Монстры в Babybus

Новое убежище находилось в подвале старого кинотеатра на окраине города. Сюда никто не ходил — здание давно собирались снести, но всё никак не доходили руки. Внутри пахло плесенью, сыростью и старым попкорном. Стены были покрыты граффити, пол завален битыми креслами, а потолок местами протекал. Идеальное место для тех, кто прячется от закона. И от мести. Волк сидел на перевёрнутом ящике, сжимая голову лапами. Мамба скользила по полу, оставляя за собой влажный след. Антел стояла у стены, скрестив руки на груди, и смотрела в одну точку. Медведя не было. Медведь больше никогда не будет с ними. — Они убили нашего друга, — сказала Антел тихо. — ЭТО ТЫ ВИНОВАТА! — Волк вскочил, его шрам на морде побагровел от злости. — ТЫ! ЭТО ТЫ ПРИВЕЛА ИХ СЮДА! ЭТО ТЫ ПОЗНАКОМИЛА НАС С НИМИ! ЕСЛИ БЫ НЕ ТЫ, МЫ БЫ СИДЕЛИ В СВОЁМ СТАРОМ УБЕЖИЩЕ, ПИЛИ ПИВО И НИКОГО НЕ ТРОГАЛИ! — Почему я? — Антел обиженно скрестила руки на груди. — Я не заставляла вас нападать на Андайн. Я не заставляла вас убивать Санса. Это вы сами. — МЫ? — Волк подошёл к ней вплотную, его глаза горели. — ЭТО ТЫ СКАЗАЛА, ЧТО МЫ ДОЛЖНЫ ИХ УНИЧТОЖИТЬ! ЭТО ТЫ СКАЗАЛА, ЧТО ОНИ НАШИ ВРАГИ! ЭТО ТЫ ПРИВЕЛА НАС К НИМ! — Я пыталась нас защитить, — сказала Антел. — ЗАЩИТИТЬ? — Волк засмеялся. — Медведь мёртв! Его сердце вырвали! Ты это называешь защитой? Мамба подняла голову. — Волк прав, — прошипела она. — Мы не знали о монстрах. Мы не знали об Андайн. Мы не знали об этом Сансе. Если бы ты не влезла в нашу жизнь, мы бы до сих пор грабили магазины и не боялись, что нас убьют. — Вы хотите меня обвинить? — Антел выпрямилась. — Я тоже потеряла друга. Медведь был моим другом. — Он был твоим другом, — сказал Волк. — А для нас он был просто медведем. Но он был с нами. Он был частью нашей банды. А теперь его нет. Он отвернулся. — Мы должны придумать план, — сказал он. — Как уничтожить их. — Они сильнее, — сказала мамба. — Мы знаем их слабости, — ответила Антел. — Какие? — Волк обернулся. — Андайн — бешеная, но она защищает Альфис. Если мы тронем Альфис, она потеряет контроль. Мы сможем её заманить в ловушку. — А если не сможем? — Тогда мы умрём, — просто сказала Антел. Волк помолчал. — А Ондин? — Ондин — спокойный, но он любит Альфис и своего будущего ребёнка. Если мы тронем их, он взбесится. — А Папирус? — Папирус — слабый. Он потерял брата. Он сам не свой. Его легко обмануть. — А Санс? — спросила мамба. — Санс мёртв, — сказала Антел. — Его больше нет. Волк сел обратно на ящик. — Значит, нам нужно убрать Альфис, — сказал он. — Или её ребёнка. — Это слишком жестоко, — сказала мамба. — Медведя убили, — ответил Волк. — Это война. Антел кивнула. — Я знаю, где она работает, — сказала она. — Она учитель в школе. — Дети? — Волк поморщился. — Не трогаем детей, — сказала Антел. — Только её. — А если дети будут мешать? — Тогда убираем всех, — сказал Волк. Мамба скользнула к выходу. — Я достану оружие, — сказала она. — Настоящее. Волк кивнул. — А я придумаю план. Антел смотрела на них и молчала. Она не была уверена, что это правильный путь. Но другого не было. — Мы сделаем это, — сказала она. — Ради медведя. — Ради медведя, — повторил Волк. Они ударили лапами. А где-то в городе, в доме Ториэль, Альфис гладила свой живот и улыбалась. Она не знала, что за ней следят. Не знала, что её хотят убить. Она просто ждала ребёнка. И верила в лучшее. А звёзды смотрели на неё сверху. И одна из них — самая яркая — горела тревожно. Санс знал, что будет. Но не мог предупредить. Мёртвые молчат. Даже звёзды. Альфис сидела в своей лаборатории, прихлёбывая ромашковый чай и смотрела на мониторы. Десять экранов. Двадцать. Тридцать. Всё, что имело камеру в этом городе, было подключено к её сети. Она не была параноиком — она была учёным. А учёные любят данные. И контроль. — Так, — пробормотала она, приближая одно из окон. — Вот вы где. На экране было новое убежище антагонистов. Старый кинотеатр. Альфис знала о нём ещё месяц назад, но не трогала — ждала, когда они соберутся все вместе. И вот они собрались. Волк, мамба, Антел. И пустое место там, где раньше сидел медведь. Она слышала их разговор. Через камеру, спрятанную в вентиляции. Через микрофон, вмонтированный в стену. Через датчик движения, который реагировал на каждое их перемещение. — Они хотят убить меня, — сказала она вслух. — Или моего ребёнка. Она положила руку на живот. — Ну-ну. Посмотрим, кто кого. Альфис открыла ноутбук — не тот, который Андайн купила в магазине (тот до сих пор пылился в углу с надписью «Измеритель ботинок 3000»), а свой, рабочий, напичканный программами, о которых обычные пользователи даже не слышали. Пальцы забегали по клавиатуре. — Они хотят войти в школу, — прошептала она. — Значит, школа станет ловушкой. Она открыла схему здания. Каждый коридор, каждый класс, каждая вентиляционная шахта. Там, где не было камер, она поставит свои. Там, где были двери, она заблокирует их. Там, где они попытаются войти, она встретит их. — Первая ловушка, — сказала она, чертя схему. — Автоматические двери. Как только они войдут в здание, все выходы заблокируются. Они окажутся в мышеловке. Вторая ловушка. Газ. Не смертельный — расслабляющий. Альфис не хотела убивать. Она не Андайн. Но вырубить их — пожалуйста. Третья ловушка. Голографические проекции. Они увидят то, чего боятся больше всего. Волк — тюремную камеру. Мамба — её собственную кожу, содранную заживо. Антел — свою лабораторию, пустую, разрушенную, где нет никого, кроме неё самой. — Четвёртая ловушка, — Альфис усмехнулась. — Копья Андайн. Я скопировала её магию. Не полностью, но достаточно, чтобы напугать их до смерти. Она откинулась на спинку стула, потянулась. — И главное, — сказала она. — Они даже не знают, что я за ними слежу. Думают, что я просто учительница. Беременная. Беззащитная. Она положила руку на живот. — Дурочки. Альфис набрала сообщение Ондину: «Они планируют нападение. Я всё контролирую. Не волнуйся». Ондин ответил через минуту: «Ты уверена?» «Я хакерша, дорогой. Я всегда уверена». Ондин прислал смайлик. Альфис улыбнулась и вернулась к работе. Она не была беззащитной. Она была монстром. А монстры умеют защищать своих детей. Даже если они ещё не родились. Альфис закрыла ноутбук, взяла чашку с чаем и посмотрела в окно. Там, за стеклом, уже загорались звёзды. — Идите, — сказала она. — Я жду. Её голос был тихим. Но в нём чувствовалась сила. Такая же, как у Андайн. Просто другая. Альфис не убивала копьями. Она убивала мозгами. И это было страшнее. Потому что от копья можно увернуться. А от ловушки, о которой ты даже не знаешь, — нет. Звёзды мигнули. Одна из них — самая яркая — горела тревожно. Санс знал, что Альфис справится. Но он всё равно волновался. Мёртвые волнуются тоже. Просто молча. Они решили сходить в город. Не для дела — просто посмотреть, что да как. Волк устал сидеть в затхлом подвале старого кинотеатра, мамбу душила сырость, а Антел нужно было проветрить голову. Медведя не было, и это пустое место за столом давило на всех. Они вышли ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату и тени стали длинными. Город жил своей жизнью. Люди шли с работы, дети играли на площадках, где-то вдалеке сигналили машины. Обычный день. Волк натянул капюшон, мамба скользила в тени, стараясь не попадаться на глаза. Антел шла сзади, сжимая в кармане пульт превращения — на всякий случай. Они свернули в парк. Тот самый, где недавно нашли тело медведя. Волк предложил не ходить туда, но Антел сказала, что это глупо — бояться места, где уже ничего нет. Полиция убрала тело, смыла кровь, даже ленту ограждения сняли. Всё чисто. Можно идти. — Смотрите, — сказала мамба, кивнув в сторону детской площадки. На качелях сидел маленький жёлтый монстрёнок. У него не было рук, но он умудрялся раскачиваться, балансируя всем телом. На нём был жёлто-коричневый полосатый свитер — такой же яркий, как его улыбка. Он смотрел на небо и что-то бормотал себе под нос. — Йоу, — сказал монстрёнок, заметив их. — Вы тоже тут гуляете? Волк замер. Мамба скользнула за дерево. Антел прищурилась. — Ты кто? — спросил Волк. — Я? — монстрёнок спрыгнул с качелей и подбежал ближе. — Я местный. Тусуюсь тут. А вы новенькие? Я вас раньше не видел. — Мы... приезжие, — сказала Антел. — Круто! — монстрёнок улыбнулся. — А я тут всех знаю. Вот, например, Андайн — она самая крутая! Вы её видели? Она такая... ууух! Может любого плохого парня уделать! Волк переглянулся с мамбой. — Видели, — сказал он хмуро. — И как она? — монстрёнок подпрыгнул от нетерпения. — Она правда такая же крутая, как в рассказах? Она меня спасла один раз, когда я с обрыва упал! Йоу, это было страшно, но она прыгнула за мной и поймала! Я теперь её навсегда запомню. Антел сжала пульт в кармане. — Ты её любишь? — спросила она. — Обожаю! — монстрёнок даже не задумался. — Я хочу быть таким же сильным, как она. И храбрым. Она никогда не сдаётся, никогда не плачет, всегда защищает слабых. Я, когда вырасту, тоже буду таким. Волк усмехнулся. Усмешка вышла кривой, злой. — Она не такая героиня, как ты думаешь, — сказал он. — А какая? — монстрёнок наклонил голову. Волк открыл рот, чтобы ответить, но Антел схватила его за руку. — Не надо, — прошептала она. — Он ребёнок. — Она убила медведя, — сказал Волк, не обращая на неё внимания. — Вырвала сердце. Голыми руками. Монстрёнок перестал улыбаться. Его глаза расширились. — Врёшь, — сказал он. — Не вру, — ответил Волк. — Спроси у кого хочешь. Монстрёнок отступил на шаг. Его лицо исказилось — сначала непониманием, потом страхом, потом чем-то похожим на гнев. — Не смей так говорить про Андайн, — сказал он. — Она герой. Она... она не стала бы убивать просто так. — А кто сказал, что просто так? — Волк шагнул к нему. — Тот медведь был нашим другом. Он не заслужил смерти. — Он был преступником? — спросил монстрёнок. — Он был... — Волк запнулся. — Он был дураком. Но хорошим дураком. И его убили. Монстрёнок сжал зубы. Ему было страшно, но он не отступал. — Я не знаю, что там случилось, — сказал он. — Но Андайн не могла поступить плохо. Она всегда защищает тех, кто слабее. — Даже если эти слабые — преступники? — спросила мамба из тени. — Даже если, — твёрдо ответил монстрёнок. Антел вздохнула. — Пойдёмте, — сказала она. — Здесь нечего делать. Она развернулась и пошла прочь. Волк и мамба нехотя последовали за ней. Монстрёнок остался стоять на площадке. Он смотрел им вслед, сжимая кулаки, которых у него не было. — Йоу, — сказал он тихо. — Вы ничего не знаете. Он сел на качели и больше не улыбался. Антел шла по парку, сжимая пульт в кармане. — Он не наш враг, — сказала она. — Он фанат Андайн, — ответил Волк. — Это уже враг. — Он ребёнок, — повторила Антел. — Мы не трогаем детей. Волк промолчал. Мамба скользнула вперёд, разгоняя тени. — Сегодня мы ничего не сделали, — сказала она. — Просто потратили время. — Мы посмотрели на город, — ответила Антел. — Это важно. Знать, где мы живём. Кто нас окружает. — И что ты узнала? — спросил Волк. — Что даже дети нас ненавидят, — сказала Антел. — Или боятся. Или не понимают. Разницы нет. Она ускорила шаг. За их спиной загорались первые звёзды. Одна из них горела ярче всех. Санс смотрел на них сверху. И молчал. Мёртвые молчат. Даже звёзды. Монстрёнок сидел на качелях, уставившись в землю. Его жёлтый полосатый свитер казался тусклым в вечернем свете, а улыбка — той самой, широкой, во весь рот — исчезла. Он раскачивался вперёд-назад, не поднимая головы, и что-то шептал. Может, считал про себя. Может, молился. А может, просто пытался успокоиться после того, что сказал Волк. Из-за деревьев вышла Альфис. Она была в своём лабораторном халате, поверх которого накинула тёплую кофту — вечера стали холодными. Очки съехали на кончик носа, но она не поправляла. В одной руке она держала планшет, в другой — термос с чаем. — Привет, — сказала она, садясь на качели рядом. Монстрёнок поднял голову. Глаза его были красными — не плакал, но на грани. — Ты... ты знаешь Андайн? — спросил он. — Знаю, — ответила Альфис. — Мы друзья. — Тогда скажи, это правда? — монстрёнок сглотнул. — Что она убила того медведя? Вырвала сердце? Альфис помолчала. Поставила термос на землю, положила планшет на колени. — Правда, — сказала она. Монстрёнок замер. — Но он был плохим, — добавила Альфис. — Он и его друзья напали на неё. Они хотели убить её. И меня. И моего будущего ребёнка. — Ребёнка? — монстрёнок посмотрел на её живот. — Да, — Альфис улыбнулась, положив руку на округлившийся живот. — Я беременна. Через несколько месяцев родится маленький монстр. Или человечек. Мы пока не знаем. — И те, кто напал на вас... они хотели убить и его? — монстрёнок сжал зубы. — Хотели, — кивнула Альфис. — Они убили нашего друга. Скелета по имени Санс. Он был добрым. Он верил в лучшее. Он давал шанс даже тем, кто не заслуживал. И они... они убили его. Ножом. В спину. Монстрёнок закрыл глаза. — Я не знал, — прошептал он. — Никто не знал, — сказала Альфис. — Кроме нас. Она взяла его за руку — ту, которой у него не было, но он почувствовал тепло. — Андайн не хотела убивать, — сказала она. — Она защищалась. Она защищала нас. Иногда для этого приходится делать страшные вещи. — Но вырвать сердце... — монстрёнок открыл глаза. — Это война, — ответила Альфис. — Не та война, о которой пишут в книгах. Не та, где герои и злодеи. Это война, где нет правил. Где выживает сильнейший. Где иногда приходится выбирать между жизнью друга и смертью врага. Монстрёнок молчал. — Тот медведь, — продолжила Альфис, — был не злым. Он был глупым. Его заставили. Он боялся. Он не хотел никого убивать. Но он выбрал неправильную сторону. И заплатил за это. — Ему не дали шанса? — спросил монстрёнок. — Дали, — сказала Альфис. — Много раз. Но он не взял. Она вздохнула. — Не суди Андайн строго. Она не чудовище. Она просто воин. А воины убивают, чтобы защитить. Монстрёнок спрыгнул с качелей. Подошёл к Альфис, посмотрел снизу вверх. — Я всё равно люблю её, — сказал он. — И буду любить. И ты... ты тоже хорошая. — Спасибо, — улыбнулась Альфис. — И твой ребёнок, — добавил монстрёнок. — Он будет счастливым. Потому что у него есть такая мама. Альфис прижала его к себе. Монстрёнок уткнулся в её плечо. — Ты тоже приходи к нам, — сказала она. — Мы всегда рады друзьям. — Приду, — ответил монстрёнок. Они сидели на качелях, глядя на закат. Ветер шевелил листву, где-то вдалеке лаяла собака. — А можно я буду нянчиться с твоим ребёнком? — спросил монстрёнок. — Конечно, — засмеялась Альфис. — Если твои родители разрешат. — У меня нет родителей, — сказал монстрёнок. — Тогда мы будем твоей семьёй, — сказала Альфис. Монстрёнок улыбнулся. Впервые за этот вечер. Альфис поднялась, взяла термос и планшет. — Пойдём, — сказала она. — Я угощу тебя чаем с печеньками. Ториэль напекла целую гору. — Йоу! — обрадовался монстрёнок. — Это мои любимые! Они пошли в сторону дома Ториэль. Маленький жёлтый монстрёнок без рук и беременная учёная в лабораторном халате. За их спиной загорались звёзды. Одна из них — самая яркая — горела ровно и спокойно. Санс улыбался. Он знал, что Альфис всё правильно сказала. И монстрёнок всё правильно понял. Не всё в этом мире чёрно-белое. Иногда нужно убить, чтобы спасти. Иногда нужно простить, чтобы жить дальше. Санс бы это одобрил. И он одобрял. Молча. Но звёзды говорили за него. Антагонисты вернулись в логово уставшие, злые и голодные. Волк скинул капюшон, мамба скользнула в свой угол, Антел села на ящик, поставив пульт превращения рядом. В подвале старого кинотеатра пахло сыростью и плесенью — привычный запах, который уже не замечали. Но сегодня что-то было не так. — Что это? — спросил Волк, кивнув в сторону стола. На столе лежал конверт. Белый, чистый, без единого пятнышка. Антел не клала его туда. Мамба не приносила. Волк не писал. Он подошёл, взял конверт, вскрыл. Внутри был листок бумаги — такой же белый, сложенный втрое. Волк развернул его, прочитал про себя. Его лицо побледнело. — Что там? — спросила мамба, приподнимая голову. Волк не ответил. Протянул листок Антел. Та взяла, прочитала. Её фиолетовые глаза расширились. — Это Андайн, — сказала она. — Откуда она знает наше убежище? — спросил Волк. — Оттуда же, откуда Санс, — ответила Антел. — Она всё видит. Или у неё есть тот, кто видит. Мамба скользнула к столу, взобралась на него, прочитала письмо. Там было написано: «Вы думали, что спрятались? Думали, что я вас не найду? Наивные. Я знаю каждую вашу дыру, каждую нору, каждое место, где вы прячете свои жалкие хвосты. Вы убили моего друга. Вы хотели убить мою семью. Вы напали на меня. Теперь я приду за вами. Я вырву ваши жалкие душонки. Вы будете молить о пощаде. Вы будете плакать, как маленькие дети. Но я не остановлюсь. Потому что вы — не люди. Не монстры. Не животные. Вы — грязь под моими сапогами. Бегите. Прячьтесь. Молитесь своим богам. Это не поможет. Я всё равно вас найду. И когда найду — вы пожалеете, что родились на свет. С любовью, ваша Андайн. P.S. Следующее письмо будет написано вашей кровью». Антел выронила листок. Он упал на пол и замер. — Она блефует, — сказал Волк. — Не может она знать, где мы. — Может, — ответила Антел. — Ты видел, что сделал Санс. Телепортация. Всевидящее око. Если она с ним дружила, она могла научиться. — Санс мёртв, — напомнила мамба. — Но его способности могли передаться другим, — сказала Антел. — Магия не умирает. Она переходит. Волк ударил кулаком по столу. Пыль взметнулась в воздух. — Что нам делать? — спросил он. — Уходить, — сказала Антел. — Немедленно. — Куда? — В другое убежище. У меня есть ещё одно. О нём никто не знает. Даже Санс. — Ты уверена? — спросила мамба. — Нет, — ответила Антел. — Но выбора нет. Они собрали вещи за пять минут. Волк схватил рюкзак с деньгами, мамба — оружие, Антел — пульт и ноутбук. Они вышли через чёрный ход, не оглядываясь. В подвале осталось письмо. Белый листок на грязном полу. И тишина. А где-то в городе Андайн сидела на крыше, болтая ногами, и смотрела на звёзды. Рядом с ней стоял игрушечный кит — маленький Санс. — Думают, что сбежали, — сказала она. — Дураки. Она усмехнулась и спрыгнула вниз. Охота продолжается. И она никогда не заканчивается. Потому что монстры не прощают. И не забывают. Санс знал это. И Андайн знала. Теперь узнают и они. Но будет поздно. Они шли через лес. Ночь была тёмной, безлунной, только звёзды едва подсвечивали тропинку, петляющую между деревьями. Волк шёл первым, мамба скользила следом, Антел замыкала шествие, сжимая в кармане пульт. Листья шуршали под ногами, где-то ухал филин, где-то трещала ветка. Обычный лес. Обычная ночь. Но сегодня обычного в их жизни ничего не было. — Долго ещё? — спросил Волк, не оборачиваясь. — Скоро, — ответила Антел. — За той рощей. Она указала вперёд, туда, где деревья расступались, открывая поляну. Но на поляну они не вышли. Потому что за одним из деревьев они увидели тёмный силуэт. Высокий, широкий в плечах, с чем-то, напоминающим копьё. — Андайн, — прошептала мамба, вжимаясь в землю. — Или Ондин, — сказал Волк, хватаясь за нож. Силуэт шагнул вперёд. Вышел на свет. Альфис. Она была в своём лабораторном халате, поверх которого накинула тёплую кофту. Очки блестели в темноте, а на губах играла лёгкая, почти незаметная улыбка. В руках она держала планшет, на экране которого мигали какие-то схемы. — Испугались? — спросила она. — Напрасно. Я не кусаюсь. В отличие от вас. — Что ты здесь делаешь? — спросила Антел, доставая оружие — небольшой бластер, который она модифицировала в своей лаборатории. Альфис посмотрела на бластер, потом на Антел. — Не трать заряд, — сказала она. — Я отключила твоё оружие ещё час назад. Жучок в твоём пульте, помнишь? Я его туда поставила, когда ты в прошлый раз пыталась сбежать. — Что? — Антел проверила бластер. Тот не реагировал. — Я слежу за вами с самого начала, — сказала Альфис. — Жучки в одежде, в обуви, даже в том рюкзаке, который вы взяли из старого убежища. Я знаю, где вы были, где вы есть и где будете. И поверьте, я подготовилась. Она нажала кнопку на планшете. Вокруг зажглись лазеры — красные, тонкие, пересекающиеся в разные стороны. Они образовали сетку, из которой нельзя было выбраться, не задев ни одного луча. — Ловушки, — сказала Альфис. — Лазеры, датчики движения, газовые баллоны. Вы окружены. Волк попытался шагнуть в сторону, но луч коснулся его плеча, и тотчас же взревела сирена. — Не советую, — сказала Альфис. — Лазеры не смертельны, но очень болезненны. Антел сжала бластер, хотя знала, что он бесполезен. — Ты считаешь себя учёной? — спросила Альфис, глядя на неё сверху вниз. — Ты — жалкая пародия. Ты копируешь чужие идеи, ты не способна создать ничего нового. Твои клоны — дешёвая подделка. Твои ловушки — примитив. Твои планы — детский сад. — Я лучший учёный! — закричала Антел. — Я лучше тебя! — Проверим, — спокойно ответила Альфис. Она подошла к дереву, достала из кармана маркер и написала на коре несколько формул. — Вот, — сказала она. — Реши. Это основы. Если ты такой гений — справишься за минуту. Антел посмотрела на формулы. Её лицо вытянулось. — Это... это термодинамика магических полей, — прошептала она. — Этого не существует. — Существует, — ответила Альфис. — Я открыла это направление. Ты не знаешь, потому что не читаешь моих статей. А зря. Она стёрла формулы. — Второй пример, — сказала она. — Квантовая запутанность в магических системах. Объясни, как это работает. Антел молчала. — Третий пример, — продолжила Альфис. — Как стабилизировать клона, чтобы он не рассыпался через час? Я решила эту проблему два года назад. А ты до сих пор мучаешься. — Это нечестно, — сказала Антел. — У тебя было больше времени. — У меня было то же время, что и у тебя, — ответила Альфис. — Я просто умнее. Она нажала кнопку на планшете. Лазеры погасли. — Я не буду вас убивать, — сказала она. — Это не мой метод. Но запомните: если вы ещё раз подойдёте к моей семье — я сделаю так, что вы исчезнете. Без следа. Без крови. Без свидетелей. Она развернулась и пошла в сторону города. — И да, — сказала она, не оборачиваясь. — Ваше новое убежище я тоже знаю. Там уже ждут ловушки. Не советую туда соваться. Она скрылась в темноте. Волк, мамба и Антел остались стоять посреди леса. — Что теперь? — спросил Волк. — Не знаю, — ответила Антел. Она смотрела в сторону, куда ушла Альфис. В её глазах горела ненависть. Но ненависть была бессильна. — Она лучше, — прошептала Антел. — Она всегда была лучше. Волк выругался. Мамба скользнула в кусты. А на небе загорались звёзды. Одна из них — самая яркая — горела ровно и спокойно. Санс смотрел на эту сцену и улыбался. — Альфис красава, — сказал бы он. Но он молчал. Мёртвые молчат. Но звёзды говорили за него. Они шли через лес, но не к убежищу — от него. Потому что убежища больше не было. Альфис сказала, что знает его, что там ловушки, что они не смогут спрятаться. Антел не поверила сначала — проверила по своим камерам, по жучкам, по спутникам. Всё было чисто. Никаких лазеров, никаких датчиков. Но она знала — Альфис не врёт. Она просто ждёт. Или уже сделала своё дело. Волк остановился первым. Просто сел на землю, прямо посреди тропинки, и уставился в одну точку. — Всё, — сказал он. — Я больше не могу. Мамба скользнула к нему, обвилась вокруг его ног. — Мы должны идти, — сказала она. — Нельзя останавливаться. — А куда идти? — Волк поднял голову. — Нас отовсюду выгнали. Полиция ищет. Монстры охотятся. Даже дети нас боятся. Или ненавидят. Он посмотрел на Антел. — Ты обещала нам власть. Ты обещала, что мы станем хозяевами города. А что в итоге? Медведь мёртв. Мы бездомные. И даже этот... этот монстр в очках оказался умнее тебя. Антел молчала. Она стояла в стороне, обхватив себя руками, и смотрела в небо. Там горели звёзды. Много звёзд. И одна — самая яркая — смотрела на них сверху. — Она не умнее, — сказала Антел тихо. — У неё больше ресурсов. — Да плевать! — Волк вскочил. — Что нам делать? Сдаться полиции? Они нас посадят. Андайн нас убьёт. А если мы останемся здесь — умрём от голода или холода. — Мы можем уехать, — сказала мамба. — В другой город. В другую страну. Туда, где нас не знают. — И что там? — спросил Волк. — Снова грабить? Снова прятаться? Снова бояться? Он сел обратно. — Я устал, — сказал он. — Я хочу, чтобы это всё кончилось. Антел подошла к нему, присела на корточки. — Я знаю одно место, — сказала она. — О нём никто не знает. Даже Альфис. Даже Санс, когда был жив. — И где оно? — спросила мамба. — Под землёй, — ответила Антел. — Старые туннели, которые вели в Подземелье. Их запечатали, но я знаю проход. — Ты хочешь, чтобы мы жили под землёй? — Волк поморщился. — Лучше, чем быть убитыми, — сказала Антел. Они молчали. Ветер шевелил листву, где-то вдалеке лаяла собака. — Хорошо, — сказал Волк. — Веди. Они пошли дальше. В темноту. В неизвестность. А на небе горели звёзды. И одна — самая яркая — горела тревожно. Санс знал, что они не уйдут. Что рано или поздно Андайн их найдёт. Что Альфис уже подготовила ловушку даже там, под землёй. Но он молчал. Мёртвые молчат. Даже звёзды. Но иногда они падают. Чтобы напомнить живым — время уходит. И его осталось мало. Волк, мамба и Антел сидели в лесу, прижавшись друг к другу. Ночь была холодной, звёзды мерцали, но не грели. Ветки хрустели под тяжестью невидимых зверей, где-то ухал филин. Обычный лес. Обычная ночь. Но для них она могла стать последней. — Всё, — сказал Волк. — Мы в жопе. — Не ной, — ответила мамба. — Ещё не вечер. — Уже ночь, — сказал Волк. Антел молчала. Она смотрела на свои руки — чистые, без единой царапины. Руки учёного. Но сегодня эти руки могли убить. Или быть убитыми. — У меня есть план, — сказала она тихо. Волк и мамба повернулись к ней. — Гениальный план, — добавила она. — Давай, — сказал Волк. — Мы сдадимся, — сказала Антел. — Что? — Волк вскочил. — Ты с ума сошла? — Не полиции, — ответила Антел. — Монстрам. Волк замер. Мамба зашипела. — Ты хочешь, чтобы они нас убили? — спросила она. — Нет, — сказала Антел. — Я хочу, чтобы они нам поверили. Она поднялась, отряхнула юбку. — Мы расскажем им всё. Где прячутся другие преступники. Какие у них планы. Какое оружие. Мы станем информаторами. — Ты предлагаешь нам стать крысами? — Волк скривился. — Я предлагаю нам выжить, — ответила Антел. — Мы скажем, что раскаялись. Что хотим начать новую жизнь. Что поможем им навести порядок в городе. — И они поверят? — спросила мамба. — Альфис — учёная, — сказала Антел. — Она верит в данные. Если мы предоставим ей информацию, которая спасёт жизни — она нас не тронет. — А Андайн? — спросил Волк. — Она нас убьёт, даже если мы приползём на коленях. — Андайн — воин, — сказала Антел. — Она уважает силу. Если мы докажем, что мы не враги — она нас не тронет. — Ты в этом уверена? — спросила мамба. — Нет, — честно ответила Антел. — Но у нас нет выбора. Они молчали. Ветер шевелил волосы. Где-то вдалеке завыла сирена. — И что мы скажем? — спросил Волк. — Скажем, что хотим мира, — ответила Антел. — Что устали воевать. Что готовы работать на них. — А если они нас убьют? — Тогда мы умрём, но с чистой совестью. Волк усмехнулся. Усмешка вышла кривой, злой, но в глазах появилась надежда. — Ладно, — сказал он. — Попробуем. Мамба кивнула. — Я с вами. Они пошли в сторону города. Не прячась. Не оглядываясь. А на небе горели звёзды. И одна — самая яркая — горела ровно и спокойно. Санс смотрел на них и молчал. Он не верил в их раскаяние. Но он верил в Альфис. Она разберётся. Они шли за Андайн по пустым улицам BabyBus. Город молчал — ни собак, ни кошек, ни детей. Только ветер гулял по асфальту, гоняя сухие листья и обрывки газет. Где-то вдалеке мигал светофор, переключаясь с красного на зелёный и обратно, но машин не было. Ни одной. Словно город вымер. Или затаился. Антел шла последней, сжимая в руке бесполезный пульт. Волк плёлся впереди, опустив голову, его хвост волочился по земле. Мамба скользила рядом, её красноватые глаза шарили по сторонам в поисках засады, но засады не было. Только Андайн — впереди, с копьём за спиной, с хвостом, который раскачивался в такт шагам, с красными сапогами, которые гулко стучали по брусчатке. — Сколько раз мы сменили базу? — спросила Антел, чтобы нарушить тишину. — Восемь, — ответил Волк, не оборачиваясь. — Я считал. — Восемь за две недели, — добавила мамба. — Это перебор даже для нас. — А сколько раз вы переезжали до этого? — спросила Андайн, не оборачиваясь. — Не считали, — ответил Волк. — Тогда не нойте. Они замолчали. Тишина давила на уши, как вата. Антел смотрела по сторонам, запоминая улицы, дома, вывески. Вдруг придётся снова бежать. Вдруг этот разговор закончится не так, как она надеется. Они свернули за угол и вышли к дому Ториэль. На крыльце сидели Ондин и Папирус. Ондин чинил копьё, точил наконечник о камень. Папирус смотрел в небо, его пустые глазницы отражали звёзды. — Привела, — сказала Андайн, останавливаясь. Ондин поднял голову. Его лицо было спокойным, но в глазах загорелся холодный огонь. — Зачем? — спросил он. — Сдаются, — ответила Андайн. — Хотят договориться. — С кем? — спросил Папирус, не поворачивая головы. — С нами, — сказала Антел. — Со всеми. — Поздно, — сказал Ондин. — Мы знаем, — ответил Волк. — Но попробовать стоит. Ондин встал, отложил копьё. Подошёл к Волку, посмотрел на него сверху вниз. Волк был ниже, но не отступил. — Что вы предлагаете? — спросил Ондин. — Информацию, — сказала Антел. — Мы знаем, кто ворует детей. Кто продаёт оружие. Кто планирует нападения. Мы поможем вам навести порядок. — А взамен? — спросила Андайн. — Жизнь, — сказала мамба. — И свобода. — Свобода под надзором, — уточнил Волк. Ондин повернулся к Андайн. Та пожала плечами. — Решать не мне, — сказала она. — Решать Альфис. Они вошли в дом. Ториэль сидела на кухне, пила чай и читала книгу. Увидела гостей, но не удивилась. — Альфис в лаборатории, — сказала она. — Проходите. Они спустились в подвал, где Альфис оборудовала себе рабочее место. Мониторы, провода, схемы на стенах. Пахло паяльником и озоном. Альфис сидела за столом, что-то печатая на ноутбуке. Рядом с ней лежала погремушка в виде копья — подарок Андайн. — Садитесь, — сказала Альфис, не поднимая головы. — Рассказывайте. Антел села на стул. Волк и мамба остались стоять. — Мы хотим сдаться, — сказала Антел. — Помочь вам. — Чем? — спросила Альфис, отрываясь от клавиатуры. — Информацией, — ответила Антел. — Мы знаем, где прячутся преступники. Какие у них планы. Какое оружие. — И почему вы решили нам помочь? — Потому что мы устали, — сказал Волк. — Устали бегать. Устали прятаться. Устали бояться. — Мы хотим начать новую жизнь, — добавила мамба. Альфис смотрела на них. Долго. Тяжело. — Я проверю вашу информацию, — сказала она. — Если она окажется правдивой — я поговорю с шерифом. Возможно, вас отпустят под подписку о невыезде. — А если нет? — спросила Антел. — Тогда вы вернётесь в тюрьму, — ответила Альфис. — Или к Андайн. Волк вздрогнул. — Договорились, — сказал он. Альфис кивнула, повернулась к ноутбуку. — Можете идти, — сказала она. — Завтра начнём. Они вышли из подвала. Поднялись на улицу. — Что теперь? — спросила мамба. — Теперь ждать, — ответил Волк. Они сели на лавочку у дома Ториэль, глядя на звёзды. Им было страшно. Но впервые за долгое время они чувствовали не только страх, но и надежду. Альфис осталась в лаборатории. Она проверила информацию Антел по своим каналам — камеры, жучки, базы данных. Всё совпадало. — Кажется, они не врут, — сказала она, обращаясь к Ондину, который спустился в подвал. — И что теперь? — спросил он. — Теперь будем работать, — ответила Альфис. Она улыбнулась и положила руку на живот. — Наш ребёнок вырастет в безопасном городе, — сказала она. — Я сделаю всё для этого. Ондин обнял её. Поцеловал в макушку. — Я верю в тебя, — сказал он. — Я знаю, — ответила Альфис. За окном горели звёзды. Город спал. Или притворялся. Но это было уже не важно. Важно было то, что завтра начнётся новая жизнь. Для всех. И для антагонистов — тоже. Даже если они этого не заслуживали.