Потусторонний психолог.

Он вошел через дверь, как и положено джентльмену, пусть и проклятому. Но его появление не было обычным. Тень, которую он отбрасывал при мягком свете ламп, была неестественно густой и живой, она извивалась по стенам, словно пытаясь освободиться. Казимир был воплощением усталой элегантности: идеально сидящий сюртук вековой давности, безупречно повязанный галстук, лицо – маска аристократической бледности с острыми скулами и темными, глубоко посаженными глазами. Но в этих глазах не было ни малейшей искры. Только скука. Бездонная, всепоглощающая скука. – Доктор Морвена, - его голос был бархатным, с легким акцентом, стершимся за столетия. Он поклонился, движение было безупречным, автоматическим. – Снова беспокою вас своим… вечным существованием. – Казимир, всегда рада вас видеть, – ответила Элара, жестом приглашая его в кресло. – Чай? Или… что-то другое? В её голосе не было ни тени иронии. – Благодарю, нет. Диета, знаете ли, - он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. Он опустился в кресло, сложив длинные пальцы на коленях. Сидел неподвижно, как изваяние. – Я прочитал все книги. Дважды. Прослушал всю музыку. Написанную и ненаписанную. Видел, как рождаются и умирают империи. Пробовал… ну, вы понимаете, все возможные виды времяпрепровождения. Теперь даже твиттер наскучил. Бесконечный поток глупости, повторяющийся каждые сто лет под новым соусом. Элара наблюдала за ним, её взгляд был внимательным, аналитическим. – Вы описываете симптом, Казимир. Не болезнь. Скука - это щит. От чего он вас защищает? Вампир медленно повернул к ней голову. Его глаза, казалось, поглощали свет. – От чего? От осознания, что эта бесконечность - тюрьма. Что я - изящный надзиратель в собственной клетке. Я смотрю на мир сквозь решетку из веков и вижу одно и то же: жадность, страх, любовь, смерть. Вариации бесконечны, но тема одна. Это… утомительно. – А жажда? - мягко спросила Элара. На лице Казимира на мгновение промелькнула тень - не боли, а чего-то более глубокого: отвращения, смешанного с тоской. – Жажда - это тюремная пайка. Унизительная, животная необходимость. Она напоминает мне, что даже в этой вечности я остаюсь рабом инстинкта. Я пробовал… воздерживаться. Это приводит только к безумию. Пить - скучно. Не пить - мучительно. Дилемма достойная Камю, не правда ли? – Вы ищете смысл в бессмысленном, - сказала Элара. – Но смысл - прерогатива конечного. У вас же есть возможность увидеть картину целиком. Не отдельные мазки, а весь холст. – И что я вижу на этом холсте? - в голосе вампира впервые прозвучал интерес, слабый, как тлеющий уголек. – Узор, - ответила Элара. – Повторяющийся, да. Но каждый раз - чуть иначе. Искра нового в старом. Рождение нового искусства из пепла старого. Новая форма любви в век цинизма. Вы можете быть не участником, но… хранителем. Свидетелем. Тот, кто помнит, как всё начиналось, и увидит, чем всё закончится. Казимир задумался. Его тень на стене замерла. – Свидетель… - повторил он. – Пассивный наблюдатель. Это не лучше. – А кто сказал, что свидетель должен быть пассивным? - Элара наклонилась вперед. – Вы можете направлять. Незаметно. Капля мудрости здесь, вовремя подсказанная идея там. Не чтобы править, а чтобы… сбалансировать. Чтобы красота не угасала полностью. Чтобы доброта находила лазейку. Ваша вечность – это не тюрьма, Казимир. Это сад. И вы – его древний, усталый садовник. Вам решать, позволить ли ему зарасти сорняками или попытаться сохранить в нём что-то прекрасное. В комнате воцарилась долгая тишина. Казимир смотрел в пустоту, но в его потухших глазах что-то шевельнулось. Не надежда – слишком громкое слово. Чистый сильный интерес. Любопытство. – Сад… - пробормотал он. – Я ненавидел садоводство при жизни. Слишком много грязи. – Грязь - часть процесса, - улыбнулась Элара. – Подумайте об этом. А теперь, у меня для вас задание до следующей встречи. – Задание? - вампир поднял бровь. – Найдите одну вещь. Совершенно новую для вас. Не книгу, не музыку. Что-то… незначительное. Первый луч солнца на капле росы на паутине в заброшенном парке. Выражение лица уличного музыканта, когда ему бросают монету. Запах дождя на асфальте после столетия. Зафиксируйте это. И принесите мне. Казимир медленно встал. Его тень последовала за ним нехотя. – Вы просите невозможного. Нового для меня не существует. – Всегда существует, - мягко парировала Элара. – Вы просто перестали искать. Ищите. Когда он ушел, его шаги были чуть менее бесшумными, чем обычно. Элара сделала пометку: “Кризис смысла. Предложена парадигма “Садовника-Свидетеля”. Задание на развитие внимательности к микродеталям. Следующая сессия – через месяц, на рассвете”. Она отпила глоток остывшего кофе. Его горечь напомнила ей о простых вещах. Ограниченных. Прекрасных своей конечностью.