Когда за шутками прячется правда.

Ночь в доме клонов никогда не была по-настоящему тихой. Слышалось, как за стенкой во сне бормочет Феликс, как тикают многочисленные часы в комнате Куромаку, создавая сложный ритмичный узор. Но Вару эта тишина душила. Зелёные очки лежали на тумбочке, и без них темнота казалась не просто чёрной, а какой-то бесконечной. Он не выдержал. Накинув помятую толстовку и даже не взглянув в зеркало (всё равно там ничего нового, кроме усталых глаз), Вару выскользнул в коридор. Ноги сами привели его к гаражу — единственному месту, где Пик проводил время, когда хотел сбежать от всех. Дверь была приоткрыта. Внутри пахло старым металлом, машинным маслом и чем-то острым, терпким — запахом свободы, который всегда исходил от восьмого. Пик сидел на низком табурете перед своим мотоциклом. Лампа над верстаком отбрасывала резкие тени, подчёркивая мощные плечи и спутанные фиолетовые пряди. Вару прислонился к косяку, скрестив руки. — Опять мучаешь это ведро с гайками? — голос прозвучал тише, чем обычно, но издёвка в нём была привычной, как старая мозоль. Пик даже не обернулся. — Чего тебе, Вару? Иди спи. — А я, может, пришёл сказать, что я — твой ангел-хранитель, — Вару прошёл вглубь, обходя пятна масла на полу. — Пришёл проверить, не раздавило ли тебя этим чудовищем, а то кто же тогда будет меня игнорировать с таким величественным видом? Знаешь, я ведь на самом деле каждую ночь молюсь великому рандому, чтобы твой байк завёлся и ты увёз меня в закат. Серьёзно, Пик. Я даже чемоданы собрал. Там только краска и одна твоя старая футболка, которую я украл, чтобы нюхать её, когда мне грустно. Ха! Представляешь, какой я криповый фанат? Вару замер, ожидая привычного «Заткнись» или тяжёлого взгляда. Он стоял совсем рядом, чувствуя исходящее от Пика тепло. Сердце колотилось где-то в горле. Он только что сказал чистую правду — и про чемодан (который реально стоял под кроватью), и про футболку. Но он облёк это в такую форму, что любому стало бы смешно. Пик медленно отложил ключ и выпрямился. Он повернулся к Вару. В полумраке гаража его глаза казались двумя тёмными провалами. — Ты когда-нибудь устаёшь? — негромко спросил Король. — От чего? От своей гениальности? Никогда! — Вару заставил себя широко улыбнуться, хотя губы подрагивали. — От этого бесконечного потока дерьма, который ты несёшь. Зачем ты это делаешь, Вару? Ты же знаешь, что я тебе не верю. Ни одному слову. Вару почувствовал, как внутри что-то хрустнуло. «Знаю. В этом-то и весь смысл, идиот», — подумал он. — А зря! — Вару вдруг шагнул вплотную и схватил Пика за ворот куртки, потянув на себя. — А если я скажу, что сейчас я не шучу? Что если я скажу, что я реально готов сжечь все свои очки, если ты хотя бы раз посмотришь на меня не как на проблему, а как на человека? Что если я признаюсь, что твоя ненависть — это единственное, что заставляет меня чувствовать себя живым? Он смотрел прямо в глаза Пику. Между ними было всего несколько сантиметров. Вару чувствовал запах бензина и пота. В этот момент он был готов на всё: на поцелуй, на удар, на что угодно, лишь бы эта стена рухнула. Пик молчал несколько секунд, которые показались Вару вечностью. А потом Король аккуратно, но твёрдо убрал руки валета от своего воротника. — Хорошая попытка, — сухо сказал Пик. — Очередной уровень троллинга? Хотел посмотреть, поведусь ли я на «искренность»? Неплохо, Вару. Почти убедительно. Но в следующий раз выбери кого-то поглупее. Например, Зонтика. Пик отвернулся обратно к мотоциклу, давая понять, что разговор окончен. Вару стоял, опустив руки. Его трясло. — Ха... Ха-ха! — он выдавил из себя смешок, который перешёл в хриплый лай. — Блин, Пик, тебя вообще не проведёшь! А я-то думал, сейчас разыграем драму в стиле тупых сериалов. Ладно, пойду я. А футболка реально твоя. Я из неё тряпку сделал, чтобы пол мыть. Спокойной ночи, «мой Король»! Вару развернулся и почти бегом выскочил из гаража. Как только дверь закрылась, он привалился к стене и сполз по ней на пол, закрыв лицо руками. — Дурак... какой же ты дурак... — шептал он, не понимая, к кому обращается: к себе или к Пику.