Китежский штрафбат

Медблиндаж превратился, вследствие вполне уважительных причин, в настоящий зловонный свинарник. Сегодня раненых нет - только живые и соженные или переплавленные мёртвые. Хотя от таких оров, громкой музыки из радиоприёмника и запаха спирта в воздухе даже у трупа разболится голова. Разбушевалась необратимая дикая вакханалия. Везде и повсюду, тут и там стояли осушенные бутыли из под самогонки, рядом с которыми обычно валялись надкусанные в целях закуски хлебные корки. На лежанках сидели и кривлялись пьяные гештальты, игравшие в подкидного дурака на щелбаны и выпивку, другие подпевали дерзкому женскому голосу, доносившемуся из динамика. Даже "Ойле", всегда стремящиеся к идеальному порядку и гармонии, не отставали по гуляниям: они хлопали в ладоши и бойко пританцовывали глазящим на них солдат. Среди всех присутствовавших, как всегда, выделялась одна единственная особа. "Гадюка" сидела на заплесневелом шатком табурете, хлестала большими глотками литровку шнапса, рассказывала грязные анекдоты и звонко хохотала, размахивая руками и ногами. Порой она подозрительно смотрела на одного из участников пьянки, багровела, а потом кричала во всю глотку: - Ах ты подлая собака! Что, шутка не понравилась?! Катись отсюда, малолетний кретин! Чаще всего этот же участник получал зарядом биорезонанса или разбитой бутылкой по лбу. Но он, словно и не обижаясь, продолжал сидеть подле неё и выслушивать неимоверные пошлости. Увидев всю печаль происходящей оргии, я глубоко вздохнула - желание выпить ветром снесло. Одна мысль стать похожей на одного из этих свиней, раздражала и отталкивала от затеи. Наблюдать за этим всем оказалось ещё страшнее - ничего, кроме стыда и срама эта сцена не вызывала. Конечно, такие посиделки устраивались и раньше, но сегодня здесь царил жутчайший беспредел, не хватает только борделя. С другой точки зрения, возможно именно так и выглядит истинное ощущение счастья - после смертельной опасности оказаться среди товарищей и рассказывать друг другу бредовые истории и глупые мифы. Только вот мне такое счастье совершенно не подходит. Лучше уж посидеть с кем-либо и спокойно поговорить по душам, даже если беседа будет тоскливее нашего положения. Хотя бы кулаком по морде от напившегося в хлам не получу. "Гадюка" мерзостно заржала, замахнулась ногой, звучно топнула и намеренно закачалась на табурете. Тот, не выдержав такого оскорбления, громоподобно хрустнул; его ножки проскрипели не хуже железа, водимым по стеклу, и, наконец, сложились пополам. Под смех и истеричные визги "Гадюка" свалилась на пол, трубно сматерившись. Я от вида такой несуразности стиснула зубы от гнева. Клянусь, я была готова избить эту дуру здесь и сейчас, лишь бы не маялась. Даже просто сказать какую-нибудь гадость было бы достаточно. Я, прикусив нижнюю губу, начала перечислять у себя в голове все оригинальные и остроумные оскорбления. Потом спохватилась, и увидела обращенную ко мне злую мину "Колибри". Ага. Внезапно не выйдет. Я сплюнула и вышла из блиндажа в отвратительном расположении духа. Меня чудом держали ноги, усталость брала верх; шатаясь из стороны в сторону, я добралась до своей позиции - единственное место, где можно было уединиться - и села на каменный выступ. Перед глазами мелькнуло предупреждение о переутомлении. Ничего, подождёт. Из сумочки я достала пачку папирос; офицерские сигареты неудачно выпали и сгорели ещё во время битвы. Принялась искать там же источник огня. Им оказались две спички и их коробок. Умелое движение пальцами - и папироса уже горит, вставленная меж зубов. Откидываюсь назад, вдыхаю табачный дымок. Наступал вечер. Он был мельком похож на тот, в котором я познакомилась с "Булочкой". То же завывание ветра, тот же гром артиллерии вдалеке. Похоже, мои предположения верны; имперцы на нашем участке теперь будут копить нужные силы, пока на юго-западном направлении они предпринимают очередную попытку занять высоту №5. Надо отдать её защитникам должное, хоть я их и терпеть не могла (вероятно, я снова просто завидую) - без них мы были бы в константном окружении. А так нас из тысячи осталось меньше сотни. Пройдёт денёк - и новых привезут. Такое вот пушечное мясо ради пушечного мяса. Звучит эффектно, не правда ли? Я сама себе ухмыльнулась. Затяжка. Выдох. Мне и так всё устраивает. - Мне можно присесть? - сказал чей-то голос. Это была "Heiler". Я повернула голову. На ней не было мятого и напитанного всякой грязью рабочего халата и маски, а в руках она держала маленький шарообразный кактус. Я кивнула и пододвинулась на уступе. - Садитесь. "Ара" подошла ближе, поставила горшок с растением, затем села сама. Мы сидели несколько минут в полном молчании. Я то и дело затягивалась, пошмыгивая носом, ремонтник ощупывала и поглаживала колючки кактуса. Такая обстановка более-менее утихомирила моё желание набить всем лица всмятку. Наконец, я изобразила на своём лице что-то наподобие улыбки, бросила бычок наземь и затоптала. - "Heiler", а что Вы к нашим не идёте? - спросила я из чистейшего любопытства. Та хмыкнула и пожала плечами. - Зачем мне там быть? Чтобы смотреть, как мою мастерскую опять обращают в гадюшник? Ну уж нет, и так после боя стресса немерено, - начала она. - Завтра у нас намечается визит комиссии. Ещё убираться придётся. - "Майну" ремонтировать, - протянула я провоцирующе и тут же получила осуждающий взгляд. - Или нет..? - Её на третьем часу повалили. Там нечего ремонтировать... Так вот, мало того, что имперцы уже нехилый бардак у меня устроили, так ещё и они... - "Ара" кивнула в сторону медблиндажа. - Будут проверять боеспособность и порядок. Само собой, у нас всё более, чем плохо, но мы же не хотим быть списаны за невыполнение священного долга перед Нацией, так ведь? - Так, - проговорила я заинтригованно. - Из вот этого всего беспорядка, - "Heiler" провела рукой по воздуху вокруг, - к следующему полудню нужно создать утопический рай для военного. Иначе мы все попадём под статью. Гештальтов расстреляют, а нас, реплик, спишут. - Ой, я Вас умоляю, - ухмыльнулась я. - "Неоправдание ожиданий Нации в зонах боевых действий"? Вы что, серьёзно? За это полагается расстрел? - Именно. - Откуда Вы знаете? - продолжала допытываться я. - Думаю, Фридрих Хакобиан хороший источник. Он здесь как-никак уже восемь лет. Я схватилась рукой за лоб, пытаясь переварить услышанное. На нем потихоньку проступали прохладные капли пота. - Проще говоря, если мы не покажемся актёрами для очередной пропаганды... - попыталась подытожить я. - Мы нарушим закон, STCR-133. Но это не худшее. - Что может быть хуже этого? - Вместе с комиссией привезут ребят из СМИ. Я скиснула. - Они все что угодно раздуют до степени их же назойливости. Особенно "Единая Нация". Шайка фанатичных прислужников, - ремонтник фыркнула. - Терпеть таких не могу. Помнишь, я рассказывала о тех Milchgesichter*, которые пришли ко мне во время смены прямо к отсеку? Это были как раз они! - Was für Penner!** - заключила я, ехидно улыбаясь. Честно говоря, мне не доводилось иметь дело с журналистами - работа у меня была не слишком подходящая для того, чтобы у меня брали интервью. Но, судя по определению моей собеседницы, они были теми ещё фруктами. - Ты следишь за ней? - вдруг задала мне вопрос "Heiler". Я чуточку осеклась, щелкнула пальцами, будто вспоминая кое-что важное, затем на выдохе сказала: - Сильно сомневаюсь, что ей вообще нужна помощь или слежка за ней. Она, - я развела руками, - в любой ситуации не теряет голову, и это меня напрягает. Знаете, я тогда, под конец заварушки, чуть сознания не лишилась, а "Булочка" просто подошла ко мне, улыбнулась и похлопала меня по плечу как ни в чем не бывало! Я сама маюсь здесь уже около двух лет, и то иногда не справляюсь с этой... Санта Барбарой..! Я не заметила, как повысила голос от внутреннего недоумения. - Я видела реплик её модели. Даже самые стойкие из тех, которых я знала, не смогли бы сохранять такие стойкость и иммунитет к психологическому насилию! - это я сказала посмеиваясь. - Ей и деградация по колено будет! "Heiler" смолчала. Мне стало немного неловко, но она тут же выпрямилась. - Здесь только один ответ, - "Ара" повернулась ко мне. - И он в её прошлом. Меня это никак не касается, но если Вам так интересно, почему её даже пытками не возьмёшь, то попробуйте расспросить. Только поосторожнее, мало ли это что-то слишком личное или опасное. Я удивленно подняла брови, но кивнула. - Я попробую... Наверное. Реплика вновь погладила кактус, затем встала. - Я сейчас вернусь. Ждите здесь, - кратко отрапортовала она и убежала, оставив растение со мной наедине.

***

Мне часто доводилось видеть страдания. И чаще всего эти страдания, которые я видела, проводились мною. Нас называли "Палачами" - протекторы высшего ранга, занимавшиеся допросом подозреваемых и нарушителей, своего рода блок-стражи, но под прикрытием. Проводилось всё по расписанному уставом алгоритму, показавший свою эффективность ещё десятилетия назад, даже до раскола, до рождения Великой Революционерки. Zersetzung***. Главная цель - нарушить доверие подозреваемого к самому себе же. До его вызова на собеседование следовало превратить его рутину в повседневный тартар. Сама помню, как приходила к некоторым диссидентам домой, пока они не были дома, переставляла предметы, чаще всего мебель, и заменяла одни вещи другими. Знакомые лица становились под нашим давлением агентами AEON и следили за каждые его шагом. Далее шли "мелкие хулиганства" - незаметная порча личного имущества, широкое распространение ложных слухов. Мы подслушивали телефонные разговоры, специально создавали ситуации для ощущения слежки, разрушали карьеру, назначали намеренно неправильное лечение. Следующий этап - непосредственно допрос. На стул, предназначенный для допрашиваемого, заботливо укладывалась тонкая салфеточкка, в которой скапливались его запах и пот. Такие салфетки потом герметизировались в толстых выпуклых банках. В подвальном помещении одного из филиалов AEON стояли целые полки, забитые этими банками. Затем следовал сам расспрос. Подозреваемого просили назвать число, когда возможное нарушение было совершено, что он в этот цикл делал, с кем общался вживую и по телефону, чем питался, куда ходил. Между этими основными вопросами попадались вопросы "странные" - вежливо просили сказать, сколько лет ребенку, какая сегодня погода, даже если учитывать, что она практически не меняется, какую книгу читал в последний раз. Где-то примерно полтора часа спустя, спрашивают ещё раз: - Назовите-ка мне дату возможного правонарушения. Что Вы в этот цикл делали? Так продолжалось до ночи. Выбитый из сил подозреваемый сквозь слезы повторяет одно и то же снова и снова, он не замечает, как его напрямую называют "нарушителем" и "преступником". Его глаза слипаются, он чуть ли не падает со стула, но сзади тут же подходят два охранника и сажают на место. Здесь обычно служит одно правило: если подозреваемый ломается и плачет - ему есть что скрывать и за что винить себя. Если же он начинает гневаться, то это значит, что он точно уверен в своей невиновности и стремится добиться правосудия. В таком варианте развития событий допрос превращается в обыкновенную скотобойню. Окончаний этого народного балета в большинстве случаев три: 1. Виновный приходит в негодность путём усиленных пыток на Zersetzung; 2. Виновный сознаётся в содеянном (даже если оно не доказано) и отправляется на исправительные работы или расстрел; 3. Подозреваемый накладывает на себя руки до начала допроса. Намного реже подозреваемого отпускают домой без дальнейших претензий и оставляют в покое. Что же привело меня на Кифер?

***

Рядом со мной снова появилась "Ара" с ведром, которое она торжественно вручила мне в руки. Я тут же его приняла. - А... - Да. Можно. Нас осталось в этот раз мало, так что на всех точно хватит. Я вздохнула и взглянула на ведро. Немного досадно признавать, что вот эта штуковина спасает меня от деградации. Обычная ржавая железка. Грузно поднявшись, я взяла ведро в руки. Оно было полным ясной прозрачной воды. Отвернувшись от "Ары", я медленно начала выливать её себе на голову. Капля за каплей, струя за струёй. Накопившаяся грязь и песок в волосах наконец покидали моё тело спустя долгие мучительные циклы почесываний. У гештальтов другая беда - вши. Одной водой от них не избавится. Как же я рада не быть гештальтом!.. Встряхнув головой, я бросила ведро и посмотрела на небо. Оно было как всегда чистым, только звезды виднелись вдалеке. Одни мигали, другие вспыхивали и гасли. Убрать бы ещё монотонную стрельбу в ушах - вообще цены б не было этому моменту. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Теперь точно тихо. Ни шороха. Только я и бесконечная пустыня. - "Heiler", я сейчас усну, - пробурчала я, закрыв руками лицо. Похоже, душ только усилил желание подремать. - "Heiler"? Ответа не последовало. Я убрала руки и оглянулась: ремонтника на месте не было. Как и кактуса. Мгновенно стряхнув прилипший мокрый песок, я прислушалась. Балаган в медблиндаже прекратился, даже ора слышно не было. Это было не столько удивительно, сколько любопытно; я направилась обратно к блиндажу, у входа в который толпились гештальты и реплики, среди которых была наша разведчица KNCR, потерявшаяся "Heiler" (я тут же шутки ради предъявила ей за то, что она меня бросила), Фридрих Хакобиан, пара "Сов" и многие другие. - Что там? - спросила я, пытаясь просочиться сквозь кучу. - Сейчас будет интересно, - сказала остановившая меня "Краних" и пристроила меня у края толпы, где происходящее было лучше всего видно. А происходило следующее. За потертым и немного влажным от напитков столом, скрестив руки на груди, сидели друг против друга "Булочка" "Гадюка". Я сразу догадалась, к чему все идёт. - Ты! - проговорила "Колибри" пьяным наречием, икнула и указала сгорбленным пальцем на "Скворца". - Ты думаешь, что сможешь перехитрить меня? Меня?! Заслуженного следователя из Хаймата?! Да я тебя насквозь вижу! Товарищи! - она обратилась к толпе. - Я, старший следователь отдела расследований AEON KLBR-066, заявляю, что данная реплика, - "Гадюка" буквально ткнула "Булочке" прямо в нос, - ни кто иной, как имперский шпион! И сейчас, я, старший следователь отдела расследований AEON... - А к делу сразу можно? - выкрикнул из толпы какой-то новичок, тоже пьяный не по-детски. В ответ на это "Колибри" ударила по столу кулаком, встала и закричала: - Молчать! Это я здесь веду расследование! И никто не смеет приказывать мне! Она снова села, скрестила руки на груди, закинула ногу на ногу и уставилась на STAR балдеющим взглядом. Я посмотрела на последнюю и заметила, что она едва может сдерживать смех. "Булочка" закрыла маской рот и пыталась держать глаза спокойными. - Ну?! - прикрикнула "Гадюка". Чую, не терпится ей "раскусить" виновницу. Та кашлянула, выпрямилась на стуле и спросила: - Что, "ну"? KLBR скривила безобразную физиономию, потом начала разводить руками, словно оратор. - Рассказывай, - рыгнула она, - А то мне придётся тебе голову промыть, - и откинулась на стуле. "Жаль, что не на том табурете" - подумала я. "Булочка" облокотилась подбородком о ладонь, поставив локоть на стол. Под маской она явно улыбалась. - А что Вам рассказать? Сказку? Или, может, историю Великой Революции, а? В толпе пробежался беглый смешок. "Гадюка" же так покраснела, что из глаз выступили слезы. - Какую сказку?! Говори, на кого работаешь, собака! Удар по столешнице. "Булочка" бросила на меня короткий взгляд, после чего бросила комично-пафосную фразу: - На себя. KLBR от осенения раскрыла широко очи: - Что я вам говорила! - закричала тут же она, - Имперцы по своей природе предатели, только они себе позволяют такую наглую извращенность, как работа "на себя"! Слышите?! "На себя"! Даже не на Императрицу, не на эту самодурку, а "на себя"! - Предательница! - поддержали галимую глупость несколько свеженьких бойцов и зааплодировали. "Колибри" от наслаждения усмехнулась и неловко поклонилась публике. "Булочка" же молча сидела и потрясенно качала головой. Наконец, "Гадюка" снова села. - У тебя есть что сказать, лгун.. Лгун.. Апчхи!.. Лгунья? - Никак нет, товарищ старший следователь "Гадюка". - Эй! Ты кого гадюкой назвала? Совсем страх потеряла! Ты не уважаешь нашу Великую Нацию и её честных трудящихся! Наших истинных героев! - KLBR ударила себя в грудь. - Хотя что с вас, имперцев, варваров таких, взять? Если тебе действительно сказать нечего, то я сама узнаю, и тогда каждый из присутствующих поймет, кто ты на самом деле! "Булочка" пожала плечами, но тут же напряглась, когда увидела загорающиеся огни биорезонанса на лбу реплики. Она встала со стула, резко отодвинув его назад. - А ну, кончай концерт! Задолбала! - прорычала "Булочка". Я, в свою очередь, сильно удивилась и застыла. Впервые вижу её такой взбешенной. Может, я зря волновалась, и она тоже умеет проявлять нерациональные эмоции? С другой стороны, я и тут от себя говорю - во время их диалога я не раз ловила себя на мысли, что на месте "Булочки" я бы окунула эту ненасытную KLBR в её же крови семь раз подряд ещё в самом начале. Здесь эта выдра явно перегибает палку. До "промывки мозгов" никогда до сегодняшнего дня не доходило. Тем временем, толпа зашумела, загудела, зашепталась. "Гадюка" хитро улыбнулась и тоже привстала. - Ага-а-а! Значит, есть что сказать! Нет уж, теперь я сама... - Ах ты дрянь! Немедленно перестань! - повысила свой мощный голос "Булочка". Теперь я точно уверена в её слабости. И эта уверенность очень вскоре подтвердилась. "Скворец" мгновенно оказалась рядом с пакостницей, схватила её за горло и приподняла на несколько сантиметров над бетонные полом. Та, задыхаясь и брыкаясь, прошипела: - А я уже все знаю!.. Я... Нанесенный "Булочкой" тумак по лицу кулаком вызвал у "Гадюки" удивление, всхлип и кровотечение из носа, а у толпы нервные возгласы. Но никто ничего предпринимать не собирался. Даже мирный Фридрих стоял истуканом и наблюдал за проворачивающейся комедией. - Наконец-то, - прошептала рядом со мной "Краних". Я, поняв, что тихо это никак не закончится, мотнула головой и вышагнула из толпы: - "Булочка", остановитесь! Вы не видите, что она в грязь?.. - Молчи, подруга! - огрызнулась она. - Прости меня за грубость, но эта тварь должна знать свое место! - Я... Я не... - проскрипела зубами "Гадюка" и сразу же получила второй удар, в челюсть. Собрание зашумело громче, кто-то начал говорить: "позовите Фальке, живо!", кто-то вышел, кто-то закрыл глаза в страхе. - STAR-512, немедленно прекратите! - вторым гласом разума вызвалась "Heiler". - Невозможная гадина, слушай меня! Никто не имеет право знать мою жизнь, уяснила?! Никто! Если хоть кто-то узнает, пристрелю как бездомную псину нахрен! Удар. Из рта "Колибри" вылетела пара корневых зубов. Она хныкнула, из покрасневших глаз потекли ручьями слезы. Потом в голос разревелась. - STAR-512, что Вы вытворяете?! - крикнула я, подбежала и толкнула её. Она пошатнулась, отпустила "Гадюку", которая испуганно осела на стул. - Что здесь происходит? - в блиндаж влетела "Фальке". Минуту спустя вся ситуация была у неё как на ладони. Все-таки биорезонанс - чудовищная вещь. Она скользнула к поникшей от злости "Булочке" и строго произнесла: - Это уже слишком, STAR-512. Я понимаю... - Да ни черта ты не понимаешь, дылда летающая! - крикнула дерзко "Скворец", отчего мне сильно похолодало. FKLR же долго церемониться не стала. Врезав STAR такую матерую пощёчину, что та аж на пол упала, она подошла к ней и спокойно процедила: - Во-первых, по-вежливее со мной пожалуйста, у нас здесь не базар и не детский сад. Конечно, я разрешаю обращаться ко мне неофициально ввиду нашей непосильной доли, но манеры речи к лицам во много раз старше по статусу никто не отменял. Во-вторых, Вы, STAR-512, в качестве наказания за нарушение дисциплины и нанесение серьёзных физических увечий другой реплике, будете обязаны в течение десяти циклов копать в одиночку новый окоп размером пять на два в северном направлении. "Булочка" дрогнула, сняла с себя маску, из-под которой показались искусанные губы, и тихо сквозь них прошептала: - Прошу прощения, товарищ командир. И вышла из комнаты. Всё-так биорезонанс - чудовищная вещь.

***

Из-за горизонта выглянули первые лучи восстающего солнца, предвещавшие новый цикл. Температура поднялась до 28 градусов цельсия вместо привычных нам 24, ветра не было и стояла типичная духота. Более-менее спасал остывший за ночь песок, дополнительно охлажденный кровью погибших, но и он скоро снова потеплеет. Я сидела на крыше медблиндажа в задумчивых объятиях с дробовиком. Восход прикрывало тело (хотя его наверное лучше назвать телищем) поверженной "Майны". Ей здорово кумулятивными бомбами досталось. Она лежала на боку рядом со своим плазменным оружием, под которым погнивали придавленные ею насмерть бойцы. Правая часть её лица отсутствовала полностью; изнутри наружу вытекали жидкости головного и спинного мозгов, наружу торчали осколки пробитого черепа и брони. От левой половины остался застывший в спокойном положении зрительный модуль. Носа и рта не было на месте, лишь язык вертикально свисал, поддерживаемый раздробленной нижней челюстью. Из разорванных сосудов вытекала гема. Складывалось ощущение плача кровью. - STCR-133, - окликнули меня. Я мигнула и посмотрела сверху вниз, что оказалось ненужным. FKLR мгновенно приземлилась рядом со мной, присев на одно колено. - STCR-133, Вы в курсе о сегоднешнем визите комиссии? - спросила она. - Да. Мне "Heiler" сообщила, - ответила я и смахнула со лба пот. Жарища давала о себе знать. "Фальке" хмыкнула и на её лбу загорелся один из биорезонансных маячков - мне тут же стало прохладнее. От неожиданности я дернулась. - У Вас, я вижу, не только биорезонанс, но и портативный вентилятор встроен? - усмехнулась я и улыбнулась краем рта. FKLR заливно засмеялась. - Ничего особенного, я всего лишь внушила тебе, что здесь не так уж и жарко... Ну, или просто прохладно. - Не очень утешает, но все равно спасибо. Так, и что там, с комиссией? - Хотите сразу к сути? - Желательно. "Фальке" села на второе колено и стала серьёзнее. - STCR-133, во-первых, я в курсе о составляющей Вашего сообщения. У меня не было времени посочувствовать Вашей утрате, так что делаю это сейчас. Сожалею. Во-вторых, - она несколько секунд промолчала. - Проверка должна пройти идеально, поэтому поговори пожалуйста со STAR-512. Я видела, что у вас сложились товарищеские отношения. Может, Вас она выслушает - ночью к ней подойти было невозможно, сразу огрызалась, а использовать это, - FKLR показала на маяки, - ради принуждения мне не хочется, тем более если учитывать историю с гештальт-модулем... Кроме меня, Вас и "Heiler" никто о ней не знает. - Может, она как раз из-за гештальт-модуля так остро среагировала? Исправные реплики её серии так себя не ведут, они принимают решения тактично. Но тогда... - я пожала плечами и покачала головой, - почему на поле брани "Булочка" остаётся такая непоколебимой, а в бытовой ссоре готова порвать любого? - Это была далеко не бытовая ссора, STCR-133. Я видела её прошлое. Вы не представляете, через что ей пришлось пробиться. - Вы можете мне рассказать? - Не думаю. Придет время, и STAR-512 с Вами поделится. Главное - сохраняйте её доверие. - Звучите прямо как мой надоедливый преподаватель по истории. - STCR-133, не борзейте, - вновь засмеялась "Фальке". - Я же в позитивном плане, Вы же знаете, как я люблю этот предмет, - сказала я весело в ответ, затем встала и закинула дробовик на плечо. - Хорошо, я с ней поговорю. - Благодарю за сотрудничество, - FKLR улыбнулась и была такова. Я привстала и цокнула. Мне было опять душно. Впрочем, что мне ещё было ожидать? Я спрыгнула с блиндажа и кратко пробежалась взглядом по нему. Внутри него кипела работа: "Совы" вовсю убирали весь мусор, "Heiler" приводила раненых в опрятный вид. Прогуливаясь в окопах можно было увидеть, как солдаты чистили ружья и винтовки, некоторые мыли форму. По пути я встретила Фридриха, рассказывавшего товарищам о процедуре проверки. На всякий случай я незаметно присела вблизи. - Гады эти люди из комиссии, - услышала я возмущения. - Гады без стыда и совести! В прошлый раз вот им неугодных на каторгу посылали и списывали, а перечивших расстреливали. - Фридрих, да не может быть такого, у них же постановлений на это нет! - оспорил кто-то из реплик. По голосу, скорее всего, какая-нибудь другая STCR. - У них есть все! И делать они могут все, что им вздумается, прикрываясь безопасностью и успехом на фронте! В воздухе висело напряжение. Наконец, показался юго-западный фланг, в конце которого стояла ко мне спиной, опершись о саперную лопату, STAR. По кочкам песка, разбросанным вокруг, стало ясно, что работала она без остановок и передышек. Я медленно подошла, стараясь не совершать резких движений. - Подруга, тебе рассказали? - сказала она, впервые поникнув головой. - Нет, "Булочка". - И слава Революционерке. - Скоро приедет комиссия. - Я знаю. Тут я заметила, что разговор очевидно продвигается в тупик. "Скворец" это тоже поняла, повернулась ко мне лицом и положила свою руку мне на плечо. - Подруга, ты тогда меня оттолкнула. Спасибо тебе большое, я не знаю, что на меня нашло. Да, у меня есть что скрывать, и это что-то я ни в коем случае не хочу раскрывать. Просто нельзя, просто не могу, понимаешь, а? Я не хотела ударить её, не хотела... Потом ещё "Фальке"... - она сглотнула. - Подруга, я всегда чувствовала и чувствую какую-то неполноценность из-за того, что не веду себя как остальные STAR. Меня это обескураживает, но одновременно я и рада этому, но бывали иногда случаи, когда такая неопределенность просто сильно ранила. Единственным утешением для меня были ротфронтские "Совы", принимавшие меня любой... Она задрожала, я же стояла неподвижной скалой, стараясь даже не дышать. Я вспомнила её грозные слова о том, что если кто-то узнает о её жизни, тот непременно лишится своей. Что в ней такого было, что даже FKLR мне ничего раскрывать не стала? И тут произошло нечто sonderbares****. Моя рука сама по себе поднялась и ладонью коснулась растрепанных волос "Булочки". Она, не ожидав от меня такой нежности, чуточку отстранилась. - "Булочка", мы на передовой. Здесь полная свобода. Полная свобода всего и сразу. И здесь Вы имеете право быть собой. Так что прекратите нытье и возвращайтесь к службе. К тому же скоро визит комиссии, приведите себя в порядок. "Скворец" опустила глаза, вздохнула, а потом улыбнулась. - Есть, товарищ "Шторх"! К прибытию комиссии все будет готово! Она встала в стойку и отдала честь, задорно рассмеявшись. Я хмыкнула.

***

- Отряд, становись! Раз-два! Равняйсь! Смирно!.. Товарищ генерал Кальтблут, штрафной батальон второй китежской армии для проверки построена! - Вольно. Отдав нужные приказы, "Фальке" отступила на несколько шагов вбок. Перед нами стояла группа из 6 гештальтов. Впереди всех стоял самый высокий и самый молодой из них. Похоже, это и есть генерал Кальтблут. Ему было от силы лет 25, наверное и то меньше. Одет он был в идеально поглаженную униформу с блестящими на солнце эполетами. Позади стояли его компаньоны - два офицера с медалями "За заслуги перед Нацией". Остальные были вооружены фотокамерами и блокнотами. Журналисты. Куда же без них. Генерал несколько секунд смотрел на нас ледяным взглядом, после чего пошёл к началу нашего строя и принялся ходить вдоль него, осматривая с головы до ног каждого. Порою он останавливался и зачем-то всматривался в чьи-то лица, кивал, шёл дальше. За ним поспевали журналисты, которые интенсивно шёпотом всех расспрашивали, записывая услышанное в блокноты. Наконец, когда осмотр бойцов и последовавший за ним осмотр позиций были завершены, нас снова выстроили в ряд. Генерал вновь встал перед нами, откашлялся и заговорил: - Товарищи бойцы. Ваша организация достойна высших похвал, это действительно так. Однако, по моему мнению, она стоит гораздо больших результатов. Вот вам мой совет, товарищи! Учитесь сохранять друг другу жизнь, и тогда ваши потери не будут так велики, потому что так поступают только настоящие герои Нации! Видите? - он указал пальцем на свои медали на груди, - Эти награды я получил благодаря великим деяниям ради нашего же благосостояния! Ради Нации! Учитесь же и вы отдавать все, что у вас есть ради Нации! Помните это, и вам никогда не будет страшно под градом пуль и снарядов! Прозвучала тишина. Но тут кто-то из наших выкрикнул: - Ага, за великие деяния! Небось за прислуживание перед Революционеркой железки получил, молокосос! Кальтблут покраснел от злости и заорал: - Кто это сказал?! Выйти из строя, марш! Из ряда вышел другой молодой гештальт, только уже в обычной порванной форме рядового. Я его знала. Гюнтер Штрасенберг. Хороший малый. Только малость глупый, как я вижу. Из кобуры генерал достал пистолет и направил его в лоб Гюнтеру, снял с предохранителя. - Имя? - Гюнтер Штрасенберг. - Гюнтер, как Вы посмели оскорбить мой честный чин? Вы что, совсем не знаете правил общения со старшими по званию? Приказываю немедленно вернуть произнесенные Вами слова обратно! Штрасенберг фыркнул. - И не подумаю. Знаешь, пацан, хоть ты наверное и старше меня, но если продолжишь так дальше выеживаться, то никогда не повзрослеешь, молокосос!

***

Стоял полдень. Обычный жаркий полдень на Китеже. Жаркий полдень, охлажденный трупом 19-летнего Гюнтера Штрасенберга, уроженца Винеты, сына офисного клерка. И местного героя Нации. "Совы" ещё долго стояли у его наспех выкопанной могилки солдата и пели колыбельные мотивы. Спи спокойно, Гюнтер. Словарь немецких слов и выражений: *Milchgesicht (нем. жаргон; дословный перевод: молочное лицо; обычно этим словом называют очень молодых и красивых мужчин) **Was für Penner! - Что за уроды! ***Zersetzung - разложение ****sonderbares - нежданное-негаданное