Монстры в Babybus

Прошло несколько дней. Город потихоньку возвращался в свою колею — магазины работали, дети ходили в школу, полицейские патрулировали улицы. Но тишина стала другой. Более тяжёлой. Более пустой. Санса не было, и это чувствовалось во всём — в том, как реже звучали шутки, как люди смотрели на крыши, будто ожидая увидеть там знакомый силуэт. Альфис сидела в своей лаборатории, перебирая какие-то бумаги, когда зазвонил телефон. Номер был незнакомый. Она взяла трубку, думая, что это очередной журналист, который хочет взять интервью о Сансе. — Алло? — сказала она устало. — Здравствуйте, это директор школы №7 города BabyBus, — раздался приятный женский голос. — Извините, что беспокою. Мы тут узнали, что вы работали с детьми раньше... ну, с Азриэлем и другими. У нас сейчас острая нехватка учителей. Не могли бы вы подменить нас на пару недель? Всего на 2-3 недели, пока мы не найдём замену. Альфис задумалась. Она никогда не была учителем. Но дети её любили, а она любила детей. И потом, сидеть в лаборатории и смотреть в стену было невыносимо. — Хорошо, — сказала она. — Я согласна. — Отлично! — голос директора стал бодрее. — Ждём вас завтра к 9:30. Адрес я скину смс. Альфис положила трубку. Посмотрела на Ондина, который сидел в углу и чинил своё копьё. — Я теперь учитель, — сказала она. — Чего? — Ондин поднял голову. — Учитель. В школе. На пару недель. — Ты уверена? — Нет, — честно ответила Альфис. — Но попробую. Утром следующего дня она надела свой лучший лабораторный халат — чистый, выглаженный, пахнущий ромашкой. Волосы собрала в аккуратный хвост. Очки протёрла до блеска. Посмотрела на себя в зеркало. — Ты справишься, — сказала она своему отражению. Отражение не ответило, но выглядело убедительно. Школа оказалась обычной — серое здание, большие окна, детские рисунки на стенах. Альфис вошла внутрь, спросила у вахтёрши, где кабинет директора, поднялась на второй этаж. Директор — старая черепаха в очках — встретила её радушно, пожала руку, сказала несколько ободряющих фраз и проводила до класса. — Вот ваши ученики, — сказала она, открывая дверь. — Не стесняйтесь, они хорошие. Альфис вошла. За партами сидели дети. Маленькие, пушистые, с большими глазами. Додо сидел за первой партой, рядом с ним — Пудинг и Слойка. В углу скучал кто-то из старших, но в основном это были малыши. — Здравствуйте, — сказала Альфис, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Меня зовут Альфис. Я буду вести у вас уроки на этой неделе. — А вы монстр? — спросил Додо. — Да, — ответила Альфис. — Монстр. — Круто, — сказал кто-то из задних рядов. Альфис улыбнулась и начала урок. Она рассказывала о природе, о магии, о том, как устроен мир. Дети слушали внимательно, задавали вопросы, иногда смеялись. Всё шло хорошо. Спустя двадцать минут Альфис почувствовала, что ей становится плохо. Сначала просто легкая тошнота. Потом — сильная, внезапная, как удар под дых. Она побледнела, схватилась за край стола. — Извините, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — Я сейчас вернусь. Она выбежала из класса, пробежала по коридору, влетела в туалетную комнату. Её вырвало. Несколько раз. — Что за... — прошептала она, вытирая губы. Она сидела на холодном полу, прижавшись спиной к стене, и пыталась понять, что происходит. Не отравилась ли? Может, что-то съела? Или это стресс? Но стресс был позавчера. И вчера. А сегодня... Она замерла. — Нет, — прошептала она. — Не может быть. Но внутри неё росла уверенность. Холодная, пугающая, невероятная. Она вышла из туалета, подошла к учительской, сказала, что ей нужно отлучиться на полчаса. Сбегала в аптеку — ближайшую, через дорогу. Купила тест. Вернулась в туалет. Руки дрожали, когда она открывала коробку. Инструкция выпала из пальцев, упала в лужу на полу. Альфис не стала её поднимать. Она знала, что делать. Пять минут ожидания показались ей вечностью. Она смотрела на тест и не верила своим глазам. Две полоски. — О боже, — прошептала она. Ещё две полоски. Яркие, чёткие, не оставляющие сомнений. — О боже. Она села на крышку унитаза, сжимая тест в руке, и смотрела на него, не моргая. — Я беременна. Слова прозвучали глупо. Невозможно. Но тест не врал. И её тело не врало. Она беременна. От Ондина. От того, кого любила. От того, с кем провела ту самую ночь — недавно, но уже такую далёкую. Альфис закрыла лицо руками. Плечи её дрожали — то ли от смеха, то ли от слёз, то ли от всего сразу. — Что скажет Ондин? — прошептала она. — Что скажет Андайн? Что скажет Ториэль? Ответов не было. Она поднялась, сполоснула лицо холодной водой, поправила халат. Спрятала тест в карман. Посмотрела на себя в зеркало. — Ты учитель, — сказала она себе. — У тебя урок. Остальное — потом. Она вышла из туалета и пошла в класс. Дети ждали. Додо поднял голову, когда она вошла. — Вы в порядке? — спросил он. — Да, — ответила Альфис, улыбнувшись. — В полном. Она продолжила урок, стараясь не думать о том, что внутри неё растёт новая жизнь. Новая жизнь, которая изменит всё. После уроков она пошла домой. Не к себе в лабораторию — к Ондину. Ему нужно было сказать. И чем раньше — тем лучше. Она шла по улице, сжимая в кармане тест, и улыбалась. Плакала. Улыбалась. — Он будет в шоке, — сказала она вслух. Прохожий кот обернулся, но ничего не сказал. Альфис ускорила шаг. Время не ждало. Ближе к вечеру Альфис собрала всех. Не в лаборатории — дома у Ториэль, где было тепло, уютно и пахло свежей выпечкой. Она обзвонила каждого: Ондина, Андайн, Папируса, Азгора, Ториэль, Фриск, Чару. Даже Меттатона попросила прийти — он был частью их семьи, пусть и странной. Все собрались в гостиной. Кто-то сидел на диване, кто-то стоял у окна, кто-то пристроился на полу. Азриэль уже спал в своей комнате — его не стали будить. — Что случилось? — спросил Ондин, глядя на Альфис. — Ты выглядишь... странно. — Я должна вам кое-что сказать, — начала Альфис. Голос её дрожал, но она старалась держаться. — Это важно. Очень важно. — Говори уже, — буркнула Андайн. — Не тяни. Альфис глубоко вдохнула. Выдохнула. Достала из кармана тест. Положила на стол. Все уставились на него. — Что это? — спросил Папирус, наклоняя голову. — Это... — Альфис запнулась. — Это значит, что я беременна. Тишина. Такая тишина, что слышно было, как муха бьётся о стекло. Ондин замер с открытым ртом. Андайн перестала дышать. Папирус выронил свою костяную ложку, которой собирался есть пирог. Азгор медленно опустился на стул. Ториэль прижала лапы к груди. Фриск и Чара переглянулись. Меттатон уронил свой розовый шарф. — Что? — переспросил Ондин. Голос его сел. — Я беременна, — повторила Альфис. — От тебя. Ондин встал. Сел. Снова встал. Его лицо было бледнее обычного. — От меня? — переспросил он. — От тебя, — подтвердила Альфис. — А от кого ещё? — Ну... я не знаю... — Ондин провёл рукой по волосам. — Я... мы... тогда... в ту ночь... — Да, — сказала Альфис. — В ту ночь. Андайн заржала. Громко, раскатисто, так, что стёкла задрожали. — Охренеть! — заорала она, хлопая ладонью по столу. — Мой брат — папаша! А я — тётя! Тётя Андайн! Звучит как приговор! — Не смешно, — сказал Ондин. — Очень смешно! — ответила Андайн, вытирая выступившие слёзы. — Я буду лучшей тётей в мире! Научу ребёнка драться! Стрелять из копья! Орать на врагов! — Не научишь, — сказала Ториэль строго. — Научу, — отрезала Андайн. Папирус подошёл к Альфис, взял её за руку. Его пустые глазницы смотрели на неё с чем-то, похожим на нежность. — ЭТО ХОРОШО, — сказал он. — НОВАЯ ЖИЗНЬ. САНС БЫЛ БЫ РАД. — Думаешь? — спросила Альфис. — УВЕРЕН, — ответил Папирус. — ОН ЛЮБИЛ ДЕТЕЙ. Азгор встал, подошёл к Ондину, положил руку на плечо. — Поздравляю, — сказал он. — Ты станешь хорошим отцом. — Ты думаешь? — Ондин смотрел на него растерянно. — Уверен, — ответил Азгор. Ториэль обняла Альфис, прижала к себе. — Девочка моя, — сказала она. — Ты справишься. Мы все поможем. — Я боюсь, — призналась Альфис. — Я ничего не знаю о детях. — Никто не знает, — улыбнулась Ториэль. — Пока они не родятся. Фриск подошла и молча обняла Альфис. Чара стояла в стороне, но её глаза блестели. — Поздравляю, — сказала Чара тихо. — Это... это хорошая новость. Меттатон выступил вперёд, поправляя галстук. — Я буду крёстным, — заявил он. — Я уже решил. Ребёнок будет самым стильным в городе. Я обещаю. — Никто тебя крёстным не назначал, — сказала Андайн. — Но я сам назначился, — ответил Меттатон. Ондин сел на диван, уронив голову на руки. — Я буду отцом, — прошептал он. — Я... я не готов. — Никто не готов, — сказал Азгор, садясь рядом. — Но ты справишься. Мы все справимся. Альфис села рядом с Ондином, взяла его за руку. — Ты злишься? — спросила она. — Нет, — ответил он, поднимая голову. — Я... я счастлив. Просто напуган. — Я тоже, — сказала Альфис. Он обнял её. Сильно, как будто боялся отпустить. Андайн хлопнула в ладоши. — Ладно, — сказала она. — Раз такое дело — надо обмыть! Где у Ториэль вино? — Ты не будешь пить в моём доме, — сказала Ториэль. — Буду, — ответила Андайн, уже открывая шкаф. — Не будешь, — Ториэль выхватила бутылку. — Буду. — Не будешь. — Ладно, — Андайн вздохнула. — Тогда чай. С печеньками. Ториэль кивнула и пошла ставить чайник. Все расселись по местам. Кто-то улыбался, кто-то плакал, кто-то просто сидел и переваривал новость. Папирус смотрел в окно, на звёзды. — САНС, — прошептал он. — ТЫ ВИДИШЬ? У НАС БУДЕТ МАЛЫШ. НОВАЯ ЖИЗНЬ. Звезда мигнула. — ОН ВИДИТ, — сказал Ондин, обнимая Альфис. — Знаю, — ответила она. В гостиной было тепло. Семья. Друзья. Те, кто всегда будет рядом. И маленькая жизнь, которая только начиналась. Утром в школе Альфис вошла в класс с лёгкой улыбкой, которую не могла сдержать. Вчерашний вечер всё ещё кружился в голове — объятия Ондина, слёзы Ториэль, громкий смех Андайн, обещание Меттатона стать крёстным. Она почти не спала, но чувствовала себя странно бодрой. Внутри неё росло что-то новое. Буквально. Дети уже сидели за партами. Додо — за первой, как всегда, с аккуратно сложенными лапами на столе. Пудинг и Слойка рядом, о чём-то шушукались. На задних партах скучали старшие, но в основном класс был заполнен малышами — теми, кто ещё верил в чудеса и не боялся задавать глупые вопросы. — Здравствуйте, — сказала Альфис, закрывая за собой дверь. — Здравствуйте! — хором ответили дети. Альфис подошла к учительскому столу, положила на него свой планшет и оглядела класс. Сердце колотилось где-то в горле. Она не планировала говорить об этом сегодня. Или вообще когда-либо. Но вчерашний вечер показал ей, что секреты — это тяжело. А дети — самые честные существа на свете. Им можно сказать правду. — Дети, — начала она, — у меня для вас новость. — Какая? — спросил Додо, навострив уши. — Я... — Альфис запнулась. — У меня будет ребёнок. В классе повисла тишина. На секунду показалось, что даже мухи перестали летать. — Ребёнок? — переспросил Пудинг, наклоняя голову. — Как это? — Ну... — Альфис покраснела. — Это сложно объяснить. Но скоро у меня появится маленький монстр. Или человечек. Я пока не знаю. — А кто папа? — спросил кто-то с задней парты. Альфис улыбнулась. Тепло. Почему-то без смущения. — Папа — Ондин. Мой друг. Вы его не знаете, но он хороший. — Он будет нас бить? — спросил маленький кролик, который сидел в углу и всё время боялся. — Нет, — твёрдо сказала Альфис. — Он не бьёт детей. Он защищает их. Додо поднял лапу. — А вы будете продолжать вести уроки? — Конечно, — ответила Альфис. — Пока смогу. А потом... потом я вернусь. Обещаю. Дети зашумели. Кто-то радовался, кто-то задавал новые вопросы, кто-то просто смотрел на Альфис с уважением. — А вы будете показывать нам малыша? — спросила Слойка. — Когда он родится — обязательно, — пообещала Альфис. — А можно мы придумаем ему имя? — спросил Додо. Альфис засмеялась. — Имя придумаем вместе. Если ваши родители разрешат. Дети зааплодировали. Не потому, что понимали всю серьёзность момента. Просто потому, что любили свою учительницу и радовались за неё. Альфис вытерла выступившие слёзы. — А теперь — урок, — сказала она, открывая планшет. — Открываем тетради. Тема сегодня — «Как растут растения». — А как растут дети? — спросил кто-то из малышей. — Это мы пройдём в старших классах, — ответила Альфис, краснея. Дети засмеялись. Урок начался. После занятий к Альфис подошёл Додо. — А Ондин — это тот, который был на похоронах? — спросил он. — Был, — кивнула Альфис. — Он грустный, — сказал Додо. — Но добрый. — Да, — улыбнулась Альфис. — Он добрый. — Передайте ему привет, — сказал Додо и убежал играть. Альфис посмотрела ему вслед. Потом перевела взгляд на своё ещё плоское живот. Положила ладонь. — Ты будешь расти в мире, где есть такие дети, — прошептала она. — Это хороший мир. Даже несмотря на всё. Она вышла из школы. Солнце светило ярко. Птицы пели. И внутри неё росла новая жизнь. В это время Андайн сразу же побежала в детский магазин. Она вылетела из дома Ториэль, даже не попрощавшись, надела на ходу свои красные сапоги и помчалась по улицам, как ураган. Прохожие шарахались в стороны, кто-то крикнул вслед ругательство, но Андайн было плевать. У неё была миссия. Детский магазин назывался «Карапуз». Маленький, уютный, с витриной, полной плюшевых мишек, распашонок и крошечных носочков. Андайн влетела внутрь, едва не сбив с ног продавщицу — старую панду в очках. — Мне нужна одежда! — заявила Андайн, опираясь руками на прилавок. — Для ребёнка! Моего племянника! Или племянницы! Я пока не знаю! Продавщица поправила очки, оглядела грозную посетительницу с ног до головы. Синяя чешуя, чёрная повязка на глазу, копьё за спиной, горящий взгляд. — Успокойтесь, — сказала панда. — Выбор большой. Давайте по порядку. Мальчик или девочка? — Я же сказала — не знаю! — рявкнула Андайн. — Тогда смотрите универсальное, — панда указала лапой в сторону стеллажей. — Зелёное, жёлтое, оранжевое. Подойдёт и тем, и другим. Андайн рванула к стеллажам. Она хватала вещи и складывала их в корзину, не глядя на размеры, не читая составы, не проверяя швы. Ползунки с динозаврами — в корзину. Шапочка с ушками — в корзину. Пинетки в виде кроссовок — в корзину. Огромный плюшевый кит — в корзину. Погремушка в виде копья — в корзину. — Это копьё? — спросила продавщица, с ужасом глядя на погремушку. — Копьё, — гордо ответила Андайн. — Ребёнок должен знать, что такое настоящее оружие. — Это погремушка, — мягко поправила панда. — Для развития моторики. — Вот пусть и развивает, — отрезала Андайн. Она заметила на верхней полке комплект одежды с надписью «Маленький герой». Красный плащ, синяя маска и жёлтая футболка с эмблемой в виде кости. — Это, — сказала Андайн, указывая на комплект. — Это обязательно. Продавщица сняла комплект, протянула Андайн. Та прижала его к груди. — Мой племянник будет самым крутым во дворе, — сказала она. — Или племянница. Не важно. Она прошла к кассе, вывалила гору вещей. Продавщица начала сканировать товары, и сумма на кассовом аппарате росла с каждым писком. — Это всё? — спросила панда, когда последняя вещь была отсканирована. — Нет, — сказала Андайн и побежала за новой порцией. Через час она вышла из магазина с десятью пакетами. В них были ползунки, распашонки, шапочки, пинетки, погремушки, плюшевые игрушки, комплекты «Маленький герой», «Маленький воин» и даже один «Маленький король» — на всякий случай. — Я буду лучшей тётей в мире, — сказала Андайн, глядя на пакеты. Она пошла в сторону дома, неся пакеты в одной руке — вторую держала свободной, на случай, если придётся метнуть копьё. В городе всё спокойно, но мало ли. По пути она встретила Шерифа Лабрадора. Тот патрулировал улицы, как обычно, в своей синей форме и шапочке. Увидел Андайн с пакетами, удивился. — Это что? — спросил он, указывая на пакеты. — Шмотки для племянника, — ответила Андайн. — Или племянницы. — У тебя кто-то родился? — не понял Шериф. — Скоро родится, — сказала Андайн. — Альфис беременна. Шериф чуть не поперхнулся. — Что? — Беременна, — повторила Андайн. — От моего брата. Я буду тётей. Она гордо выпрямилась. — Поздравляю, — сказал Шериф, не зная, что ещё ответить. — Спасибо, — кивнула Андайн и пошла дальше. Она зашла в дом Ториэль, где всё ещё сидели остальные. Альфис пила чай с мятой, Ондин обнимал её, Ториэль гладила Альфис по голове. Папирус смотрел в окно, Азгор читал газету, Фриск и Чара играли в настольную игру. Андайн вывалила пакеты на пол. — Смотрите, что я купила! — закричала она. Альфис ахнула. Ондин открыл рот. Ториэль всплеснула лапами. — Андайн, это слишком, — сказала Альфис. — Ничего не слишком, — ответила Андайн. — Мой племянник или племянница должны иметь всё самое лучшее. Она достала комплект «Маленький герой», продемонстрировала всем. — Посмотрите! Плащ! Маска! Кость! Он будет как настоящий воин! — Она, — поправила Альфис. — Или он, — не сдавалась Андайн. Ондин подошёл к пакетам, заглянул внутрь. Его лицо выражало смесь ужаса и восхищения. — Ты купила погремушку в виде копья, — сказал он. — Ага, — гордо ответила Андайн. — Для развития боевых навыков. — Это погремушка, — вздохнул Ондин. — Копьё, — отрезала Андайн. Папирус подошёл, взял в руки комплект «Маленький герой». Его пустые глазницы смотрели на красный плащ. — САНС НОСИЛ КРАСНЫЙ, — сказал он. — Я знаю, — тихо ответила Андайн. — Потому и взяла. Папирус кивнул и положил комплект обратно. — ЭТО ХОРОШИЙ ЦВЕТ, — сказал он. — ДЛЯ ГЕРОЯ. Альфис встала, подошла к Андайн, обняла её. — Спасибо, — сказала она. — Ты будешь лучшей тётей. — Я знаю, — ответила Андайн. Они стояли в обнимку посреди разбросанных пакетов, а за окном уже зажигались звёзды. И одна из них горела ярче всех. Санс смотрел на них. И, наверное, улыбался. — Это ещё не всё, — сказала Андайн, оглядывая гору пакетов. — Я пойду в другой магазин. Альфис открыла рот, чтобы возразить, но Андайн уже вылетела за дверь, даже не надев сапоги — просто схватила их в охапку и натянула на бегу. Ондин только вздохнул. Останавливать сестру в таком состоянии было бесполезно. Да и опасно для жизни. Второй магазин назывался «Малышок». Он находился на соседней улице, в уютном цокольном этаже с большими витринами. Андайн ворвалась туда с криком: — Мне нужно всё для ребёнка! Всё, что вы не продали в первом магазине! Продавец — молодой пёс-доберман в клетчатом фартуке — попятился к стене. — У нас... у нас есть кроватки, коляски, ванночки... — Давай! — рявкнула Андайн. Через час она вышла из магазина с новыми пакетами. В них были крошечные носочки с зайчиками, шапочка с помпоном в виде звезды, комплект постельного белья с костями (в честь Санса), керамическая кружка с надписью «Лучший племянник», деревянная погремушка в форме рыбы и мягкая игрушка — синий кит с красным бантом. Она поймала такси, загрузила покупки и поехала домой к Альфис. Водитель — старый кот в кепке — всю дорогу косился на неё в зеркало заднего вида, но не задавал вопросов. Когда Андайн вернулась, в гостиной уже не помещались пакеты. Альфис сидела на диване, зажав голову руками. Ториэль пыталась разобрать вещи по категориям: «это на выписку», «это на первый месяц», «это когда подрастёт». Ондин пил чай и смотрел в одну точку. — Я принесла ещё, — сказала Андайн, вываливая новые пакеты. — Андайн, — сказала Альфис устало. — Ребёнок ещё не родился. Он не сможет всё это носить. — А ты не носи, — ответила Андайн. — Пусть лежит. Достанется следующему. — Какому следующему? — не поняла Ториэль. — Ну, если у Ондина будет ещё один, — пожала плечами Андайн. Ондин поперхнулся чаем. Альфис покраснела. — Давайте не будем загадывать, — сказал Азгор, поднимаясь с кресла. — Сначала одного родите. — Ладно, — согласилась Андайн. — Но я всё равно куплю ещё. Она уже собралась бежать дальше, но Ториэль перехватила её у двери. — Хватит, — сказала она мягко, но твёрдо. — Ребёнку нужна не только одежда, но и покой. А ты своими побегами никому покоя не даёшь. Андайн хотела возразить, но посмотрела на Альфис — та сидела бледная, с кругами под глазами, и явно нуждалась в отдыхе. — Ладно, — сдалась Андайн. — Но завтра я пойду в третий магазин. — Иди, — вздохнула Ториэль. — Только не бегом. Андайн села на пол, скрестив ноги, и начала разбирать пакеты. Доставала каждую вещь, разглядывала, вертела в руках, складывала обратно. — Маленькие, — сказала она. — Какие они маленькие. — Ребёнок маленький, — ответил Ондин. — Знаю, — Андайн провела пальцем по крошечным пинеткам. — Я просто... я не думала, что такое возможно. Чтобы в моей семье появился ребёнок. — Ты будешь хорошей тётей, — сказал Ондин. — Я буду лучшей, — ответила Андайн. Она поднялась, взяла игрушечного кита, прижала к груди. — Этого я назову «маленький Санс», — сказала она. Папирус поднял голову. Посмотрел на кита. — ОН БЫЛ БЫ РАД, — сказал он. — Знаю, — ответила Андайн. Она положила кита в пакет и вышла на крыльцо. Закурила. Посмотрела на звёзды. — Слышишь, Санс? — сказала она. — У нас будет ребёнок. Мой брат станет отцом. А я — тётей. Ты бы посмеялся. Сказал бы что-то вроде: «Эй, Андайн, не кипятись, а то ребёнок вырастет нервным». Я бы послала тебя. А ты бы улыбнулся. Она замолчала. — Скучаю, — сказала она. Звезда мигнула. Андайн улыбнулась, затушила сигарету и вернулась в дом. В гостиной было шумно, тепло и пахло выпечкой. Альфис задремала на диване, укрытая пледом. Ондин сидел рядом, держал её за руку. Ториэль и Азгор тихо спорили о том, как лучше организовать детскую комнату. Фриск и Чара рисовали что-то на планшете. Папирус гладил игрушечного кита. Андайн села в кресло, вытянула ноги. — Я куплю ещё коляску, — сказала она. — Купишь, — сказал Ондин. — И кроватку. — Купишь. — И бутылочки. — Купишь. — И... — Андайн, — перебил Ондин. — Спасибо. — За что? — За то, что ты есть. Андайн усмехнулась. — Не дрейфь, брат. Я всегда рядом. Она закрыла глаз и через минуту уже спала. В гостиной было тихо. Только тикали часы на стене да где-то за окном лаяла собака. И где-то на небе горела звезда. Самая яркая. Санс смотрел на них. И улыбался. Андайн легла спать прямо в кресле, не раздеваясь, не сняв даже сапоги. Её хвост свесился через подлокотник, копьё стояло у ноги, а на груди она держала игрушечного кита — маленького Санса. Ториэль накрыла её пледом, но Андайн даже не проснулась. Она спала крепко, тяжело, как спят после долгого боя. И ей снился сон. Она шла по парку. Не по тому, где убивали Санса, — по другому. Светлому, зелёному, с цветущими деревьями и фонтанчиками для птиц. Солнце светило ярко, но не жарко. Ветер был тёплым и пах яблоками. Рядом с ней, держась за её руку, шёл малыш. Маленький, пушистый, с синей чешуёй, как у Ондина, и большими очками, как у Альфис. Малыш смеялся, показывая маленькие острые зубки, и тащил Андайн вперёд. — Тётя Андайн, смотри! — кричал он, указывая на качели. — Вижу, — улыбалась она. — Хочешь покачаться? — Да! Она посадила его на качели, встала сзади и начала раскачивать. Малыш визжал от восторга, его маленькие ручки вцеплялись в цепи, а хвостик весело болтался в воздухе. — Выше! — кричал он. — Ещё выше! — Боишься? — спросила Андайн. — С тобой нет! — ответил малыш. Андайн засмеялась. Громко, раскатисто, так, что птицы с ближайших деревьев взлетели. Потом они гуляли по парку. Малыш бегал впереди, показывая на каждую бабочку, каждую птичку, каждую собаку. Андайн шла сзади, держа в одной руке копьё, а в другой — пакет с мороженым. — Тётя, а ты правда капитан королевской стражи? — спросил малыш, подбегая к ней. — Правда, — ответила Андайн. — А ты кого-нибудь убивала? — Плохих, — коротко ответила она. — А дядя Санс? — малыш поднял голову. — Он правда звезда? — Правда, — Андайн сжала копьё сильнее. — Самая яркая. Малыш задрал голову к небу, где уже начинали загораться первые звёзды. — Я хочу быть таким же смелым, как он, — сказал малыш. — Будешь, — ответила Андайн. — Я тебя научу. — Драться? — И драться, и защищать, и никогда не сдаваться. Малыш улыбнулся и побежал дальше. Они дошли до пруда, где плавали утки. Малыш кидал им хлеб, а Андайн стояла рядом и смотрела на воду. В отражении она видела себя — не воина, не капитана, а просто тётю. Женщину, которая держит за руку маленького монстра и чувствует, как сердце наполняется чем-то тёплым и тяжёлым одновременно. — Тётя, — сказал малыш, подходя к ней. — Что? — Я тебя люблю. Андайн открыла глаза. Было утро. Солнце светило в окно, где-то пели птицы, а на кухне гремела посудой Ториэль. Плед сполз на пол, игрушечный кит лежал на груди, а в дверях стоял Ондин с кружкой кофе. — Ты разговаривала во сне, — сказал он. — И что я говорила? — спросила Андайн, садясь. — «Я тебя научу», — ответил Ондин. — «Никогда не сдаваться». Андайн усмехнулась. — Племянник снился, — сказала она. — Маленький. Похож на вас с Альфис. — Мальчик? — спросил Ондин. — Не знаю, — ответила Андайн. — Но он называл меня тётей. Ондин сел рядом, протянул ей кофе. Андайн взяла, сделала глоток. — Ты будешь хорошей тётей, — сказал Ондин. — Знаю, — ответила Андайн. Она допила кофе, встала, потянулась. Взяла копьё. — Пойду в третий магазин, — сказала она. — Иди, — ответил Ондин. Андайн вышла на крыльцо. Небо было чистым, солнечным. Она посмотрела наверх. — Слышишь, Санс? — сказала она. — У меня будет племянник. Я буду гулять с ним, учить его, защищать. Ты бы гордился. Звезда мигнула. Андайн улыбнулась и пошла за покупками. В школе Альфис снова вела урок. Она сидела за учительским столом, придерживая рукой живот — хотя пока ничего не было видно, привычка появилась сама собой. Дети писали контрольную по природоведению, в классе стояла тишина, только изредка скрипели ручки и шелестели страницы. Додо закончил первым, поднял лапу, сдал листок и вернулся на место. Сел, сложил лапы на парте и уставился на Альфис. — Альфис, — шёпотом позвал он. — Что? — так же тихо ответила она. — А ваш ребёнок будет учиться в нашей школе? Альфис улыбнулась. — Наверное, да. Если вы его примете. — Примем! — уверенно сказал Додо. — Мы с ним будем дружить. С задней парты подал голос Пудинг: — А если он будет хулиганить? — Тогда мы его перевоспитаем, — сказала Слойка. — Как Андайн перевоспитывает преступников. Альфис чуть не засмеялась вслух. — Андайн — тётя, — сказала она. — Она будет баловать ребёнка, а не воспитывать. — А кто будет воспитывать? — спросил кто-то из малышей. — Я, — сказала Альфис. — И Ондин. И Ториэль. И Азгор. И Папирус. И... — она запнулась. — И Санс. Но он теперь звезда. Звёзды тоже воспитывают. Просто по-другому. Дети переглянулись, но спорить не стали. После уроков к Альфис подошла молодая учительница — кошка в очках. — Я слышала вашу новость, — сказала она. — Поздравляю. Это очень волнительно. — Спасибо, — ответила Альфис. — У вас уже есть вещи? — Андайн купила три магазина, — вздохнула Альфис. — Дом похож на склад. Учительница засмеялась. — Первый ребёнок в семье монстров, — сказала она. — Это событие. — Первый ребёнок, рождённый на поверхности, — поправила Альфис. — В Подземелье дети рождались, но редко. Мы не думали, что это вообще возможно здесь. — Оказалось — возможно, — улыбнулась кошка. — Значит, мир принимает вас. Альфис кивнула. Она вышла из школы, вдохнула свежий воздух. Солнце клонилось к закату, раскрашивая небо в розовые и оранжевые тона. Она положила руку на живот. — Ты первый, — прошептала она. — Рождённый на свободе. В животе шевельнулось — или ей показалось. Но она решила, что не показалось. Дома её ждали Ондин, Андайн и бесконечные пакеты с детскими вещами. И маленький игрушечный кит на подоконнике. Кит улыбался. Как Санс. Андайн вернулась домой под вечер, довольная, как удав, проглотивший кролика. В руках она тащила новые пакеты — огромные, набитые до отказа. За её спиной маячил грузчик-енот, который с трудом тащил коробку размером с небольшой шкаф. Ондин, сидевший в гостиной с чашкой чая, почувствовал неладное сразу. — Андайн, — осторожно начал он. — Сколько магазинов ты сегодня посетила? — Девять, — гордо ответила Андайн, вываливая пакеты на пол. — Теперь там пусто. Я всё скупила. — Всё? — переспросила Ториэль, выглядывая из кухни. — Всё, — подтвердила Андайн. — Одежду, игрушки, кроватки, коляски, бутылочки, пустышки, пелёнки, ванночки, горшки, подгузники... — Горшки? — удивился Азгор, откладывая газету. — Ну а вдруг он захочет на горшок с первого дня? — пожала плечами Андайн. — Я не знаю, когда дети начинают хотеть на горшок. Но теперь у него есть выбор. Шесть штук. Разных цветов. Ондин закрыл лицо руками. — Андайн, до рождения ещё семь месяцев, — сказал он. — Ребёнок даже не сформировался до конца. — А вдруг он захочет играть? — возразила Андайн. — Ему же нужны игрушки. Она достала из пакета огромного резинового динозавра, который издавал душераздирающий писк, когда его сжимали. — Это что? — спросил Папирус, подходя ближе. — Динозавр! — радостно объявила Андайн. — Яркий. Будет развивать моторику. — Он больше, чем ребёнок, — заметил Азгор. — Ничего, вырастет, — отмахнулась Андайн. Следующим из пакета появился измеритель ботинок 3000 — странный электронный прибор с экраном и кучей кнопок. — А это? — спросил Меттатон, который заглянул на огонёк. — Измеритель ботинок, — сказала Андайн. — Чтобы ребёнок знал свой размер обуви. — Он ещё ходить не умеет, — напомнил Ондин. — Научится, — отрезала Андайн. — А когда научится — сразу узнает свой размер. Никаких примерок. Никаких неудобств. Только технологии. — Это был бесполезный товар, — сказал Меттатон, разглядывая коробку. — Его даже со скидкой никто не брал. — А я взяла, — гордо сказала Андайн. — Потому что я — лучшая тётя. Из следующего пакета она достала ноутбук. Старый, громоздкий, с треснувшим экраном и кнопкой включения, которая западала. — Компьютер, — объявила Андайн. — Для развития интеллекта. Пусть учится программированию. — Ему ещё семь месяцев до рождения, — повторил Ондин. — Он не сможет программировать. — Сможет, — не сдавалась Андайн. — Он мой племянник. Он сможет всё. Альфис, которая сидела на диване и наблюдала за этим цирком, тихо засмеялась. — Андайн, — сказала она. — Ты самая заботливая тётя на свете. Но, может быть, мы сначала родим ребёнка, а потом купим ему компьютер? — А вдруг он захочет поиграть в утробе? — спросила Андайн совершенно серьёзно. — Он не захочет, — сказала Альфис. — У него там другие дела. Например, расти. Андайн вздохнула, села на пол среди пакетов и обхватила колени руками. — Я просто хочу, чтобы у него всё было, — сказала она тихо. — У Санса не было детства. Он вырос в Подземелье, где каждый день мог стать последним. Я не хочу, чтобы этот ребёнок знал, что такое страх. В комнате стало тихо. Папирус подошёл к Андайн, положил костяную ладонь ей на плечо. — ОН ЗНАЕТ, — сказал он. — САНС ЗНАЕТ, ЧТО ТЫ СТАРАЕШЬСЯ. И ОН БЫЛ БЫ СЧАСТЛИВ. Андайн подняла голову. Её единственный глаз блестел. — Думаешь? — УВЕРЕН, — ответил Папирус. Ондин подошёл к сестре, протянул руку. — Давай я помогу разобрать пакеты, — сказал он. — Что-то оставим, что-то вернём в магазин. — Измеритель ботинок не верну, — сказала Андайн. — Измеритель ботинок оставим, — вздохнул Ондин. — И динозавра. — И динозавра оставим. — И компьютер. — Компьютер... — Ондин посмотрел на древний ноутбук. — Компьютер, пожалуй, можно вернуть. — Нет! — рявкнула Андайн. — Ладно, — сдался Ондин. — Оставим. Альфис погладила живот. — Ты слышишь, малыш? — прошептала она. — У тебя самая странная, самая громкая и самая любящая тётя в мире. В животе снова шевельнулось. Или показалось. Андайн встала, отряхнула джинсы и взяла в руки измеритель ботинок. — Пойду проверю, какой у тебя сейчас размер ноги, — сказала она, подходя к Альфис. — У меня нет ноги, — сказала Альфис. — У ребёнка! — поправилась Андайн. — Дай свой живот. — Это не работает так, — запротестовала Альфис. — А вдруг работает? — Андайн уже приставляла прибор к животу Альфис. На экране замигали нули. — Видишь? — сказала Альфис. — Нет размера. — Просто ещё не сформировался, — уверенно заявила Андайн. — Через семь месяцев проверим. Она убрала измеритель в пакет и счастливо улыбнулась. Альфис посмотрела на Ондина. Тот развёл руками. — Она тётя, — сказал он. — С этим ничего не поделаешь. — Угу, — вздохнула Альфис. — И это только начало. За окном загорались звёзды. Одна из них горела ярче всех. Санс смотрел на этот хаос и улыбался. Он бы сказал: «Эй, Андайн, не кипятись. Ребёнок всё равно будет ходить босиком». Но Андайн его бы не послушала. Как всегда.