Китежский штрафбат

На газовой горелке в облезлом ржавом котелке кипятилась мутная похлёбка быстрого приготовления из армейского сухпайка для гештальтов. Запах отдалённо напоминал вздувшуюся вскрытую консерву, однако нам на коленях клялись, что продукты свежайшие, прямо с комбинатов и заводов Ротфронта. Впрочем, верить поставщикам или не верить - это уже неважно. Важнее было набить себе желудок перед следующей голодовкой. Вода булькнула, и на поверхность всплыло несколько сочных картофельных долек и горошин, остальные же продолжили бурлиться на дне кастрюли; последняя издавала характерные звуки шипения и писка. Такая симфония возбуждала неделями взрощенный аппетит не только у облизывающихся от предвкушения гештальтов в потрёпанных формах, получавших приличную пищу всего раз в месяц с позволения AEON на китежскую спецпоставку продовольствия (вместе с несколькими сотнями сухпайков, к нам привезли 400 крупных буханок серого хлеба, половину которых мы сразу утилизировали из-за чёрного налёта, и столько же двухлитровых бидонов с питьевой водой; не уверена, что всего этого хватит на тысячу бойцов хотя бы на неделю, учитывая предшествующий зверский голод), но и у меня, ненасытной сволочи, только-только проглотившей граммов двести сала. Обратный путь со вчерашнего могильника до тыльных окопов смог выжечь из меня абсолютно все оставшиеся силы. Мало того, что пришлось пройти семь километров по усыпанному кратерами, трупами и минами ландшафту, так ещё и тяжело раненная STAR не давала покоя. Сначала всё шло как по маслу: мы шутили, смеялись, как умалишенные, "Булочка" на моих плечах рассказывала о своей прошлой жизни. Веселие закончилось в тот миг, когда действие ремонтного спрея истекло. В итоге вернулись мы взбешенными и разъяренными: правая нога Пятьсот двенадцатой крепилась на последних связках, которые потихоньку рвались, растягиваясь гитарными струнами (скорее просто свисала), а другая ещё по пути безнадёжно отвалилась. Мне стоило огромнейших усилий остановить кровопотерю оставшимися ремонтными патчами и спреями. Я настолько увлечённо возилась с ней, что попросту не заметила, как "Булочка" побледнела; её сильно знобило, но она продолжала улыбаться, приговаривая "не волнуйся, Сто тридцать третья, я переживу, мне не в первый раз". Говоря честно, я тогда нехило перепугалась, взвалила её обратно на плечи и помчалась наперегонки со временем: автоинъектор - средство мощное, но непродолжительное - даст энергии только на полчаса. Когда до окопов оставалось метров восемьсот, STAR застонала и потеряла сознание. Сейчас она, миленькая, лежит в медблиндаже. И, слава Революционерке, в нашем отряде служила и служит, мягко сказать, довольно рукастая ARAR с понятным позывным "Heiler*", которая возвращала к жизни даже двухсотых, если те, конечно, ещё не превратились в закуску для насекомых, причём не только реплик, но и гештальтов. Со вторыми долго возиться обычно не приходилось: живой - ай да молодец, полезай на операционный стол, будем пулю извлекать; неживой - ну не повезло тебе, да и черт с тобой. Настоящие мучения начинались, когда дело касалось именно реплик в любом раскладе. Ведь с недавних пор у имперцев завелись гадостные снаряды, способные неплохо справляться с репликами (вспомните "Булочку" например). Ясное дело в начале это всех страшно пугало, мол, что же нам теперь делать без нашего биомеханического чудо-оружия. Решения проблемы ожидать пришлось недолго. Вследствие того, что запчастей, само собой, у нас совершенно не было, "Heiler" решилась на радикально-дизморальный шаг. Медсестры в виде "Сов" теперь целыми днями напролёт занимались сбором давно непригодных реплик, не уцелевшие на полях заварушек. Необходимые материалы откручивались, а иногда и отпиливались, становясь заменой для рук, ног, реже модулей - несколько месяцев назад была совершена полноценная замена зрительного модуля в военно-полевых условиях. По словам пациентки, зрение вернулось целиком. Спустя некоторое время использования этого метода прояснился новый вопрос: что делать с такими редкими моделями, как MNHR, KNCR и FKLR, если ремонт должен быть закончен, как обязательное условие, до завтрашнего цикла? "Heiler" сидела над этой головоломкой несколько циклов, пока однажды на вопрос любопытного новобранца не ударила кулаком по рабочему столу и вскричала: - Да пошло оно всё к чёртовой матери! Мне что, мертвецов в конечности переплавлять?! Таким образом, благодаря титановым нервам новичка и нервному срыву "Ары", была решена одна из сложнейших помех. Вернёмся же к кипящей похлебке. Я сидела на облезлой металлической лавке подле горелки и мирно кумарила, на этот раз не папироску, а настоящие офицерские сигареты. Их прелесть была не во вкусе, а в присутствии нового фильтра: если при закуривании самокруток, которые обычно составляли из газет и контрабандного табака, или тех же папирос, шёл такой густой дым, что на Буяне невооружённым взглядом увидишь, то офицерские снижали не просто количество никотина и другой дряни в смоге, но и значительно сокращал его**. - Всё, налетай! - вырвал меня из глубоких раздумий гештальтский голос. Я подняла голову и увидела, как один из облизывавшихся гештальтов снял котелок с горелки. Все тотчас жадно уставились на него с железными кружками наготове - все тарелки, изначально хранившиеся в медблиндаже, были перебиты ещё десять лет назад. В измученные временем стаканы потекла горячая густая жидкость. Не успевала последняя капля достигнуть цели, как до ужаса голодный хозяин вмиг уплетал её содержимое. К несчастью, кружки уже утратили свою герметичность; похлёбка вытекала из трещин и капала на потрёпанные изорванные военные формы. - Осторожнее, балбесы! Она же огненная! - раздался слева низкий баритон. На соседней скамейке сидел ещё один гештальт средних лет с прилизанными поседевшими волосами и чистил засорившийся песком пулемёт. Его звали Фридрих Хакобиан. Общим телосложением он напоминал реплик из серии ADLR, даже лицо было чрезвычайно похожим. Единственное отличие заключалось в застывших в широченном состоянии глазах, отображавшие вечный отрешённый взгляд. Никого это особо не удивляло: Фридрих за всю свою жизнь выпил не одну чашу горечи. По рассказам свидетелей, восемь лет назад он и его полк попали в плен к имперцам во время боя на основной линии фронта. Хакобиан был уверен в своём бесстрашии перед смертью и до рокового часа сохранял свои бесполезные хладнокровие и оптимизм. Почему бесполезные? Да простит меня Великая Революционерка, но никого не будет волновать вся эта героическая чушь в таком месте, как плен - здесь остаётся лишь уповать на судьбу. Хотя, тебе в любом случае пустят пулю в лоб. Ну, или поступят так же, как и с Фридрихом: противник устроил младшему лейтенант Хакобиану и его однополчанам смертельную прогулку по заминированной железной дороге. На тогда ещё живых и красивых глазах Фридриха подрывались один за другим уже ставшие родными товарищи по оружию. Тела швыряло из стороны в сторону, разрывало в клочья и надвое - мины были набиты кассетными боеприпасами. Хакобиану тогда сильно досталось: ему раздробило голень, и он, потеряв от боли сознание, свалился в канаву рядом, где пролежал обездвиженно неделю, пока его не нашли наши прорвавшие оборону противника солдаты. Оказавшись снова во владениях Нации, Фридрих тотчас попал под трибунал: слишком уж подозрителен был факт его жизни, и его обвинили в шпионаже. Когда же дело дошло до плена, власти вынесли ему требование хранить молчание о случившимся "ради сохранения надежды и упования народа на своих защитников". Неудивительно - никому не понравится такая поганая история. Дураку будет понятно, что Хакобиану обязательно хотелось высказаться, поделиться с кем-либо своей трагедией. Пару циклов спустя его рассказ был напечатан в газетах и журналах. Гештальта отправили на плато имени Кифера по причине разглашения государственной тайны. - Язву желудка заработать себе хотите? Ух, болваны! - продолжал он свои ворчанья на голодных бойцов. Никто его не слушал - все были заняты бульоном. Я покачала головой и затянулась.

***

- Привет, Сто тридцать третья! - "Булочка" помахала мне прямо с лежанки, растеленной на полу блинадажа. - Ну, и как я тебе, а? Я присмотрелась: в прошлом болтавшаяся нога была надёжно припаяна к тазу, а суставы искусно и заботливо отремонтировны; на месте потерянной красовалась сверкающая от новизны нижняя конечность. Видно, её бывший владелец только недавно попал сюда. И так же недавно откинул ноги (не смешно, сама знаю). Я хмыкнула - повезло же ей! Такая nagelneue*** вещь нечасто кому-то достаётся... - Однако, неплохо, - сказала я, скрестив руки на груди. - И прикручено, как следует... Эй, "Heiler", ты откуда такую красавицу достала? - Ничего сложного, - из подсобного помещения вышла вытирающая руки об замасленное полотенце "Ара". Она выглядела чуть подбитой и измотанной, но всё ещё готовой к работе. - "Совы" нашли очередное скопление негодных реплик, где-то в северо-западном направлении отсюда. В основном там валялись бывшие протекторы, поэтому нужные детали найти было раз плюнуть. STAR-512, Вы свободны, идите, погуляйте, - обратилась она к "Булочке". Та кивнула, рывком поднялась и вышла из комнаты. Ни капли похрамывания - потрясающая работа. А что ещё стоит ожидать от высококвалифицированной реплики, как наша "Ара"? - STCR-133, мне нужно с Вами поговорить. Я взглянула на ARAR. По виду, написанному на её лице, стало ясно - разговор предстоит серьёзный. И, судя по всему, срочный. Я села на высокий табурет, закинула ногу на ногу. - Слушаю. "Heiler" еле заметно улыбнулась, зажмурилась, вздохнула. Потом взяла с ремешка потертую флягу и испила с неё. - Это касается той STAR. Если говорить коротко, то она, - "Ара" глотнула, - бракованная. Настала моя очередь жмурится, но не от той удрученности, что и "Heiler", а от того, что я не поняла ни слова. - А яснее нельзя? - Разве Вы не знаете? - спокойно спросила "Ара". Я мотнула головой - впервые о таком слышу. - Если это какой-то дефект, то я в курсе только про деградацию, нам большего на подготовке протекторов не ведали, - я скрестила руки на груди. Ремонтник прислонилась к стене и схватилась одной рукой за голову, держа в другой сосуд. - Как Вы знаете, меня занесло в эту дыру за использование руководств с правилами по эксплуатации реплик, доступные только гештальт-офицерам. Я однажды уже рассказывала, что там вычитала. Дело-то в чем... - "Heiler" снова вздохнула. - У бракованных реплик деградация наступает в любом случае без исключений. Мы можем повесить на эту STAR хоть сотню тонн боевого обмудирования и столько же вооружения - это её не спасёт. Es ist nur eine Frage der Zeit****, когда процесс начнётся. Он может задерживаться годами, но всегда будет неизбежен. Всё это ARAR выговорила на одном дыхании, всё тем же спокойным голосом. - Откуда Вы знаете, что STAR-512 бракованная? - спросила я терпеливо. - Каждой реплике я провожу полную исчерпывающую диагностику всех модулей. В затылочной части головного мозга расположен модуль гештальт-памяти. Он сохраняет реплику в нейтральном состоянии и не даёт воспоминаниям прототипа выйти наружу. При несоблюдении условий эксплуатации модуль отказывает в работе, возникают галлюцинации, боли во всем теле, межавю. У бракованных экземпляров этот модуль чрезвычайно сильно повреждён, настолько, что прямой ремонт бесполезен. - Не может быть, - прервала я объяснения. - Если б он был бы поврежден, то деградация произошла бы мгновенно, не так ли? "Heiler" покачала головой. - На что нам тогда программный код? - парировала она. - В нем как-никак тоже есть протокол о предотвращении возникновения у реплики воспоминаний гештальт-прототипа. Конечно, он не способен полностью остановить их поток, зато может на некоторое время задержать. По этой причине, кстати, пересадка этого модуля не представляется возможным - так как воспринимаемая нами информация собирается и в коде, и в гештальт-памяти, то конфликт обеих частей разума будет гарантирован. Мы сделаем все намного хуже, если попытаемся. Я отвернулась. - "Фальке" уже знает? - Само собой, телеграмма должна была к этому времени прийти... К тому же, есть вероятность, что её биорезонанс сможет более-менее сохранить стабилизацию личности STAR, но это пока просто предположение, ни разу не использовавшееся на практике. - Да уж, хорошо день начался, - пробурчала я. - Это всё? - Отнюдь, - ответила "Ара", секунду подумав. - Я почистила Ваш дробовик и изготовила несколько гильз. Попрошу впредь не купать его в песке - мне пришлось заменить затвор. - Что, все настолько плохо? - хмыкнула я. - Не то слово, - усмехнулась "Heiler" в ответ. - Вы свободны. А, и да, - она схватила меня за руку, - понаблюдайте за STAR. Нам нужно обязательно знать, когда предпринимать меры. Я кивнула и вышла из медблиндажа, у входа в который, к моему величайшему удивлению, стояла "Булочка". - Как поболтали? - весело поприветствовала она меня. Я посмотрела на нее, как врач, узнавший о смертельном диагнозе пациента. - Небось обо мне говорили? Мне стало душно, по спине потекли ледяные капли пота. Могла ли она с такой дистанции услышать весь наш разговор? Нет, не может быть; никому не под силу вынести такой приговор, и тем более не оставаться при этом такой радостной: каждый бы начал метаться из стороны в сторону, не находя от паники себе места, трястись от страха и рыдать. - Мы обсуждали потери, - ответила я осторожно. - А Вы что, меня ждали? - А как же, - STAR засмеялась. - Не могу же я бросить свою спасительницу и подругу! Это заявление добило меня окончательно. Не хватало ещё, что вот-вот сдеградировавшая реплика будет считать меня подругой. Все-таки привязанность - это жуткая слабость, которую надо искоренять любым путем. - Знаете что, STAR-512, - обратилась я к ней строго и посмотрела ей прямо в глаза. Та, в свою очередь, заинтересованно посмотрела в мои. - Возвращайтесь на свою позицию. "Булочка" тут же посуровела в лице, выпрямилась и отдала честь. - Есть. Не успела она отвернуться, как вдали прозвучал оглушительный взрыв, за ним ещё один, и ещё. - Началось, - прошептала я и, метнувшись к стене, выглянула из окопа. Вдали из-за горизонта показалась парочка маленьких фигур, медленно шедших в нашу сторону. С каждой секундой их становилось все больше и больше; вслед за ними поползли громадные сооружения, гудки и рев которых слышались даже отсюда. Раздался очередной взрыв, прозвучавший уже совсем близко. Я взглянула наверх. Небо закрыли густые облака вражеских бомбардировщиков, сбрасывавшие одну пачку тротила за другой. - Тревога! - закричал кто-то громким голосом. - Все на позиции, повторяю, все на позиции! - Сто тридцать третья, подруга, что делать будем? - "Булочка" выросла прямо рядом со мной. - Обороняться. Из ящика, лежавшего рядом, я вынула две винтовки Nitro-Express и бросила одну STAR. Та ловко поймала её, зарядила и сняла с предохранителя. - Умеете пользоваться? - спросила я у "Булочки". Та коварно улыбнулась, облизнулась и элегантно закрыла лицо маской. - Спрашиваешь ещё, - ответила сладким голосом она и ринулась к своей позиции. Я усмехнулась ей вслед и притаилась в окопе, прицелившись прямо в идущих к нам навстречу имперцев, которых стало тем временем уже штук шестьсот. Сооружения оказались пыхтящими бронемашинами, шедшие клином. Они представляли из себя танкетки на колёсах с толстыми покрышками и пулеметным гнездом: их длинные тонкие стволы выглядывали с передней и боковых сторон. Довольно быстро добравшись до наших позиций, они открыли плотный огонь; свет от выстрелов при этом раздавался невыносимо яркий и ослеплял, что сильно уменьшало видимость. Но тут одна из них летит на воздух - все-таки нашёлся храбрец, рискнувший выползти из окопа и швырнуть в неё гранату. Из машины сразу же выбросилась парочка горящих имперцев. Оба начали кататься по земле в надежде потушиться, истошно крича о помощи и от боли. Густой чёрный дым пылавшего бензина наполнил поле, и остальные броневики, отчаянно пытавшиеся сориентироваться, задавили одного из валявшихся в песке солдатов. Земля задрожала, и из окопов вышла MNHR с плазменной пушкой, которая с характерным звуком выстрелила; лазерный луч продырявил сразу три бронемашины. С неба прямо на исполинскую реплику упала бомба, тут же взорвавшаяся у неё на плече. MHNR пошатнулась и с грохотом уронила пушку, которая насмерть придавала оказавшихся рядом солдат. Ей также оторвало руку, но плюнув на массивные потери псевдогемы пошла вперёд, растаптывая по пути подошедших вплотную имперских пехотинцев. Послышался стрекот нашего пулемёта - Фридриху-таки удалось прочистить своего боевого друга и теперь шмалял из него без передышки, укладывая целые группы безбашенно бежавших к нам обезумевших от адреналина бойцов. Они запутывались в паутине колючей проволоки, раскинутой вокруг всех наших окопов, рвали на них одежду, распарывали голую кожу, в первую очередь руки и голову. С разодранными в кровь лицами они вновь поднимались и шли дальше. Противник не давал ни секунды покоя, и минуту спустя на наши позиции вырвался длинный ползучий язык пламени, доносившийся из дула имперских дальнобойных огнемётов. Впавшие в убойный мандраж новички с воплями сразу же вскочили из траншей и тут же падали наземь от вражеского снаряда или осколка бомбы. - Вперёд! Гони их! В атаку! - прозвучала команда. Все немедля вышли из рвов, вскинули в руках пистолет-пулемёты, винтовки, ружья и накинулись на озверевших имперцев. Завязался рукопашный бой; вооружённые огнестрельным оружием размахивали прикладами, а безоружные, выхватив из ножен лопатки, ножи и шокеры устремились вглубь вражеских рядов. То тут, то там раздавались ошарашивающие разрывы ручных гранат. Я, осторожно целясь, подошла почти вплотную к одному старательно остреливавшемуся имперцу. Пули гадко свистели и рикошетили о мою бронепластину. Наконец, я пальнула: стрелок осекся и пал навзничь, издав предсмертный крик. За ним со зверским ревом восстал ещё один, который получил в живот одноразовым шокером. Из его рта в меня брызнула тёмная кровь, в которой он тут же начал захлебываться, тряссясь от пронизывающего его электричества. Рядом со мной разорвался снаряд, и меня резко отбросило в сторону. Приземлилась я на живот, собрав физиономией всю грязь из влажного от бензина и крови песка. Перевернувшись, я встретила ударом с ноги следующего напрыгнувшего на меня имперца. Тот отлетел на пару метров назад, выстрелив из автоматической винтовки краткую очередь. Встать мне так и не дали заново нахлынувшие военные самолёты, на этот раз - истребители. Когда же волна бронебойных пуль пролетела, я вскочила... И опять была сбита с ног какой-то влетевшей в меня репликой. - Да какого черта?! - возмутилась я и уже собралась броситься на неё с кулаками. - Лежи уж, подруга! - ответила мне она. Я обернулась и увидела державшую в обеих руках револьвер "Булочку". Немного обождав, она встала на колени и выстрелила куда-то вдаль, пока я лежала прямо под ней. Затем STAR посмотрела на меня и глазами улыбнулась. - Там огнеметчик тебя выжидал. Ты что, хочешь стать их новым блюдом, а? - Очень смешно, - раздражённо сказала я и перезарядила винтовку. - Послушайте, тут вокруг нас снаряды летают, может, в другой раз поговорим? - Пожалуй, - рассмеялась STAR. В её маску прилетела пуля и, отскочив, вонзилась в песок возле моей головы. "Скворец" подняла голову, подскочила с места и прыгнула на стрелявшего, вскрыв ему боевым ножом живот.

***

С каждым мгновеньем ситуация все накалялась и накалялась. Досадно, что не в нашу сторону: противник спустя четыре часа боя оттеснил нас за окопы. Чудовищный дым перекрывал всю видимость, уши полностью заложило громоподобными взрывами, от пронзительных воплей тяжело раненых раскалывалась голова. Нет, сдаваться нельзя. Выстрел. Перезарядка. Выстрел. Перезарядка. Их не слышно, ты даже не осознаешь, что кто-то смог подойти сзади и вспороть, поражая спинной мозг и лёгкие продолговатым холодным штыком. Нет, мы не бежали, мы медленно отступали. Главное не упасть, не споткнуться - затопчут, да так, что и мокрого места не останется. Кончились патроны. Начинается вторая рукопашка. Она уже не характерна своим остервенением. Обессиленные бойцы кинулись бросать друг в друга камнями и остальным, что попадётся под руки - один имперец пытался задушить националиста колючей проволокой. Подойдёшь ближе - и непременно будешь убит шальной пулей. Просто идти назад. Выстрел. Перезарядка. Вдох. Выдох. Неожиданно в небесах раздались раскаты грома, они пожелтели, нет, начали отдавать позолотой. Вниз спустились сначала ненатурально длинные ноги, затем изящный торс, и, наконец, обведенная ослепляющим нимбом голова. "Фальке". Она вернулась. Имперцы встали в ступор и испуганными взглядами посмотрели на неё. "Фальке" посмотрела на них в ответ, тепло улыбнулась и тут же вокруг себя материлизовала копья и щиты. Теперь она походила на настоящую богиню, пришедшую в этот мир, чтобы покарать обидевший её народ врагов. - Мама! - закричал один из имперцев, бросил оружие и побежал сломя голову в обратном напрвлении. Долго бежать ему не пришлось - FKLR повернулась и ловко метнула в него копье. Оно пробило насквозь вражеского гештальта в районе груди, прожгло внутренние органы, пригвоздило к земле; имперец же безжизненно опустился по его древку. Тут копье издало ревоподобный звук и образовало по периметру вакуумную сферу, поглощавшую всё кругом: машины, трупы, живых бойцов, расщепляя их в в пепел. За ним полетели следующее и третье, зажавшие нескольких невезунчиков в котёл аномальной пустоты - оторвавшиеся руки пропали в одной стороне, ноги - в противоположной. Это была не контратака. Это истребление. Солдат обеих фракций пробила дрожь, видя беспощадную и бескомпромиссную аннигиляцию беспомощных имперцев. Копья теперь летели ежесекундно, будто из автомата. На лбу всемогущей реплики загорелись красные огни биорезонансного модуля: скорострельность увеличилась вдвое. Я смотрела на "Фальке" вымотанным взглядом. Одна реплика смогла уничтожить за минуту всю вражескую бригаду, с которой мы мучались четыре часа. Wunderwaffe unserer Nation*****. Да, это про неё. Когда всё утихло, и на поле не осталось ни одной живой души, я вместе с несколькими гештальтами вылезли из укрытия в виде скалы. Одна пустошь кругом. Пустошь и ничего более пустоши. - На позиции, марш! - прошептал Хакобиан. Все, подхватив с собой оружие и припасы, понеслись обратно в окопы. Я же, поставив на винтовке предохранитель, подошла к приземлившейся FKLR. - Почему так долго? - спросила я у неё. - Нас тут чуть заживо не зажарили. "Фальке" наклонила голову в мою сторону. - Задержали на собрании командующих западным фронтом. - Заметно, - съязвила я и сплюнула. - Давно Вы так этих гадов не мутузили... - Что поделаешь... И мне иногда передышка нужна. - Нам бы она точно не помешала. На собрании что-то важное было? - Без перемен. - Ясно. Вы передали моё сообщение? "Фальке", коротко кивнув, устремилась к окопам, где вовсю кипела работа: одни подбирали раненых, вторые собирали боеприпасы, третьи расставляли колючую проволоку, четвёртые сжигали мертвецов. Я прислонилась к скале и зажмурилась. Хотелось одного - нажраться, если только "Гадюка" не успеет завладеть спиртным. И поспать. Мне на плечо легла чья-то рука. - Скажи, здорово она их, а? Я устало засмеялась. - Да, здорово. Теперь цикла два восстанавливаться будет. Надеюсь, следующая атака обрушится на них, - я указала пальцем в юго-западном направлении. Там, примерно километре отсюда, находился ещё один киферский полк, второй по интересу противника после нас. - Долго этих обормотов не тревожили, всё на нас прут. Да и вообще, у них не окопы, а апартаменты. Буржуи проклятые. - Ничего себе, какая ты добрая, подруга! - засмеялась "Булочка" и сняла защитную маску. Я агрессивно цокнула, но, увидев вызывающе-радостную ухмылку "Скворца", сразу успокоилась. И как она не устала за весь бой? - Ладно, погорячилась я. Все-таки, ни им, ни нам выбирать, - вздохнула я и присела. STAR села рядом. Мы обе начали смотреть в запыленную даль. Отсюда наши траншеи казались засохшими реками - гештальты утверждают, что именно этим словом называли тропинки, заполненные водой на Винете. Засохшими реками, вокруг которых расставили проволоку - за освежающий глоток требуется жертва в виде собственной плоти и крови. Словарь немецких слов и выражений: *Heiler - целитель ***nagelneu - совершенно новый ****Frage der Zeit - вопрос времени *****Wunderwaffe unserer Nation - Чудо-оружие нашей Нации Справочник: **Условность; фильтр не уменьшает количество исходящего табачного дыма. P. S. : Жесток и кровожаден хозяин реки той, подобен каннибалам он и до власти жаден.