ НЕ ГОВОРИЛА ПРО ЭТО МЕСТО! ДАЖЕ ЧЕРТЕЖЕЙ НЕ СОХРАНЯЛА! Санс стоял в трёх шагах от неё, засунув руки в карманы, как всегда. Его тапки были в пыли, шорты мятые, а улыбка — вечная, костяная, которая не менялась ни при каких обстоятельствах. — Я уже говорил твоему другу-лабрадору, — сказал он спокойно. — Но ты, видимо, не слышала. Или не поверила. Он шагнул ближе. Антел вжалась в стену, но отступать было некуда — за спиной только бетон и ржавая арматура. — Я телепортируюсь с точки на точку, — продолжил Санс. — Могу быть в тюрьме, могу на крыше, могу здесь. Это просто вопрос желания. Но это не главное. Он наклонил голову. Левый глаз загорелся жёлтым — тусклым, но заметным в полумраке лаборатории. — Главное вот что, — сказал он. — Я всё вижу. Каждого здесь слышу. Даже если он молчит. Антел замерла. Она смотрела в его пустые глазницы и не могла отвести взгляд. В них не было ничего — ни злобы, ни жалости, ни угрозы. Но от этого становилось только страшнее. — Что тебе нужно? — прошептала она. — Ничего, — Санс пожал плечами. — Просто зашёл посмотреть. Любопытно, знаешь. Как крысы бегут с тонущего корабля. — Я НЕ КРЫСА! — О, — Санс усмехнулся. — А кто тогда? Ты бросила всё. Свою лабораторию. Свои исследования. Своих клонов. Ты сбежала, даже не попрощавшись. Это крысиное поведение, Антел. Чистое. Она хотела закричать, броситься на него, вцепиться в его костяную шею — но не двинулась. Потому что знала: этот скелет сильнее. И быстрее. И он не один. — Что ты сделаешь? — спросила она. — Убьёшь меня? Ударишь? Отправишь обратно? — Ничего, — ответил Санс. — Я просто буду смотреть. — Смотреть? — Да. За тем, как ты будешь бежать. Как будешь прятаться. Как будешь бояться каждого шороха. Это забавно. А когда надоест — я позвоню лабрадору. Или Андайн. Или Ондину. Или всем сразу. У меня много контактов. Он развернулся. Сделал шаг к выходу — но не пошёл, а просто замер. — Удачи, — сказал он, не оборачиваясь. — Она тебе понадобится. И исчез. Антел осталась одна. Сидела на ящике, дрожа, сжимая кулаки, с ненавистью в фиолетовых глазах. Но ненависть была бессильна. Она знала это. И он знал. — Я ещё вернусь, — прошептала она в пустоту. — Я ещё всем вам покажу. Но голос дрожал. И она сама не верила своим словам. У неё зазвонил телефон. Звук разнёсся по пустой лаборатории, как выстрел — резкий, пронзительный, заставивший Антел вздрогнуть и чуть не выронить ящик, на котором она сидела. Она замерла. Сердце заколотилось где-то в горле. Телефон — старый, потрёпанный, который она спрятала в карман халата ещё при побеге, — вибрировал и трезвонил, будто торопился сообщить что-то важное. Экран горел голубоватым светом в полумраке лаборатории. Одно слово: «Неизвестный номер». Антел смотрела на него, не в силах пошевелиться. Кто это мог быть? Полиция? Адвокат? Один из тех немногих, кто ещё помнил о её существовании? Или... Она взяла трубку дрожащими пальцами. Провела по экрану. Поднесла к уху. — Алло? — голос её был хриплым, испуганным. И в ту же секунду в ухо ударил крик. — ТЫ! ТВАРЬ! ТЫ ДУМАЛА, ЧТО СПРЯЧЕШЬСЯ?! Голос Андайн. Срывающийся, яростный, полный ненависти, которую невозможно было описать словами. Она кричала так, что динамик телефона хрипел и трещал. — Я ЗНАЮ, ГДЕ ТЫ! САНС ВСЁ РАССКАЗАЛ! ТЫ НЕ СПРЯЧЕШЬСЯ! Я НАЙДУ ТЕБЯ И РАЗМАЖУ ПО СТЕНКЕ! ТЫ ПОНЯЛА?! ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ?! Антел отшатнулась, отодвинув телефон от уха. Её руки тряслись так сильно, что она едва не выронила его. — Я... — МОЛЧАТЬ! — заорала Андайн. — НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ! ТЫ УБИЛА МОЕГО ДРУГА! ТЫ ЧУТЬ НЕ УБИЛА АЗРИЭЛЯ! ТЫ ХОТЕЛА ЗАРЕЗАТЬ АЛЬФИС! ТЫ МЁРТВА, ТЫ ПОНЯЛА?! ТЫ ПРОСТО ЕЩЁ НЕ ДОХЛА! В голосе Андайн слышались не только крики, но и что-то ещё. Шаги. Лязг металла. Она уже ехала. Или бежала. Или телепортировалась с помощью Санса. Не важно. Она была уже близко. — Если ты выйдешь из этой дыры — я убью тебя своими руками, — уже тише, но от этого не менее страшно, сказала Андайн. — Если ты останешься — я выломаю дверь. Если ты сбежишь — я найду тебя. Везде. Поняла? ВЕЗДЕ! Антел попыталась что-то сказать, но в горле стоял ком. Она не могла дышать. Не могла думать. Только слушать этот голос — полный смерти. — Ходи и оглядывайся, — прошипела Андайн. — Каждую секунду. Потому что я приду. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так через неделю. Я терпеливая. У меня есть время. И есть копьё. И я знаю, как им пользоваться. Гудки. Антел сбросила звонок. Телефон выпал из рук и ударился о бетонный пол, разбив экран вдребезги. Она сидела, прижав колени к груди, и дрожала. Её фиолетовые глаза были широко раскрыты, но она ничего не видела. Только темноту. Только страх. Она была свободна. Но свобода оказалась хуже тюрьмы. Потому что в тюрьме она знала, где враги. А теперь враги были везде. И один из них уже ехал по адресу. Антел вскочила, схватила телефон — бесполезный, с разбитым экраном — и бросилась к запасному выходу. Босиком по холодному бетону, по осколкам, по собственной крови. Она бежала. Не зная куда. Лишь бы подальше. А где-то на крыше, в двух кварталах от неё, Санс сидел, болтая ногами, и смотрел в ночное небо. — Беги, — сказал он. — Беги, маленькая учёная. Это весело. Он улыбнулся. Но в улыбке не было ничего весёлого. Антел бежала по тёмным переулкам промышленного района, не разбирая дороги. Ноги болели, ступни кровоточили, в лёгких жгло от холодного ночного воздуха. Она не знала, куда идёт. Просто прочь. Подальше от того места, где её нашёл Санс. Подальше от голоса Андайн, который до сих пор звенел в ушах. Она свернула за угол и чуть не упала, споткнувшись о ржавую трубу. Прислонилась к стене, тяжело дыша. Глаза слезились от ветра и страха. И тут она услышала голоса. — Давай быстрее, а то эти псы нас учуют, — хриплый, грубый голос. — Не учи учёного, я сам знаю, — прошипел другой, с шипящими согласными. — Тихо вы оба, — третий, низкий, как рык. — У меня нюх лучше вашего. Никого нет. Антел выглянула из-за угла. В тусклом свете единственного фонаря стояли трое. Серый волк с густыми бровями, шрамом на морде и острыми зубами — он нервно оглядывался, переминаясь с лапы на лапу. Бурый медведь — огромный, в красном свитере и синих штанах — жевал что-то на ходу и смотрел в небо с детским любопытством. И чёрная мамба — длинная, скользкая, с красным бантом на шее и холодными красноватыми глазами. Антел узнала их. Те самые преступники, о которых говорили в новостях. Воры. Похитители. Те, кто охотился на детей, пока она сама сидела в лаборатории и придумывала свои клоны. Они были союзниками? Или просто шли одной дорогой? Антел не знала. Но знала другое: враг моего врага — мой друг. Даже если друг — волк, медведь и змея. — Эй! — крикнула она, выходя из тени. Трое обернулись. Волк оскалился, медведь перестал жевать, мамба приподняла голову, готовясь к атаке. — Ты кто? — спросил Волк, щурясь. — Та, кто ненавидит полицию так же, как вы, — ответила Антел, поднимая руки вверх, чтобы показать, что безоружна. — Та, кого они преследуют. Та, кто может пригодиться вам. Волк усмехнулся, обнажая клыки. — И чем ты можешь нам пригодиться, учёная? — Я создаю клонов, — сказала Антел. — Умею обходить сигнализации. Знаю, где лежат деньги. И ненавижу шерифа так, как вы и представить себе не можете. Мамба проползла ближе, обвилась вокруг фонарного столба, разглядывая Антел холодными глазами. — Ты не врёшь? — спросила она. — Нет, — твёрдо ответила Антел. — У меня нет причин врать. Мне нужно убежище. А вам нужен умный человек. Давайте объединимся. Хотя бы на время. Медведь хлопнул в ладоши. — Ура! Новая подружка! — радостно пробасил он. Волк закатил глаза. — Ты бы ещё конфет ей предложил, — буркнул он. — Ладно, учёная. Пошли. Покажешь, на что способна. Но если предашь — сожрём. — Я не предаю, — ответила Антел. — Я мщу. Они пошли вместе — четверо по тёмной улице. Волк впереди, мамба сбоку, медведь сзади, а Антел в центре — босиком, в рваном халате, с грязными волосами и дикими глазами. Они направлялись в убежище — заброшенный склад на окраине, где Волк прятал награбленное, а мамба устраивала свои тёмные дела. Антел шла и чувствовала, как внутри неё разгорается что-то новое. Не надежда. Нет. Жажда. Жажда мести. Жажда доказать, что она ещё не кончена. Что она ещё может навредить тем, кто её обидел. И тут она увидела его. На крыше соседнего дома — тёмный силуэт. Короткий, плотный, с круглой головой и светящейся точкой вместо левого глаза. Санс. Он сидел на краю, болтая ногами, и смотрел на неё. Смотрел, как она идёт с этой странной компанией. Не вмешивался. Не телепортировался. Просто смотрел. Антел замерла на секунду. Сердце ухнуло вниз. — Ты чего встала? — спросил Волк, оборачиваясь. — Ничего, — ответила Антел, отводя взгляд. — Показалось. Она пошла дальше, стараясь не смотреть на крышу. Но чувствовала его взгляд на затылке. Холодный, спокойный, всевидящий. Санс сидел на крыше и смотрел, как четверо преступников уходят в темноту. — Интересно, — сказал он сам себе. — Очень интересно. Он достал телефон. Написал сообщение Шерифу Лабрадору: «У Антел новые друзья. Волк, медведь и мамба. Скоро будет весело». И убрал телефон в карман. Потом щёлкнул пальцами и исчез. Звёзды смотрели на город сверху. Город спал. Но те, кто не спал, готовились к буре. Они пришли в убежище — заброшенный склад на окраине города, где пахло пылью, ржавчиной и старыми тряпками. Волк отодвинул тяжёлую железную дверь, и она с противным скрипом открылась, впуская их внутрь. Мамба скользнула первой, осматривая углы своим холодным взглядом. Медведь едва протиснулся в проём, задев плечом косяк и выругавшись детским голосом. Антел вошла последней, босиком, хромая, но стараясь не показывать боли. Внутри было темно. Волк щёлкнул выключателем — старая лампа под потолком замигала, загудела, но загорелась, осветив комнату. Стол, несколько стульев, разбросанные карты, какие-то коробки и... листок бумаги, приколотый к стене прямо над столом. — Это что? — спросил Волк, подходя ближе. — Не знаю, — ответила мамба. — Я ничего здесь не вешала. — И я не вешал, — сказал медведь, почесывая затылок. Волк оторвал листок. Бумага была обычной, тетрадной, с рваными краями. Текст был написан чёрной ручкой, крупными буквами. Волк прочитал вслух: «Добро пожаловать в ваше новое убежище. Оно вам нравится? Мне — да. Уютно, тихо, далеко от полиции. Идеальное место для тех, кто хочет спрятаться. Но вы не спрячетесь. Я знаю, где вы. Я знаю, когда вы пришли. Я знаю, сколько вас. Четверо. Волк, медведь, мамба и наша старая знакомая — доктор Антел. Не удивляйтесь. Я слежу. Я всегда слежу. Вы можете сменить адрес, город, страну. Вы можете спрятаться в подвале без окон. Вы можете перестать дышать. Но я всё равно буду знать, где вы. Почему? Потому что я — это я. А вы — это те, кто сделал зло. И зло не имеет права на покой. Приятных снов. P.S. Андайн передаёт привет. Она сказала, что её копьё уже заточено». Волк дочитал, опустил листок и посмотрел на остальных. Его шрам на морде как будто побледнел. Мамба замерла, не шевелясь. Медведь перестал жевать. Тишина в комнате стала плотной, как вода на глубине. — Что это значит? — спросил Волк. Голос его дрогнул — впервые за долгое время. — Кто это написал? — прошипела мамба, её красноватые глаза сузились. — Кто знает про нас? Кто знает про это место? Медведь посмотрел на Антел. Его детское лицо вдруг стало серьёзным. — Ты, — сказал он. — Ты привела сюда того, кто за нами следит? Ты предательница? — Нет! — Антел выставила руки вперёд, защищаясь. — Я не знаю, кто это! Я сама только что здесь! — Ты врёшь! — Волк шагнул к ней, схватил за плечо, встряхнул. — Эта записка про тебя! «Наша старая знакомая — доктор Антел»! Кто, кроме тебя, знает, что мы встретились? — Никто! — Антел попыталась вырваться, но Волк держал крепко. — Я клянусь! Я не говорила никому! Я даже телефона не включала! — А это кто? — спросила мамба, кивнув на листок. — «Я — это я». Кто это? Человек? Монстр? — Монстр, — тихо сказала Антел. — Скелет. Он называется Санс. Волк отпустил её. Отошёл к стене, упёрся лапами в неё, как будто хотел проломить. — Скелет, — повторил он. — Чёртов скелет. Я слышал о таких. Они недавно появились в городе. Говорят, они неуязвимы. — Неуязвимы? — переспросил медведь. — Почти, — ответила Антел. — Но у него есть слабости. Он ленивый. Он не любит напрягаться. Если не трогать его друзей — он не тронет тебя. — А если тронуть? — спросила мамба. — Тогда ты умрёшь, — просто сказала Антел. — Долго и больно. В комнате стало ещё тише. Волк выпрямился, подошёл к столу, взял листок, перечитал ещё раз. Потом скомкал его и бросил в угол. — Мы не сдадимся, — сказал он. — Мы сильнее. Нас четверо. А он один. — Он не один, — возразила Антел. — У него есть брат. И друзья. И капитан королевской стражи. И эта... с копьём. — Плевать, — Волк ударил кулаком по столу. — Мы не отступим. Этот город наш. Мы здесь главные. А не какие-то скелеты и рыбы. Мамба скользнула к нему, обвилась вокруг его ног. — Волк прав, — прошипела она. — Мы — хищники. А они — добыча. Даже если добыча умеет телепортироваться. Медведь кивнул, хотя было видно, что он не до конца понял, о чём речь. Антел смотрела на них и чувствовала, как внутри неё разгорается что-то тёмное. Не страх. Не надежда. Злость. Злость на Санса, который следит за ней. Злость на Андайн, которая угрожает ей по телефону. Злость на весь этот город, который отвернулся от неё. — Хорошо, — сказала она. — Я с вами. До конца. Волк усмехнулся. Мамба скользнула в тень. Медведь хлопнул в ладоши. Никто из них не заметил, как на крыше соседнего здания снова зажёгся жёлтый огонёк. И погас. Санс сидел на краю, болтая ногами, и слушал. Он слышал каждое слово. Видел каждого. И улыбался. — Интересно, — сказал он. — Очень интересно. Он щёлкнул пальцами и исчез. А на столе в убежище, там, где лежал скомканный листок, появился новый. Чистый. Белый. Волк заметил его только утром. И побледнел. Там было написано: «Вы думаете, что вы охотники. Но вы — добыча. И охота уже началась». Они посмеялись. Сначала Волк — хрипло, надрывно, как будто давно не смеялся. Потом мамба — тихо, шипяще, с прищуренными красноватыми глазами. Медведь захохотал громко, по-детски, хлопая себя по животу. Антел не смеялась. Она сидела на ящике, поджав босые ноги, и смотрела на скомканный листок в углу. Но даже её губы дрогнули в подобии улыбки. — «Я — это я», — передразнил Волк, изменив голос на писклявый, трусливый. — «Я слежу за вами! Бу-бу-бу!» Скелет несчастный. Чем он нам угрожает? Своими костями? Подумаешь, телепортируется. Я тоже так умею — быстро бегаю. — А я умею сворачиваться в клубок, — добавил медведь гордо, хотя это не имело никакого отношения к телепортации. — А я умею внушать страх, — прошипела мамба. — Мой яд быстрее, чем его магия. — «Приятных снов!» — снова передразнил Волк, теперь уже тоненьким голоском, и захохотал ещё громче. — Ой, не могу! «Андайн передаёт привет! Её копьё уже заточено!» Да пусть приходит. Я её шерсть на сувениры разберу. Медведь заржал так, что с потолка посыпалась пыль. — Шерсть! На сувениры! Ха-ха-ха! Мамба скользнула по полу, подняла скомканный листок, расправила его своими тонкими чешуйчатыми лапами. — «Вы думаете, что вы охотники. Но вы — добыча», — прочитала она и фыркнула. — Добыча? Я? Чёрная мамба? Этот скелет явно пересмотрел мультиков. Она разорвала листок на мелкие кусочки и бросила в воздух. Бумажные снежинки медленно опустились на пол. — Пусть приходит, — сказала мамба. — Я покажу ему, что такое настоящая охота. Антел смотрела на них и молчала. Она не разделяла их веселья. Она знала Санса. Она видела его глаза — те самые, которые загорались жёлтым перед тем, как случилась беда. Она слышала его голос — спокойный, ленивый, от которого мороз шёл по коже. И она знала, что он не шутит. Никогда. — Вы не понимаете, — тихо сказала она. — Он не такой, как другие. — Да брось, учёная, — Волк махнул лапой. — Испугалась какого-то скелета. Ты же нас, таких крутых, не боялась. А тут... — Нью-хе-хе... Тишина. Резкая, как удар ножом. Волк замолчал на полуслове. Мамба перестала шипеть. Медведь замер с открытым ртом, так и не донеся лапу до живота. Звук шёл из угла. Тёмного, дальнего, где свет лампы почти не доставал. — Нью-хе-хе, — повторилось громче. Из тени вышел Папирус. Высокий, костяной, в своих неизменных доспехах и красном шарфе, который развевался без ветра. Его пустые глазницы смотрели на компанию без страха. Без сомнения. С каким-то детским, почти наивным вызовом. — ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС! — объявил он, уперев костяные руки в бока. — Я СЛЫШАЛ, ЧТО ЗДЕСЬ КТО-ТО НАД МОИМ БРАТОМ СМЕЁТСЯ! Волк опешил. Мамба вжалась в стену. Медведь попятился, споткнулся о ящик и чуть не упал. — Т-ты кто? — спросил Волк, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но в нём отчётливо слышалась дрожь. — Я УЖЕ СКАЗАЛ! — Папирус сделал шаг вперёд. Его шарф взметнулся за спиной, как знамя. — ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС! БУДУЩИЙ КОРОЛЕВСКИЙ СТРАЖНИК! И БРАТ ТОГО САМОГО СКЕЛЕТА, КОТОРОГО ВЫ СЕЙЧАС ПЕРЕДРАЗНИВАЛИ! Антел закрыла глаза. — Папирус, — сказала она устало. — Уходи. Пожалуйста. Не надо. — НЕ НАДО? — Папирус повернулся к ней. — ТЫ ХОТЕЛА ПРИЧИНИТЬ ВРЕД АЗРИЭЛЮ! ТЫ УДАРИЛА РЕБЁНКА! ТЫ УГРОЖАЛА АЛЬФИС НОЖОМ! И ТЕПЕРЬ ТЫ СМЕЁШЬСЯ НАД МОИМ БРАТОМ? — Мы не над твоим братом смеялись, — сказала мамба, пытаясь изобразить дружелюбие. — Мы просто... шутили. — ЭТО БЫЛО НЕ СМЕШНО! — отрезал Папирус. — САНС — САМЫЙ КРУТОЙ СКЕЛЕТ В МИРЕ! ДАЖЕ ЕСЛИ ОН ЛЕНИВЫЙ! ДАЖЕ ЕСЛИ ОН СПИТ ПО ШЕСТНАДЦАТЬ ЧАСОВ В СУТКИ! ОН МОЙ БРАТ! А БРАТЬЕВ НЕ ОБИЖАЮТ! Волк хотел что-то сказать, но в горле застрял ком. Он никогда не видел скелетов так близко. И никогда не думал, что они могут быть такими... внушительными. — Что ты собираешься делать? — спросил он, стараясь сохранить остатки достоинства. Папирус на секунду задумался. Потом его череп расплылся в широкой улыбке. — НИЧЕГО, — сказал он. — Я ПРОСТО ПРИШЁЛ СКАЗАТЬ: САНС ВСЁ ВИДИТ. САНС ВСЁ СЛЫШИТ. И ЕСЛИ ВЫ ЕЩЁ РАЗ ПОСМЕЁТЕСЬ НАД НИМ... — Он сделал паузу для эффекта. — ОН ПРИДЁТ САМ. И ТОГДА ВАМ БУДЕТ НЕ ДО ШУТОК. Он развернулся. Шарф взметнулся в последний раз. — ПРИЯТНЫХ СНОВ! — крикнул Папирус через плечо и зашагал к выходу. Дверь за ним закрылась с гулким стуком. В убежище стало тихо. Волк смотрел на дверь. Мамба — в угол, где только что стоял скелет. Медведь — на свои лапы, которые вдруг показались ему очень маленькими. Антел сидела на ящике, опустив голову. — Я же говорила, — сказала она. — Не надо было смеяться. — Откуда ты знала? — спросил Волк. — Потому что он — Папирус, — ответила Антел. — А его брат — Санс. И они всегда вместе. Даже когда кажется, что нет. Она подняла голову. В её глазах не было страха. Только усталость. — Теперь они знают, где мы, — добавила она. — И они не забудут. Волк выругался сквозь зубы. Мамба скользнула в тень, подальше от света. Медведь сел на пол и закрыл морду лапами. А где-то на крыше, укрытый темнотой, Санс улыбался. — Молодец, брат, — сказал он. — Хорошо их напугал. Он щёлкнул пальцами и исчез. Звёзды смотрели на город. Город не спал. И тем, кто прятался в убежище, сегодня точно снились кошмары. Антел сидела на ящике, поджав колени к груди, и смотрела в одну точку на полу. Волк расхаживал по комнате, нервно постукивая когтями по бетону. Мамба застыла в углу, её красноватые глаза блестели в полумраке. Медведь жевал что-то найденное в кармане и смотрел на Антел с детским любопытством. — Вы не поняли, — сказала Антел тихо. — Вы смеётесь над Сансом. Вы передразниваете его. Вы думаете, что он просто ленивый скелет, который не способен навредить. Но он — это ещё цветочки. Волк остановился. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, — Антел подняла голову, и в её фиолетовых глазах загорелся холодный огонь, — что есть те, кто страшнее Санса. Намного страшнее. — Кто? — спросила мамба, приподняв голову. — Ондин и Андайн, — ответила Антел. — Брат и сестра. Рыбы. Монстры с копьями. И если Санс просто наблюдает и угрожает, то они — действуют. Она помолчала, собираясь с мыслями. — Я видела Ондина в парке. Он стоял на колене и смотрел на цветок. Я окликнула его. А он повернулся — и в его глазах была такая решимость, что я забыла, как дышать. Он сказал, что если я подойду к детям, он размажет меня по стенке. И я поверила. Потому что он не шутил. Никогда. — Ондин — это тот, который с красными волосами? — спросил медведь, перестав жевать. — Да, — кивнула Антел. — Он кажется спокойным. Даже добрым. Но если кто-то угрожает его семье или друзьям — он превращается в зверя. Его копьё появляется из ниоткуда. Он может создавать их бесконечно. Как и его сестра. — А что насчёт сестры? — спросил Волк, прищурившись. Антел усмехнулась. Усмешка была горькой, с привкусом страха. — Андайн — это кошмар. Она — капитан королевской стражи. Она командовала армией. Она тренировала солдат. Она сражалась в войнах, о которых вы даже не слышали. Она понизила голос до шёпота, хотя в комнате и так было тихо. — Я скажу вам по секрету. Андайн терпеть не будет. Она не умеет прощать. Если ты перешёл ей дорогу — ты труп. Просто ещё не знаешь об этом. Она решительная. Бешеная. Готовая порвать любого, кто встанет на её пути. — И что она умеет? — спросила мамба. — То же, что и Ондин, — ответила Антел. — Бесконечное количество копий. Из воздуха. Из магии. Она может атаковать с любой стороны, с любой дистанции. И она не знает усталости. Она сделала паузу. Её голос стал ещё тише. — И ещё... поговаривают, что она может превратиться в бессмертную. Волк перестал дышать. Мамба вжалась в стену. Медведь выронил еду. — В бессмертную? — переспросил Волк. — Это как? — Я не знаю, — призналась Антел. — Никто не знает. Но говорят, что когда она на пределе — когда её злость достигает пика — она становится неуязвимой. Её кожа твердеет. Её копья становятся острее. И её не остановить. Ни магией. Ни оружием. Ничем. Она посмотрела на каждого из них по очереди. — Вы смеялись над Сансом. Вы думали, что это шутка. Но Санс — это просто наблюдатель. Он смотрит и докладывает. А настоящие убийцы — это Ондин и Андайн. И если они узнают, где мы... если они придут... Она не договорила. Не нужно было. Волк сел на стул, опустив голову. Мамба скользнула ещё глубже в тень, так что её почти не было видно. Медведь обхватил себя лапами и тихо загудел. — Что нам делать? — спросил Волк. — Я не знаю, — ответила Антел. — Но одно я знаю точно: их нельзя злить. Нельзя трогать их друзей. Нельзя трогать детей. Если мы перейдём черту — они нас уничтожат. Без суда. Без жалости. Без следа. Она закрыла глаза. — Так что молитесь, чтобы они не нашли нас раньше, чем мы найдём способ защититься. В убежище стало тихо. Только ветер выл за стеной да где-то далеко лаяли собаки. А где-то на крыше, укрытый темнотой, Санс сидел и слушал. — Бессмертная, — повторил он. — Интересно, откуда она это узнала? Он усмехнулся и щёлкнул пальцами. — Ладно, пусть боятся. Это полезно. И исчез. Но его жёлтый глаз ещё долго светился в темноте, как маяк для тех, кто сбился с пути. У них на мониторе появилось изображение с неизвестного номера. Экран мигнул, зашипел, и на нём проступило лицо. Волк замер, мамба вжалась в стену, медведь перестал жевать. Антел побледнела. Она узнала этот голос. Эти глаза. Эту ярость. — Кентов нашла, сучка ебаная? — голос Андайн гремел из динамиков, как раскат грома. — Да теперь вам всем пизда! Волк хотел что-то сказать, но Андайн не дала ему и слова вставить. Она орала, не замолкая: — Я НАЙДУ ВАС, УРОДЫ! ВЫ ЗНАЕТЕ, КТО Я? Я КАПИТАН КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ, МРАЗИ! ВЫ ПРОТИВ АРМИИ ВОЮЕТЕ, А НЕ ПРОТИВ БАБКИ С СЕМЕЧКАМИ! Она перевела дыхание и продолжила с новой силой: — NGAHHHHH!!! ВЫ ТРУПЫ! ПРОСТО ЕЩЁ НЕ ЗНАЕТЕ ОБ ЭТОМ! Я ВАС РАЗМАЖУ! ПРЕВРАЩУ В КОТЛЕТЫ! СДОХНИТЕ, ПИДОРЫ! Волк попятился от монитора. Мамба скользнула за спину медведю. Антел закрыла лицо руками. — НЕ НАДЕЙТЕСЬ СПРЯТАТЬСЯ! — заорала Андайн. — Я ВЕЗДЕ ВАС НАЙДУ! В ГОРАХ, В ЛЕСУ, В ПОДВАЛЕ, В АДУ — ВЕЗДЕ! ВЫ ОТ МЕНЯ НЕ УЙДЁТЕ, ГНИДЫ! Она ударила кулаком по столу (или по чему-то, что было рядом), и монитор задрожал. — ВЫ ДУМАЛИ, ЧТО СМОЖЕТЕ ПРЯТАТЬСЯ? ДУМАЛИ, ЧТО СОБАЧКИ-ПОЛИЦЕЙСКИЕ ВАС СПАСУТ? НЕ ДОЖДЁТЕСЬ! Я САМА ВАС ВЫТРЯСУ ИЗ ЭТОЙ НОРЫ! Мамба попыталась нажать на кнопку отключения, но её рука дрожала так сильно, что она промахнулась. — ВАМ ВСЕМ ПРИДЁТ ПИЗДЕЦ! Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ВЫ ЗНАЛИ: ВАША ЖИЗНЬ КОНЧЕНА! ВЫ МОЖЕТЕ БЕЖАТЬ, МОЖЕТЕ ПРЯТАТЬСЯ, НО Я ВСЁ РАВНО ВАС ДОСТАНУ! И, уже чуть тише, но не менее угрожающе: — ХОДИТЕ И ОГЛЯДЫВАЙТЕСЬ, СУКИ. ПОТОМУ ЧТО Я ПРИДУ. НЕ СЕГОДНЯ, ТАК ЗАВТРА. НЕ ЗАВТРА, ТАК ЧЕРЕЗ НЕДЕЛЮ. Я ТЕРПЕЛИВАЯ. У МЕНЯ ЕСТЬ ВРЕМЯ. И ЕСТЬ КОПЬЁ. Связь оборвалась. В убежище стало тихо. Только гул монитора и дыхание четырёх преступников, которые поняли, что наделали ошибку. — Что это было? — прошептал медведь. — Это была Андайн, — ответила Антел, не поднимая головы. — И мы теперь в её списке. Волк выругался сквозь зубы. Мамба скользнула в самый тёмный угол. Медведь сел на пол и обхватил голову лапами. А где-то в городе Андайн выключила телефон и усмехнулась. — Зассали, — сказала она и отправилась искать новую цель. Ей было плевать, что они там думают. Она знала одно: они напуганы. А испуганные враги — это уже полпобеды.