Не твоё

      Туман, пришедший с холмов, окончательно поглотил сад, превратив раскидистые клёны в серые, невнятные тени. В доме воцарилась та вязкая, душная тишина, которая обычно предшествует катастрофе. Тэхи стояла в кабинете отца, прислонившись лбом к холодному стеклу. На ней был строгий вельветовый костюм цвета графита — её броня, её попытка вернуть контроль над рассыпающейся реальностью.       Дверь за спиной открылась без стука. Она не обернулась. По запаху — горьковатому, с нотками сандала и едва уловимого табака — она знала, кто вошёл.       — Тэхи, нам нужно поговорить, — голос Чимина был тихим, но в нём вибрировало напряжение, от которого по её коже пробежал мороз.       — Нам не о чем говорить, Чимин-ши, — она намеренно выделила официальное обращение, не отрывая взгляда от тумана за окном. — Всё, что нужно было сказать, было сказано десять лет назад твоим молчанием. А то, что произошло вчера… мы договорились считать это ошибкой.       Чимин подошёл ближе. Он не касался её, но она чувствовала исходящий от него жар. В отражении стекла она видела его силуэт: высокий, подтянутый, с копной светлых волос, которые сейчас казались почти пепельными в приглушённом свете.       — Я не могу просто так это оставить, — он резко развернул её к себе за плечи. Его голубые глаза, обычно мягкие, сейчас лихорадочно блестели. — Я не знаю, что на меня нашло вчера. Безумие, импульс, месть времени… называй как хочешь. Но когда я коснулся тебя, я понял одну вещь.       Он замолчал на мгновение, его челюсть напряглась.       — Я всё ещё чувствую то тёплое чувство к тебе, Тэхи. Спустя десять лет, спустя тысячи километров и сотни других лиц. Это чувство никуда не ушло. Оно просто ждало своего часа под кожей.       Тэхи почувствовала, как внутри неё закипает ярость — защитная реакция на ту невыносимую правду, которую он озвучил. Она резко сбросила его руки со своих плеч.       — Ты не имеешь права! — её голос сорвался на шёпот, полный яда. — Ты не имеешь права приходить сюда спустя десятилетие и рушить то, что я строила по кирпичику! Ты забываешь о главном, Чимин. У тебя в другом городе жена, которая тебя любит. У меня — жених, который готов ради меня на всё.       Она сделала шаг вперёд, почти упираясь пальцем в его грудь, туда, где под тонкой тканью рубашки бешено билось его сердце.       — Где ты был, когда я задыхалась от боли? Где ты был, когда я училась жить заново, ненавидя каждую серебряную деталь этого проклятого кулона? Ты уехал. Ты выбрал свою жизнь. А теперь ты хочешь забрать и мою? Ты эгоист, Пак Чимин. Уезжай. Уезжай немедленно, пока я не рассказала Джунхо всё и не превратила твою «идеальную» жизнь в пепел.       Чимин не отступил. В его взгляде промелькнула такая глубокая, безнадёжная тоска, что на мгновение её гнев дрогнул.       — Если я уеду сейчас, я потеряю тебя навсегда. Во второй раз, — прошептал он. — И в этот раз я не уверен, что смогу с этим жить.       — Ты уже терял меня, когда не попрощался, — Тэхи вскинула голову, её карие глаза сверкнули иронией, за которой скрывались слёзы. — Сейчас ты просто возвращаешь долги. Уходи, Чимин. Мой выбор сделан. Моя жизнь принадлежит надёжному мужчине, который не убегает.       Чимин замер. В его голове происходила мучительная борьба. Он смотрел на эту женщину — дерзкую, сильную, невероятно красивую в своей ярости — и видел в ней единственный смысл своего пребывания в этом городе.       Разрушить жизнь Соён? Женщины, которая не виновата в его старых грехах? Разрушить будущее Тэхи, лишить её стабильности, которую она так ценит? Или трусливо сбежать снова, оставив после себя лишь горечь и запах гари?       Он подошёл к двери, взялся за ручку, но остановился.       — Я уеду, Тэхи. Но не потому, что я тебя не люблю, — он обернулся, и в его голубых глазах застыло окончательное, трагическое понимание. — А потому, что ты заслуживаешь того покоя, который я никогда не смогу тебе дать.       Он вышел, плотно закрыв за собой дверь. Тэхи осталась одна в пустом кабинете. Она смотрела на свои руки — они дрожали. Туман за окном начал рассеиваться, открывая вид на дорогу, по которой он должен был уехать.       Она требовала его ухода, она жаждала его исчезновения, но почему сейчас, когда он согласился, в груди образовалась такая пустота, словно из неё заживо вырвали сердце?       «Это правильный выбор», — убеждала она себя. Но серебряный кулон на её шее вдруг стал невыносимо тяжёлым, словно превратился в надгробный камень над их невозможной любовью.