Китежский штрафбат

      — STAR-512, просыпайтесь. Немедленно, — прозвучал чуть приглушенный приказ. Я потянулась, сладко зевнула, повернулась набок и приоткрыла липкие веки. — Не-е, мне ещё рано... — пробурчала я спросонья. — Вы идите, я... Я догоню... О-ох... — Вставайте, иначе мне придется вынести Вам очередное замечание за нарушение дисциплины и неподчинение приказу офицера.       Я застонала и еле-еле осела на койке, протерев заболевшие от резко включённого в спальне света глаза. — Экипируйтесь и бегом завтракать. Смена начнётся уже через полчаса, так что не медлите. Или, может, Вас устроют двадцать ударов мокрой тряпкой?       От этих слов меня словно обожгло и я подскочила с места, раскрыв глаза во всю ширину. Ну уж нет, ещё одна порка мне к чертям не сдалась. И так спина с прошлого раза до сих пор ноет, а отлежаться всё никак не удаётся. — Есть, товарищ офицер! — рявкнула я чуть охрипшим голосом, отдав честь. — Так-то лучше, — стоявшая напротив кровати полностью обмундированная STAR, прислонив баллистический щит к тумбочке, щёлкнула зажигалкой, сняла маску, зажала меж зубов сигарету и затянулась. — На всё про всё пять минут. Опоздайте - и Вам не поздоровится.       С этими словами она развернулась ко мне спиной, схватилась за щит и спешно вышла из комнаты, оставив меня одну. Похоже, я опять проспала. Посмотрев на часы, стало ясно, что моей безалаберности действительно нету предела. Сегодня я побила рекорд - обычно подъём у нас в пять часов, в пол-шестого - завтрак, в шесть - дежурство, когда комендантский час прекращает действовать. Хоть убейте, но такой график никак не устраивал моему организму, причём я могу поклясться, что раньше таких бессовестных промахов у меня никогда не было. Этот ужас начался примерно месяца полтора назад. Сначала опоздания не превышали десяти минут, только вот с недавних пор они почти достигли отметки в двадцать, а то и тридцать минут. Сейчас циферблат показывал уже без двадцати девяти. Мне нужно было срочно привести себя в готовность, иначе штрафа точно не избежать. Со стены я сорвала черную грудную бронепластину и маску, из ящика я вынула, зарядила, поставила на предохранитель и вонзила в кобуру револьвер, а на пояс повесила свою потертую, слегка погнутую продолговатую дубинку.       Из общежития я вышла довольная и жизнерадостная.       Ах, мой любимый сектор F. Сектор, в котором всегда царит тишина в специфическом плане. Нет, не из-за того, что тут быстро разбираются с нарушителями и прочей нечестью. Всё гораздо проще. Думаете, почему циклы назвали именно циклами? Могу поспорить: в нашем случае не только для удобного расчёта времени, но и для того, чтобы подчеркнуть абсолютную идентичность каждого из них прошедшего, так называемую рутину, в которую погряз весь Ротфронт. Неместные, скорее всего, спросят: "да как так! Ротфронт - центр науки, производства, образования, достопримечательностей, неужели в вашем секторе самое примечательное событие - ремонт общественного сортира?" Если вы говорите о наших школах, где царит хулиганьё, давящем шуме тяжёлых заводов и, самое главное, о Красном Глазе, то я, извините меня, рассмеюсь вам в лицо и скажу, что ничему, кроме как верить всему, о чём говорят СМИ, вы за всю свою жизнь не научились. Любят они всё приукрасить, да приврать. Хотя, если Вы, дорогой читатель, достаточно смышлёная личность, то и так всё понимаете.       К слову, на этом "специфический смысл" слова "тишина" не заканчивается. Я упомянула заводы. А как известно, заводы - шумные типы. Только для нас этот шум и есть тишина.       Как бы это правильнее объяснить, вернее, привести схожий пример... Вы же непременно слышали рассказы о войне, так? Ветераны никогда не говорят: "я бросился на врага под бьющую по ушам симфонию бомбёжек". Они констатируют факт сразу: "я бросился на врага", на худой конец, "я бросился". Почему?       А кому какое дело до случайного взрыва, когда ты идешь на врага с автоматом?       Примерно так же и у нас, в секторе F. Ни одна мортира не переплюнет по децибелам наш гам. На него жалуются приезжие, мы же удивленно хлопаем глазами, чешем затылки и спрашиваем: "товарищи, звуковые галлюцинации вроде только во время деградации проявляются. Извольте проводить вас до медпункта на осмотр, пожалуйста". Минус лишь один - от него очень легко отвыкнуть. Посидишь пару циклов в другом секторе, вернешься в F - и стремаешься от любого скрипа. Что-то я заладила с прелестями нашего сектора. Вернёмся же, однако, к повествованию. Компьютер занервничал и потребовал немедленного принятия пищи. Вопреки протоколу я все равно пошла по коридору, ведущему в главный холл, из которого можно попасть куда угодно, спокойным равномерным шагом. Час-то ранний; побегу - разбужу всех в округе, встающих только ещё через час. А им, между прочим, у станков работать, пока я, кумаря, как ни в чем не бывало, буду наблюдать за процессом и в целом бездельничать. Можно, конечно, отлучиться потом на полчасика в "уголок полных штанов счастья", только риск слишком уж высокий, что офицер заметит мою пропажу с поста - нравится ей с недавнего времени совершать тщательные обходы именно у моей территории. Как бы то ни было, сейчас мне стоило набить желудок. Зайдя в трапезную, я мигом расстроилась. Подносов с возможно оставшейся едой на столах практически не осталось: все унесли метавшиеся туда-сюда "Совы", тщательно вытиравшие жирные и липкие пятна на скамьях. Благо мне попалась на глаза Мадлен - одна из реплик серии EULR, выручающие меня почти из всех передряг. Увидев меня, она отвлеклась от скамьи, положила губку с содой на стол, тепло улыбнулась и помахала мне. — "Булочка", привет! Почему так поздно? — Салют, Мадлен. А самой лень догадаться? — Что, все то же самое? — В точку, черт возьми... Слушай, пожевать ничего не найдётся? Мне бежать на смену, до обеда ничего в рот брать не буду. Это было чистой правдой. Перекусы на рабочем месте не приветствовались - они убавляли внимание к выполняемой задаче и пробуждали после некоторой голодовки ложное острое ощущение голода. — Секундочку, — "Сова" ускользнула в служебное помещение. Я же подошла к раздатчику с выцветшей надписью "Replika-Getränke". Нажав на кнопку "Standart-Ration", я принялась ждать. Раздатчик подумал-подумал, погудел-погудел, а потом чихнул, и в мою раскрытую ладонь упала холодная увесистая ярко-жёлтая банка. У нас температура может подниматься иногда и до сорока градусов по цельсию, так что охлаждающий и, что важно, бесплатный напиток ничуть не помешает. Минуту спустя Мадлен вернулась с краюшкой хлеба и парочкой граммов свёрнутой в салфетку соли. — Я вижу, всё, засранцы, выжрали, — хмыкнула я и, щедро посыпав белый песок на хлеб, бросила кушанье в рот, запив лимой. — Мадлен, во сколько сегодня заканчиваете? — У моей группы сегодня выходной. Но если хочешь присоединится - ты знаешь, где нас искать с сёстрами, — Мадлен хитро посмотрела на меня. — Ты же придёшь? — Нет. А, ну, то есть, да, приду, лишь бы офицер не заметил моего лодырства, — я сделала ещё глоток. — Неужели ты так боишься отыграться? — продолжила мои пытки Мадлен, смотря исподлобья снизу вверх мне в глаза, что невероятно смешило. — Да ну тебя, чтобы я боялась эту собаку страшную? — я весело фыркнула. — Смех да и только! Вот увидишь, сегодня я эту STCR на место поставлю, чтоб жизнь мёдом не казалась! — Посмотрим, посмотрим, — многозначительно промурлыкала Мадлен, после чего вернулась к работе. Поняв, что на этом разговор окончен, я благодарно подмигнула, надела маску и вышла обратно в коридор.       Всё так же беззвучно я прошмыгнула к своему посту - длинной решетчатой железной платформе, с которой открывался романтичный пейзаж, состоявший из колоссальных размеров оборудования: станки, трассы конвейерных линий, грозные роботизированные манипуляторы. Здесь пока тихо, но с минуты на минуту в цех зайдёт первая смена трудящихся.       А вот и они, голубчики: широкие мускулистые гештальты мужского и женского полов в спецодежде: почерневших рабочих штанах, долгих рабочих халатах и плотных рукавицах. На некоторых головах сверкали серебристые сварочные маски.       Все начали расхаживаться по станкам, звеня инструментами. Прозвучала команда: Aufgepasst!, после чего взвыла оглушительная сирена. Тяжёлые механизмы вздохнули паром и тронулись, конвейер заскрипел, затрещали сварочные аппараты, загрохотали плавильные печи, гоня по своим жилам жидкую сталь. Вскоре на линиях появились первые за цикл снаряды. Правда, пока только их свежеотлитые корпуса - обычные болванки, муляжи. Но это быстро меняется; после остывания их перехватят гештальты и заправят внутренностями: взрывчатым веществом, разрывным зарядом и тому подобным. Далее почти готовые боеприпасы ловко транспортируются манипулятором на дополнительную обработку. Плёнкой какой-то покрывают что ли... В общем, чтобы снаряд при выстреле не разваливался и не взрывался раньше времени. Все, что я сейчас рассказала вкратце за десять секунд, в реальности может продолжаться целых восемь часов. И все эти восемь часов я обязана наблюдать, как рождаются из грубой стали изящные золотистые цилиндры, несущие смерть нашим врагам. Красиво? Да, без сомнений. Досадно одно: курить здесь запрещено уставом. Приходится развлекать себя, чем попало: играть в уме в шашки с воображаемым противником, сочинять стихи, (о Революционерка, это было плохой идеей. Помню, однажды я свое произведение фольклора не просто сочинила, но и на бумаге записала, затем показала "Совам". Видели бы вы, как они, чертовки, хихикали! Впрочем, содержание моего стихотворения оценили высоко, но волной критики досталось все равно: сказали, что слог нарушаю, в некоторых моментах строки не рифмуются и не чувствуется ритм) цитировать слово в слово законодательство Нации. Я помню его с вступления в протекторы, запинаюсь лишь почему-то на статьях двадцать второй и двадцать девятой, хоть загнобите до смерти, но их пункты всегда вылетают у меня из головы.       На платформе напротив дежурит ещё одна STAR, если быть точнее - STAR-R6-081. Единственная реплика моей серии в секторе F, с которой я более-менее лажу. Она хотя бы не избегает общения со мной, наоборот, даже сопровождает, но и полного отрицания отвращения ко мне я у неё не замечала. Восемьдесят первая частенько заходит со мной в "уголок", однако, в отличие от меня, особого интереса к происходящему там идиотизму не проявляет. Её черта - молчаливость; говорит только по делу и только с разрешения старшего по званию. Естественно, это меня сильно забавляло. Сами представьте - циклами напролёт вам в шею дышит "Скворец"; ты к ней обращаешься, а та либо кивает, либо качает головой. Стреляет почти лучше всех, даже обгоняя по результатам нашего офицера. (не то что я, бестолковка, способная только ножи со скуки метать) — Эй, восемьдесят первая, — окликнула я её, перебивая ритмичный шум. — Пойдёшь со мной потом к "Совам"?       STAR-R6-081 подняла голову, посмотрела на меня своим холодным, но, с какого-то ляда, властным взглядом, и опустила большой палец вниз. Страшно было бы увидеть полное выражение её лица. Хорошо, что существуют маски. — Поняла, приняла, — встрепенулась я. — Если что, прикроешь меня? Мол, там, в уборную отошла? (что мне, дуре, делать в уборной?)       "Скворец" закатила глаза, но вяло кивнула. Хоть я в её видении и не полоумная, но сумасшедшая - точно и намертво. Да и не только в её, вполне вероятного, всей моей смены. — Спасибо, выручаешь! — я допила лиму, смяла банку и положила себе в подсумок. В нём и не такой мусор нежился.       Простояв на посту приличия ради ещё полчаса, я подала знак восемьдесят первой, откланялась и вежливо улизнула. Стараясь обходить стороной камеры наблюдения, мне удалось прокрасться к металлической двери с неприметной и наполовину стертой надписью "Abstellkammer". Только вот никакой Abstellkammer находящаяся за дверью комната не являлась.       Только сейчас заметила, что я совершенно не объяснила суть этого самого "уголка". Если говорить вкратце, то здесь циклично собираются побездельничать реплики, реже гештальты, со всего сектора. О нём, кроме начальства всех видов, знали все до единого, при этом "уголок" оставался тайным сообществом: вход в него располагался в давно закрытом кулуаре, в котором не работало ни единой камеры, точнее, их там вообще не было. Проверяют его крайне редко, а если и проверяют, то мельком, ведь лезть в бессмысленный тёмный ход в кипящем трудом секторе не имеет никакого смысла, верно?       Прижавшись на всякий случай к стене рядом с дверью, я громко постучала в неё кулаком два раза с двухсекундной паузой между ударами. Послышались гулкие звуки шагов, и спустя мгновение дверь приоткрылась на узкую щель. — Кто? — услышала я вопрос. — STAR-R6-512, на перекур.       За дверью хмыкнули. — Входите. Только тихо. — Само собой, само собой, мне не впервой. — Да конечно, у нас таких умников пруд пруди.       Внутрь меня впустила хмурая ARAR. Из плюсов в вполне просторном помещении я сразу отметила работавший исправно вентилятор (его месяц не удосуживались починить), контрабандное спиртное на журнальном столе и приятная уху музыка, доносившаяся из обмотанного скотчем проигрывателя; какая-то смесь джаза и классики.       Прислонившись важно к стене стояли две STCR и одна STAR, раскуривавшие одну сигарету, на поставленных в круг железных стульях играла в "Мельницу" группа KLBR, а у рваного кожаного дивана устроились "мои" "Совы". — Салют, — тут же поздоровалась я со входа и подошла к ним вплотную. Те подпрыгнули и весело помахали мне в ответ. — Привет, "Булочка", — сказала сидевшая среди них Мадлен, хитро ухмыльнувшись. — Таки сбежала с работы? — Таки да, — я виновато улыбнулась и почесала затылок. — Сегодня без восемьдесят первой, так что извините. — Вот за неё-то уж не извиняйся, глупышка, ты же не виновата в том, что она не захотела прийти. Тем более, девушка она занятая, понимаешь, служба, — все тихонько рассмеялись, в том числе и я. — Смешно вам, я погляжу? — одна из куривших у стены STCR потушила сигарету, отдала бычок напарнице и встала позади меня. Я сразу вспотела, моя спина и пресс рефлекторно напряглись. — Ба, "Булочка", и ты здесь! А я тебя сначала даже и не заметила! — съязвила реплика, похлопав меня по плечу, потом прошептала в ухо: — Неужели тебе настолько нравится проигрывать против меня? Мне ведь такое надоесть может... — Дистанцию держи, сестренка, — мрачно процедила я, не оборачиваясь. — Ой, да брось, признай, я для тебя уже родная! — Говорю, держи дистанцию, не то врежу. — Ой-ой, какие мы серьёзные, — наконец "Аист" отстранилась. — Ну что, играть будешь, или слезы лить? — А как же! — я обернулась и оскалилась. — Учти, сегодня я от тебя и места мокрого не оставлю! — Конечно не оставишь, ведь ты снова всухую продуешь! — STCR загоготала и захлопала в ладоши. Некоторые поддержали её смехом. — Согласна? — Кассандра, прошу, от тебя и так несёт детсадовской дурью, — прокомментировала другая "Сова" с прозвищем "Пешка". Никто до сих пор не знает её происхождения. Но само высказывание было полностью обоснованным.       Кассандру можно назвать большим ребенком. А ведь я считала себя единственной и неповторимой странной среди угрюмых протекторов вследствие своего характера. Но эта "Аист" умудрилась и меня переплюнуть. Её поведение напоминало подростковое у гештальтов, когда их основная стихия - вздор и абсурд, чувства и острые ощущения. И вся эта комбинация молодёжного кретинизма вылилась в пугающую страсть к азартным играм. Кассандра играла во все везде и сразу: карты ли, пари ли, незаконные лотереи ли. И каждая победа сопровождается искренней гордостью, радостными восклицаниями, указыванием на проигравшего пальцем в знак полного доминирования на столе. Грех будет жаловаться на такое ребячество мне, приличной реплике с холодным мышлением, но, пожалуй, самый яркий навык Кассандры среди прочих - умение провоцировать и успешно брать на слабо; о, это её мощнейший туз в рукаве, когда кого-то необходимо стереть в порошок за партией в покер.       Как же произошло моё первое столкновение с этим "Аистом"? Клянусь, тупее истории не придумаешь.       Есть такая забавная игра с нехитрым названием "Mensch, ärgere dich nicht". Правила крайне просты: каждая из чётырех фишек должна один раз обойти по часовой стрелке игровое поле и вернуться в "домашний" ряд клеточек. Крайне схожа с обыкновенными бродилками, не так ли? Возможно и так, только вот сам процесс исчерпывающе оправдывает название. Постепенно ход игры превращается в ментальный мордобой, который каждым броском кубика грозил перерасти в физический. Он бы непременно случился в тот цикл, оказавшимся настолько скучным, что мы с Кассандрой не поленились достать из коробки "Приятеля" и сыграть партейку, поставив на кон пять рацион-марок, если б нас не разняли "Совы" и восемьдесят первая, способная дисциплиной подводные винетские горы сдвинуть.       — Ай-ай-ай, совушка, за язычком-то следи, а то выпровожу, — ответила бессильная в этом плане Кассандра и вновь повернулась ко мне. — Не хочешь играть - так и скажи. Только учти: откажешься - и над тобой весь сектор потешаться будет, мол, "посмотрите, Кассандра снова мастерски довела до слёз неженку!" — Я же сказала - ты сегодня уткнёшься рожей в грязь! — я ухмыльнулась и скрестила руки на груди, встав в вызывающую позу. — А может, ты сама боишься, зазнайка? — Ай-ай-ай, с огнём играешь! — проскрипела "Аист", стараясь сохранить на лице беззаботную улыбку. — Что же, тогда позволю тебе сделать первые ставки. — С удовольствием, — из того же подсумка я гордо вынула четыре купюры и ткнула ими в физиономию Кассандры. — На, погляди! Красиво, а? Двадцать рацион-марок, чёрт тебя подери, двадцать! Что скажешь?       Кассандра застыла на месте, её глаза были готовы выползти из орбит, челюсть чуть ли не отвисала. — С ума сошла?! Это ж полная зарплата протектора! — воскликнула она и резко вдохнула. — Да ты самоубийца законченная!       Я покачала головой и цокнула языком. — Ай-ай-ай! — передразнила я. — Неужели ты и вправду боишься? — Ага, ещё чего! — "Аист" сплюнула, размяла шею и руки. — У меня после твоих горьких поражений нехилый капитал накопился... — Странно, я думала, ты всё на сигареты с алкоголем прожгла, разве нет? — со стола я взяла бутылку шнапса и демонстративно осушила её одним залпом до дна. — Молчи, несчастная! — Кассандра оступилась. — Умеешь только языком чесать, как я погляжу! Садись, решим всё игрой!       Из кармашка напузника протектор вынула такие же четыре купюры. — Идёт! Играем на сорок рацион-марок!       Все вокруг мигом зашептались. Сорок рацион-марок - сумма более, чем серьёзная. На ней гештальты могут прожить две недели в одиночку в среднестатистической квартире, учитывая платежи за газ, воду, электричество и пропитание. Легально такую плату получить почти невозможно, она предоставляется только работникам особо опасных предприятий, в которых один неверный шаг означает мгновенную негодность. Для нас же, реплик, такие деньги вообще казались заоблачным удовольствием. Обычная зарплата в двадцать марок уже сильно устраивала: на неё не грех будет купить новую кобуру или дорогущую бензиновую зажигалку вместо дешевых хилых спичек. А тут - двойное число и дикий соблазн его заполучить.       Я решительно кивнула и хотела уже кинуться к журнальному столу, как вдруг меня схватили за указательный палец. Обернувшись, я увидела Марию - скромнейшую "Сову" из мне известных. — Не надо, — сказала она, притупив голову. — Это неправильно. И опасно. — Что правда, то правда, — с дивана встала Мадлен. — "Булочка", это я тебя вовлекла в эту кашу. Может, откажешься? — Исключено, — отрезала я, наблюдая за тем, как два "Аиста" прогоняли со стола недоигравших матч "Колибри". — Я сказала, что поставлю Кассандру на место - значит, поставлю. — А если проиграешь? — спросила "Пешка" строгим, но тихим голосом. — Что тогда? — Тогда стыд и позор мне, — я виновата улыбнулась и посмотрела на дрожавшую Марию. — Мари, пожалуйста, не волнуйся. Я справлюсь как-нибудь, — и осторожно погладила по голове, чтобы не испортить прекрасную причёску. — Подумай ещё раз. Тебе это действительно надо? — Мадлен звучала уже более навязчиво. Я же, глубоко вздохнув, сложила пальцы в знак "ОК". — Я справлюсь, — повторила я монотонно. Сейчас никто не был в состоянии меня остановить. Даже мои любимые EULR.       Мадлен понимающе ответила тем же жестом и подмигнула мне, тем самым пожелав мне удачи. А она мне пригодится, как никому иному.       — Ты идёшь, игрок-экстремал? — услышала я возгласы Кассандры. — Или, как говорится, перед смертью не надышишься? Ай-ай-ай! — Шла бы ты, — процедила я и уселась на стул. — Во что играем, Nerd? — Полюбуйся, — передо мной упала колода игральных карт, по видимому, совсем свежая, нетронутая. — О, неужели ты решилась сразиться против меня в подкидного? — я уважительно закивала и скорчила умную рожицу. — Смело, смело. — Помни, что это ты у нас постоянно бежишь с поля боя. Недавно книжку одну занятную читала и поняла, на кого ты похожа. На французов! — На кого? — я в недоумении подняла бровь. — Ладно, неважно, кто эти твои фрамузы, давай уже играть. — Французы! — перебила меня недовольная Кассандра. Я раздражённо вздохнула и закрыла рукой лицо. — И нет, мы сегодня не в дурака. — Гм, может, в покер? — предположила я. — Ставки есть, выедающий мозги противник есть - что нам ещё мешает? — Нет, не покер. Итак, STAR-R6-512, она же "Булочка", она же проигравшая против меня девять раз в играх совья сиделка, я вызываю тебя на дуэль в "Блэкджеке"!       В комнате на несколько секунд повисло молчание, после чего из угла захохотали KLBRи, за ней - STAR. Даже напарница Кассандры прикрыла рот, притворяясь, что поперхнулась дымом сигареты. Я, всё ещё сидя со скрещенными на груди руками, вытянула гримасу.       — Что смешного?! — прогремела Кассандра. — Завидуете моей удаче, да? Ай-ай-ай, какие вы все подлые! — Кассандра, сядь, — предложила я. — В "Блэкджека" так в "Блэкджека", лишь бы ты успокоилась. — Так-то лучше, — "Аист" уселась напротив. — Играем с некоторыми изменениями. Во-первых, до трёх побед, во-вторых, ничьи не будет: если у нас одинаковое количество очков, превышающее двадцать один, то тянем карты, пока у одной не наберётся больше очков, чем у другой. В-третьих, играем в открытую. Всё-таки сорок марок - это тебе не хухры-мухры. В-четвёртых, мы отменяем дополнительные опции по типу сплита и дабл дауна. В-пятых, двадцать одно очко - автоматическая победа. — Я согласна. Но тогда и у меня будет условие. Эй, Мадлен, подойди пожалуйста. — Что такое? — Кассандра недоумённо взглянула на подошедшую к столику "Сову". — Мадлен будет свидетелем. Нам шулеры ни к чему. Мадлен, встань рядом... Вот так. — И как это понимать? — огрызнулась Кассандра и ударила кулаком по столу, заставив стопку подлететь. — То есть, ты считаешь, что я играю нечестно? Что я жульничаю?! Мы же и так в открытую играем! — Кто знает, — хмыкнула я. — Раздавай карты.       "Аист" нервно постучала пальцами по столу и прикусила нижнюю губу. Внутренне я ликовала. Вот она - брешь в её броне! Теперь превосходства, хоть всего лишь и потенциального, у неё точно не будет. Мне же Мадлен подыгрывать точно не станет. Несмотря на то, что она EULR, принципами она напичкана до краёв.       Мне в руку проскользнули две первые карты, которые я немедля раскрыла. Масти здесь особого значения не имеют, кроме валета, дамы, короля, стоимость которых - десять очков, туза - один или одиннадцать в зависимости от выбора игрока. Прочие карты равны своему номиналу.       Пятёрка и туз. Меня это на секунду сконфузило. Туз? В самом начале? Хотя чему удивляться, в самом деле. У Кассандры комбинация попроще - четвёрка и семёрка. — Одиннадцать на туз, — решила я и взяла следующую карту. Тройка. Отлично, ситуация спустя ход уже приблизилась к финальному этапу. — Увы, "Булочка", не повезло тебе, — к двум картам "Аиста" легла третья. Король. — Первая победа за мной.       Я встретилась взглядами с Мадлен. Та покачала головой - всё честно. — Ай-ай-ай, всё ещё сомневаешься? — заметила мои подозрения Кассандра. — Неужели ты думаешь, что я выигрывала только за счет шулерства? — Нет, не думаю, — спустя мгновение сказала я и отодвинула от себя карты на перетасовку.       Вторая игра началась для меня с двойки и четвёрки. Я выдохнула - здесь со старта облажаться нужно ещё постараться. Кассандре попались дама и шестёрка. Ловким движением я сдёрнула с колоды верхнюю карту - девятка. В сумме - пятнадцать. Пятьдесят процентов всех карт означали поражение. Замечательно. К слову, затаивать дыхание мне так и не пришлось, поскольку моему оппоненту фортуна подложила жирную свинью, выдав ей короля. Слава Революционерке я беру карту первой!       В третьей игре моими начальными картами оказались двойка и тройка. Она обещала быть чуть дольше. У Кассандры - пятёрка и единица. Я шмыгнула носом и потянулась уже за "добавкой", как вдруг получила сильный шлепок по ладони. Удивленно взглянув на закипавшего "Аиста", я осторожно спросила: — Не поняла?       Мадлен, похоже, тоже возмутилась и с требующим объяснений видом уставилась на Кассандру. — Нечего понимать, — сказала та чуть хриплым голосом. — В этот раз я тяну первой.       Я цокнула. Стоило ли отдавать ей первый ход? С другой стороны, у меня нету и малейшего желания вступать с этой хабалкой в спор. Поэтому я, попытавшись изобразить уверенный настрой, откинулась на стуле. Тот отозвался пронзительным скрипом. — Валяй, — звучал мой ответ.       Открытой картой оказалась восьмёрка. Ей ещё есть куда двигаться. Следом раскрыла карту я. Валет. В сумме - тринадцать.       Кассандра выдохнула, зажмурилась и быстро стянула ещё одну с колоды. — Чёрт, — прошипела она и, гневно зарычав, вновь шарахнула по столу кулаком, сжимавший проигрышную девятку. Я ухмыльнулась. — Ай-ай-ай! — протянула я гадко. — Похоже, твоим коньком всё-таки было шулерство! — Заткнись! — взревела STCR, скомкивая бедную карту. — Мы ещё не закончили! Тяни карту, шарлотанка! — Какой смысл? — отмахнулась я. — И так всё понтяно! — "Булочка", она права. Тяни карту. Всё должно быть по-честному, — серьёзно вставила слово Мадлен. От такого заявления остолбенела даже я. — Мадлен!.. — Ты должна сделать ход. Точка.       По спине потекли капли пота. Такого поворота событий я точно не ожидала. Тем не менее я, сглотнув образовавшуюся в горле картофелину, дотронулась верхней карточки. — Давай! — шипела Кассандра. — Быстрее! — Не торопи уж, — отозвалась Мадлен. — Да ты что, не видишь, что она не карты, а просто время тянет?..       Прежде чем "Аисту" удалось произнести очередное оскорбление я положила карту рубашкой вниз. И тут же похолодела.       Теперь в моей руке лежали единица, двойка, дама... и ещё одна дама! — Это... Немыслимо! — только и смогла выдать я. — Ничья! — объявила Мадлен. — Кассандра, карту!       Далее началась такая неподдающаяся объяснению суматоха, что после всего пережитого подозреваешь, не было ли это подставой. Из колоды Кассандра вытянула туз на единицу. В свой ход я умудрилась каким-то загадочным образом вытянуть единицу без туза. Следом "Аисту" достался король, мне - валет. Апогеем напряжения стал момент, когда в один раунд нам вообще досталось по тузу. — Кончай уже! — Кассандра вскочила и, подойдя ко мне вплотную, ткнула пальцем мне в подбородок. — Почему ты просто не проиграешь, а?! Сдайся, чёрт тебя раздери! — Хороша орать! — изверглась я ядом. — Лучше тяни следующую карту, собака страшная!       С рёвом STCR буквально сорвала верхнюю карту со стопки. — Семёрка! Семёрка, твою мать! — Я сказала - хороша орать! — повысила тон я и взяла свою карту. — Семёрка, говорит она, семёрка... Не повезло тебе, у меня шестёрка. — Что?! — Кассандра вырвала у меня из руки карту. — Да, совершенно точно, шестёрка червей, — я самодовольно зевнула. — Гони гонорар, подруга.       На пол с характерными шлепками посыпалась вся игральная колода. Я на всякий случай встала из-за стола и села на диван, приобняв одной рукой "Пешку". "Подруга" же, в свою очередь, посмотрела на меня испепеляющим выражением рожи, продолжая мучить вытянутую ранее девятку. — Поздравляю, — прошептала она злобно. — Впервые за десять матчей тебе удалось меня обыграть. — Ой, какая милота, — съязвила я. — Твои похвалы ни гроша не стоят. Марки давай. Все сорок.       Кассандра посмотрела на журнальный стол с нежившимися и блестящими купюрами. Взяла все восемь в одну руку, взвесила. Да, долг действительно платежом красен. И в психическом, и в денежном эквиваленте! — Обойдёшься.       Я широко раскрыла глаза. В висок ударила струя оксиданта. — В каком это ещё смысле? — вспыхнула я. Снаружи прозвучал гудок конвейеров. — Деньги! Сейчас! — Фигушки тебе, а не марки! — пошла в контратаку Кассандра. — Мадлен! Признайся, ты же специально мне один мусор выдавала?! — Ты часом не охренела? — я вскочила с дивана, чуть не снеся с него "Пешку". — Впервые проиграла и сразу несправедливую жертву строишь?! Завязывай комедию ломать и отдавай деньги! — Девочки, если такое дело, то, может, пойдём на компромисс? — вмешалась разумная Мадлен. — Давайте сделаем вид, что игры не было, вернём друг дружке ставки... — Ну уж нет! — упёрлась я. — Кассандра, хоть раз признай поражение! Ты как дальше в этом мире существовать собралась? — Хочешь жить - умей вертеться, — парировала STCR и потянулась за застёжкой подсумка.       Внезапно моё сознание помутнело: мир показался ничтожно малым и гнетуще-давящим. Голова заметно потяжелела, по всему телу пробежала дрожь. Я оступилась, схватившись за затылок и сжимая его со всей силы, прогнулась немного вперёд... и меня обильно вырвало наружу. Компьютер заверещал о неизвестном вмешательстве в работу головного процессора и нарушении функционала программного кода. — "Булочка!" — ко мне бросилась Мария и снова, как в прошлый раз, схватила за палец. — Как ты, милая? — Отведи её в медпункт, — приказала Мадлен "Пешке", на что та угукнула.       — Не... Не надо медпункта, — прохрипела я, отплёвываясь. На полу закрасовались крошки утреннего хлеба. — Ай-ай-ай! — не унималась Кассандра. — Что, попала с жульничеством в правду-матку?       А далее... Далее всё было, будто в непроглядном буране. Действуя по какому-то неизвестному мне ранее рефлексу, сама того совершенно не ожидая, я вытащила из новой роскошной кобуры револьвер и направила на "Аиста", нажав на курок. — "Булочка"! — услышала я плач Марии. — Не надо! Не надо! — Одумайся, "Булочка", слышишь, остановись! — Мадлен попыталась оттолкнуть меня, а "Пешка" снизу потянула за подмышки назад. Однако я оставалась неподвижной, вопреки тому, что все вооружённые протекторы уже давно прицелились мне в висок. — Ты... ненормальная. Да ты деградируешь! — заикнулась проигравшая STCR и попятилась назад, выронив купюры. — Молчи, — прошипела я, уголком глаза наблюдая за тем, как Мария забилась в угол к "Колибри" и с дикими рыданиями закрыла лицо руками, пока те перешёптывались с другой STAR. — Молчи, сволота, — повторила я.       Вдруг на весь экран зрительного модуля высветилась надпись AUFHÖREN; рука с оружием ослабла, словно затёкшая, голова отяжелела ещё сильнее, и мне стоило огромных усилий не упасть ничком. В игру подключился биорезонанс. — Бросьте оружие! — скомандовала KLBR со светящимися маячками.       Я бы с радостью хоть в жидкую медь бросила этот чёртов револьвер. Но нет. Дрожащей хваткой я направила дуло пистолета в лоб полутораметровой реплике.       Что происходит со мной?       Мне вспомнилось военное училище. Красивое, почти элитное. Вспомнились уроки физики, географии, физкультуры, вспомнилось, как нам преподавали военное дело, включающее в себя владение оружием и обучение тактике ведения боя. Вспомнилось, как поначалу я постоянно мазала мимо цели, в то время, как другие подружились с огнестрелом почти сразу. Вспомнились константные тренировки; каждый цикл я проводила десять часов на стрельбище, прерываясь лишь на приёмы пищи и сон. Вспомнился наш строгий командир, его почти жестокий нрав, но больная мания к железной дисциплине. Вспомнилось, как я с бывшими однокурсницами и настоящими однополчанами торжественно поднимала флаг новой, Великой Нациии Евсан на полигоне, затем на поле брани. Вспомнились мама, папа, брат, их тёплые улыбки и радостные крики "так держать, умница!" Вспомнилось прозрачное небо гордого Хаймата.       И вспомнилось, что я никогда не была на нём.       Я... Я - это действительно я?       Мозг так и не смог ответить на этот вопрос, ведь в следующее же мгновенье палец на спусковом крючке дёрнулся, и в помещении раздался громоподобный выстрел, сопровождающийся шумом заводских машин, криками EULR, руганью STAR и STCR и агонией KLBR.

***

— STAR-R6-512.       Не смея смотреть офицеру в лицо, я отчаянно опустила голову и уставилась на холодно-серый плиточный пол. Я не осознавала своих деяний, но подозревала о них. И если меня поставили под трибунал вот так, без предупреждения и объяснений, то произошло нечто непоправимое. — STAR-R6-512, расскажите о случившимся, — невозмутимо продолжила офицер, постукивая по письменному столу пером. За мной чувствовалось дыхание двух других протекторов. — Не стесняйтесь. Молчание ни нам, ни Вам ничего полезного и приятного не принесёт. — Я не помню, — выпалила я, всхлипнув. — Ага. Не помните? — спокойно повторила сидящая слева от офицера блокварт в виде KLBR. — Совсем ничего не помните? — Нет. — Вы не врёте. И в этом как раз-таки проблема, — заметила "Колибри" и, встав с места, прогулялась по комнате допросов. — Это бессомненно проблема, ведь даже биорезонансом мы не смогли узнать от вашего, так сказать, разума и свидетельства, о событиях прошедшего цикла после того, как Вы обыграли SCTR-R6-013 в "Блэкджека", дерзко отлынивая от работы. Их будто не существовало, будто их просто взяли и вычеркнули из вашей памяти. По этой причине мы подозреваем Вас в деградации. Но об этом позже. — И... что теперь? — дрожащим голосом спросила я. Пот лился со лба водопадом, руки дрожали в треморе, губы целиком иссушились. — Ситуация была бы тупиковой, — продолжила офицер речь блокварта. — Если бы не существовало таких славных технологий, как камеры видеонаблюдения и опрос сторонних лиц.       Я услышала торопливые щелчки механической клавиатуры, за ними - тихое гудение компьютера, неразличимое сквозь опасно интенсивную работу гемомотора, толчки которого то и дело били из раза в раз в висок, вызывая острую боль. Каждый щелчок - новый приток гемы. Каждый щелчок - гипотетически выдернутый клочок волос, сопровождаемый страшным вопросом: что стало с "уголком". — А стало вот что, — KLBR вернулась к столу и не без усилий повернула тяжеленный экран монитора ко мне. — Величайшее произведение отечественного синематографа, Вы так не считаете? Опасливо подняв голову, я попыталась тут же отвернуться, чего мне не дала сделать биорезонансом блокварт. На записи показался длинный коридор, дальняя половина которого была погружена в тьму. Я тотчас узнала его - через него можно пролезть в заброшенный коридор кратчайшим путем. Он, конечно, более рисковый, но так хотя бы не пропустишь интересные дела, творимые в "уголке". Из тени навстречу камере, спотыкаясь и ойкая, выбежала на тоненьких ножках EULR. Мария. Только она так неуклюже пытается изобразить понятие бега. За ней мчалась Мадлен, кричавшая ей без устали во весь голос: "беги, глупышка! Беги же!" Она уже напоминала профессионального спринтера, только вот причину такого марафона миленьких полуросликов мне узнавать совсем не хотелось. Покачивавшаяся тарелкообразная лампа коротко мигнула, и в её свете я разглядела высокий сутулый силуэт. Секунды шесть спустя темнота породила ещё одну реплику, а именно жутко сипевшую STAR, перебиравшую ногами и тянувшуюся неравномерно вытянутыми руками к "Совам", в одной из которых чернела длинная дубинка. — Это не я, — быстро сказала я и нажала на "паузу", всё ещё не в состоянии оторваться под воздействием биорезонанса от картины. — Да-да, не Вы, не Вы, это же другая присутствовавшая в этом вашем "уголке" STAR-R6-085 всадила Вам пулю в лоб, а не наоборот... — иронично проговорила офицер с каплей издёвки в ледяном голосе. Гемомотор ускорился, по всей кисти пробежали мурашки. — Это не я. Я не убивала её. — Позже, позже! — сказала KLBR и возобновила просмотр.       Запись чуть заморозилась, а в следующем кадре ту STAR забило в конвульсиях. Она остановилась, ненатурально изогнулась назад, опустив руки по швам, и громогласно заревела, после чего снова выпрямилась и ускорила шаг. "Совы" же пропали из радиуса зрения камеры. — Не торопитесь, — объяснила блокварт. — Это не ещё не всё.       Следующая запись. На ней теперь был отчётливо виден вход в общежитие EULR. Пару секунд спустя в кадре появляются две запыхавшиеся "Совы", которые тут же врываются в комнату. Снаружи засветился огонёк VERSCHLOSSEN, говоривший о том, что извне попасть в помещение не получится. Тем не менее в фрагменте появляется "Скворец", чуть ли не тараном врезающаяся в дверь. Но вместо того, чтобы хотя бы оступиться, не говоря уже о том, что после того удара головой обычно падают без сознания, реплика отошла на метр и принялась молча бить по затворам ногой.       Я машинально дотронулась до макушки.       И попала касанием точно в неглубокую, но довольно широкую вмятину под волосяным покровом.       Здесь запись оборвалась, и на мониторе заплясали чёрно-белые помехи под характерный белый шум. — Здесь... Ничего противоправного не показано, — выдавила я из себя. — Действительно, — поддержала офицер. — Только вот это лишь маленькая часть наших доказательств. — Например, — блокварт снова начал ходить вокруг комнаты. — Одна из многочисленных видеокамер установлена под мясорубкой, чтобы следить за тем, не упал ли случайно кто-нибудь в неё. — Ключевое слово "случайно", — перебила офицер. — У нас есть запись, на которой ошмётки некой "Пешки", которая, как известно, не удосужилась побежать в направление общежития, проваливаются в воронку с тоннами сырого мяса. Идентифицировать мы её смогли только по оставшемуся серийному номеру - больше от неё ничего не осталось. — Не надо! — закричала я и стиснула зубы. — Прошу Вас, не надо! — STAR-R6... — Я признаюсь! — провыла я, жадно вдыхая сквозь всхлипы воздух. — Это была я! Да, это была я, только не показывайте...             Наконец мне удалось отцепить взгляд от экрана, и я уткнулась лбом в столешницу. По щекам потекли тёплые слёзы. — Не показывайте...       Мои рыдания присутствовавшие слушали молча, без капли каких-либо эмоций. Без осуждения и, в то же время, без сочувствия. — То есть, Вы признаёте себя виновной в убийстве EULR-R6-046, STCR-R6-013, STAR-R6-085, KLBR-R4-671, STCR-R6-004... — Да, — оборвала я перечень. Больно слушать. Очень больно. Поскорее бы на списание. — Отлично, — блокварт вновь села напротив меня. — Теперь о деградации. Анализ ваших модулей подтвердил у брак. По-хорошему, мы должны немедленно списать Вас. — Спасибо, — искренне поблагодарила я. С души упал тяжеленный камень. — Однако AEON вследствие Вашего крупного вклада в ликвидации имперских диверсантов четыре года назад и... — офицер выдержала паузу. — Того факта, что Вы умудрились уничтожить три вооружённых боевых модуля, будучи ещё под биорезонансом, решил смягчить Вашу участь. — Зачем? — оживилась я. — Итак, STAR-R6-512, за отлынивание от работы во время будней, серийные убийства у прочие нарушения дисциплины и права Нации Евсан, Вы приговаривайтесь к неограниченному сроку службы в Китежском штрафбате, — проигнорировала мой вопрос "Колибри". — На этом объявляю суд по делу STAR-R6-512 закрытым. — Зачем? — вскрикнула я и попыталась встать, но сделать этого мне не дали протекторы-охранники, пригвоздив к стулу. — Зачем?! — Прекратить истерику! Радуйтесь, что сможете ещё немного послужить на пользу Нации!       Я умолкла. — А ещё - будьте благодарны STAR-R6-081, вашей "соседке" по посту. Ей удалось обезоружить и утихомирить Вас. Жаль, что слишком поздно.

***

      "Гадюка" отвернулась и замолчала. — Это всё, что мне удалось выловить тогда, — пробормотала она. — Понятно. Вы свободны.       Не оборачиваясь, "Колибри" выбежала из медблиндажа, оставив меня, "Heiler", и дремавшую в биорезонансом сне "Булочку" наедине. — Она знала, — вздохнула я, посматривая на "Скворца". — О деградации. — Теперь ясно, как ей удалось дожить до наших условий, — начала рассуждения ARAR. Её волосы за неделю заметно побледнели, как и кожа на лице. — По данным STAR-512 провела ещё пару недель на учениях, прежде чем её депортировали сюда. Похоже, там она и научилась сдержанности, но так и не смогла изменить своему характеру. Это помогало ей преодолевать сложнейшие испытания.       Я кивнула.       Гертруд, вечного покоя ей, говорила, что иногда миром правят сумасшедшие, а иногда - мир сумасшедшими. Такая вот закономерность. Выражаясь понятнее - цикл.       Кто же такая STAR-512 в этом случае? Или, может, она вообще не вписывается в эти два понятия?       Так и закончилось моё долгое-долгое знакомство с "Булочкой".