Не твоё

      Тишина в пустом доме казалась густой, почти осязаемой. Джунхо уехал на смену ещё до рассвета, а родители Тэхи, воспользовавшись редким солнечным выходным, отправились за город. Огромный особняк, обычно наполненный звуками шагов и тихими разговорами, теперь замер, словно затаив дыхание перед бурей.       Тэхи стояла в полумраке гостиной. На ней было узкое шёлковое платье глубокого изумрудного оттенка — идеальный, струящийся силуэт, облегающий фигуру и оставляющий открытой линию плеч. В руке она держала хрустальный бокал с тёмно-рубиновым вином. Она смотрела на мерцающее отражение жидкости, пытаясь успокоить пульс, который предательски участился с того момента, как за родителями закрылась дверь.       Они остались одни.       Шаги на лестнице прозвучали слишком громко. Чимин спустился в гостиную, и воздух в комнате мгновенно стал плотным, наэлектризованным. На нём была свободная чёрная рубашка, расстёгнутая на груди, светлые волосы слегка растрёпаны, а в пронзительно-голубых глазах плескалась усталая, опасная решимость.       — Идеальная тишина, — негромко произнёс он, останавливаясь в нескольких шагах от неё.       — Идеальная возможность для вас собрать вещи и уехать, Пак Чимин-ши, — ответила Тэхи, делая глоток вина. Её голос был ровным, но пальцы, сжимающие хрусталь, побелели.       Чимин усмехнулся — горько, без малейшей тени веселья. Он подошёл к столу, налил себе вина в стоящий рядом бокал и встал напротив неё.       — Мы можем делать вид, что между нами ничего не происходит, Тэхи. Можем продолжать бросаться колкостями, пока ты не наденешь на палец кольцо Кан Джунхо, — его голос понизился, став глубоким, вибрирующим. — Но мы оба знаем, что это ложь.       — Ложью были твои обещания десять лет назад, — парировала она, гордо вздёрнув подбородок. В её карих глазах зажегся гнев, смешанный с давней болью. — То, что происходит сейчас — лишь отголоски детской травмы. Не льсти себе.       Чимин сделал шаг вперёд. Вторгся в её личное пространство, принося с собой запах терпкого парфюма, табака и мужского тепла. Тэхи инстинктивно отступила, пока её спина не упёрлась в тяжёлый дубовый край книжного стеллажа. Отступать было некуда.       — Если это всего лишь детская травма, то почему ты дрожишь в данный момент? — тихо спросил он, глядя прямо на её пухлые, влажные от вина губы.       — Отойди от меня, — процедила она сквозь зубы, упираясь свободной рукой в его твёрдую грудь, пытаясь оттолкнуть.       Но он не сдвинулся ни на миллиметр. Вместо этого Чимин медленно, почти гипнотически, забрал из её онемевших пальцев бокал и поставил его на полку. Его большая, горячая ладонь легла на её талию, сминая дорогой изумрудный шёлк.       Тэхи шумно выдохнула, её попытка сопротивления разбилась вдребезги о жар его прикосновения. — Чимин... нет, — прошептала она, но в этом слове не было запрета. В нём была мольба.       — Я отпустил тебя десять лет назад, — его голос сорвался на хрип, когда он наклонился так близко, что его дыхание обожгло её кожу. — Это была самая большая ошибка в моей жизни. Больше не смогу.       Его губы накрыли её. Это не было нежным касанием — это был отчаянный, жадный, сокрушительный удар. Вспышка, сжигающая все мосты и клятвы. Тэхи глухо простонала, попыталась ударить его кулаком в плечо, защищая свою выстроенную годами реальность, но её руки сами собой скользнули вверх, зарываясь в его светлые волосы.       Она ответила на поцелуй с такой же дикой, неконтролируемой яростью. Вкус вина на их губах смешался со вкусом долгожданной встречи. Чимин прижал её к стеллажу, его руки жадно исследовали изгибы её тела, словно он пытался убедиться, что она настоящая.       Он целовал её глубоко, властно, выбивая из лёгких остатки кислорода. Его ладони скользнули по её обнажённым плечам, спускаясь к ключицам. Губы Чимина переместились на её шею, покрывая горячую, пульсирующую кожу влажными, обжигающими поцелуями. Тэхи запрокинула голову, её спина выгнулась навстречу его рукам. Каждый нерв в её теле пел, натянутый до предела.       Она почувствовала, как его пальцы нащупали тонкую серебряную цепочку. Металл звякнул, розовый кварц оказался зажат между их разгорячёнными телами — немой свидетель её десятилетней преданности, которую она так тщательно скрывала.       — Моя... — судорожно выдохнул Чимин, целуя ложбинку между её грудей.       Её пальцы лихорадочно расстёгивали пуговицы его рубашки, стягивая ткань с широких плеч. Под её ладонями горела его кожа, гладкие мышцы напряглись. Тэхи больше не думала о Джунхо. Не думала о его жене в далёком Сеуле. Мир сузился до размеров этой полутёмной гостиной, до запаха Чимина и его сводящих с ума прикосновений.       Молния на спине её платья поддалась с тихим шорохом. Шёлк скользнул по её бедрам, падая к ногам изумрудной лужей. В полумраке её стройное тело в изысканном чёрном белье казалось произведением искусства. Голубые глаза Чимина потемнели, зрачки расширились, поглотив радужку. В его взгляде читался такой неприкрытый, первобытный голод, что Тэхи на секунду зажмурилась от острого чувства собственного всемогущества.       Он подхватил её на руки, без труда отрывая от пола. Тэхи инстинктивно обвила ногами его талию, прижимаясь всем телом к его груди. Не прерывая жадного, терпкого поцелуя, Чимин опустил её на широкий диван в центре комнаты.       Его губы обжигали её кожу, спускаясь ниже, исследуя каждый дюйм, каждую впадинку. Тэхи выгибалась, её пальцы сжимали обивку дивана, с губ срывались тихие, сбивчивые стоны. Она чувствовала тяжесть его тела, его жар, его отчаянное желание стать с ней единым целым, стереть те десять лет пустоты. И она отдалась этому импульсу целиком, без остатка, позволяя прошлому и настоящему слиться в один бесконечный, ослепительный миг страсти, после которого ни один из них уже не сможет стать прежним.