В Токио нынче тепло

­­­Понедельник знаменуется не только началом новой учебной недели, но и днём рождения Чимина. Сегодня Паку исполнялось восемнадцать лет. По результатам голосования ребята решили начать поздравление во время обеденного перерыва, потому что из-за отсутствия в школе именинника на протяжении последних дней, они так и не договорились: где будут праздновать этот знаменательный день и, вообще, будут ли? Внутреннее предчувствие Чонгука подсказывало, что никакого праздника не будет. Чону было некомфортно осознавать, что он является той самой причиной, из-за которой их компания не соберётся, чтобы вместе поздравить Чимина в неформальной обстановке. С признания Пака в своих чувствах прошло уже три дня. И на протяжении всех этих гребаных дней Чонгук не переставал думать о Чимине. Под черепной коробкой бились разные противоречивые мысли, сражаясь друг с другом, норовя свести Чона с ума. Одна сторона сознания, руководствовавшаяся рациональным подходом, считала, что он сделал всё правильно. Ведь парень не должен испытывать чувства к другому парню. И в том, что Чимину понравился Чонгук, виноват лишь только Пак. Все эти чувства абсолютно неправильные, противоречащие устоям общества. Другая же сторона сознания болезненно изнывала, а в области сердца чувствовалось неприятное давящее ощущение. И казалось, что, если Чонгук примет чувства Чимина, дав им шанс, то в груди не будет болеть, станет спокойно. Но Чону не мог нравиться Пак, потому что ему всегда симпатизировали девушки, пусть в которых он и никогда не влюблялся, но ему было всегда приятно смотреть на представительниц прекрасного пола, к парням же Чонгук всегда был абсолютно холоден, никогда не рассматривал их в качестве объекта своего внимания. Однако с возвращением Чимина из Флориды всё кардинально изменилось. Чонгуку нравилось наблюдать за Паком, изучающе скользить взглядом по его лицу, телу, каждый раз подмечая, что старший выглядит чудесно. Объятия Чимина ощущались, как одно из самых приятных действ, которое только совершал Чонгук в своей жизни. Чону хотелось рисовать старшего, запечатлеть лучезарную улыбку на обычном листе бумаге с помощью простого карандаша. Ему нравилось слушать голос Чимина, ему так сильно хотелось узнать о старшем больше. Неужели всё это и было зарождением неправильной симпатии… влюблённости? Чонгук не мог ответить на этот вопрос, потому что никогда не испытывал похожих чувств. Все эти ощущения были так чужды, но одновременно приятны. В одном Чонгук был точно уверен, он хотел увидеть Чимина снова. Так сильно хотел. Ещё никогда ни по кому в своей жизни он не скучал так сильно и тоскливо. В столовой за давно помеченным столиком ребята собираются немного раньше, чем обычно. Даже Хосок присоединяется ко всем, потому что срок наказания наконец-то закончился, и теперь он в полной мере мог проводить свободное время от учебы и встреч с друзьями с Соён. Только вот за столом не было виновника сегодняшнего торжества — Чимина. Чонгуку было очень некомфортно из-за этого. Внутри него разрасталась волна ненависти к себе, потому что он считал, что Пака нет, потому что тот решил избегать их компанию, потому что в ней есть Чон. — Кто-нибудь сегодня видел Чимина в школе? — взволновано спрашивает Намджун. — Да, он сегодня в школе. Мы вместе сидели на литературе, — отвечает Юнги. Он направляет свой взгляд на Чонгука. И Чону хочется в этот момент просто-напросто провалиться сквозь землю, потому что он понимает, что Мин вероятно осведомлён в том, что произошло пятничным вечером. — Наверное, Чимин решил покурить в начале перерыва, — предполагает Хосок. Чонгук хочет надеяться, что Чимин и вправду решил выйти покурить, а не пришёл к выводу, что будет избегать любых собраний компании. Спустя пять минут именинник всё-таки появляется в поле зрения Чонгука. Его сердце болезненно ухает, когда он встречается взглядом с Паком, но тот сразу же переводит взгляд в другую сторону, избегая. «Чимин просил не реагировать на него так, как я это обычно делаю», — в голове проносится мысль. Однако Чонгуку так сложно перестроится, потому что на протяжении полутора месяцев он не мог оторвать взгляд от Чимина, не мог сдержать смущение. И сейчас не может… и не хочет. — С днём рождения, Чиминна! — произносят хором ребята, когда Пак подходит к столику. Юнги торжественно от лица всех вручает имениннику собрание кассет с дискографией Нирваны, на этот подарок пришлось также серьёзно всем раскошелится, но благо, что денег, сэкономленных со школьных обедов, хватило, чтобы порадовать друга. Глаза Чимина удивлённо округляются, когда он понимает, что ему подарили, губы расплываются в улыбке. — Спасибо! — восторженно произносит он. — Я даже мечтать о таком не мог. — Слушай на здоровье! — восклицает Тэхён. Дальше следуют привычные объятия с именинником и продолжение поздравления. Когда же очередь доходит до Чонгука, его дискомфорт повышается в разы. Он обнимает Чимина, кажется, слишком крепко, но в ответ получает лёгкое прикосновение… Именно так Пак обнимал всех, но не Чонгука. И Чону хочется в этот момент вовсе расплакаться, потому что ему не хватает этих долгих крепких объятий с Чимином, в которых он вдоволь мог насладиться сладким ароматом персика с терпкими отголосками табака. — С днём рождения, хён, — сдавленно шепчет Чонгук. — Угу, — тихое ничего не выражающее. В этот момент Чонгуку становится ещё хуже. Ему кажется, что он лишился чего-то важного, о важности которого даже и не предполагал вплоть до сегодняшнего дня. По окончании ритуала объятий, все рассаживаются по своим местам. Чимин садится на против Чонгука, но больше на него совершенно не смотрит, будто бы младшего вовсе нет за этим столом, словно он грёбанное пустое место. Внутри Чона всё болезненно скручивается, он не ожидал, что ему будет настолько тяжело испытывать отрешённость Пака. В голове Чонгука начинают мелькать разумные мысли, объясняющие такое поведение Чимина. Раньше старший был с ним настолько мягок, потому что ожидал, что шансы получить взаимность на свои чувства у него всё-таки есть. Теперь же, получив отказ, Пак начал вести себя по-другому, потому что должен побороть свои невзаимные чувства. Но почему Чонгуку так больно внутри испытывать исцеляющую отрешенность Чимина? — Сегодня мы собираемся праздновать твой день рождения? — Сокджин ехидно прищуривается и улыбается, тем самым показывая, что он не рассчитывает получить отказа. — Да, конечно, — спокойно произносит Пак. — Мне всё-таки восемнадцать лет. Давайте, отметим на пляже в нашей беседке. Пиво полностью с меня! — восклицает он. В компании сразу же поднимаются радостные возгласы, и только лишь мимика Чонгука остаётся неизменной. Он всё также смотрит на Чимина, томительно ожидая момент, когда Пак всё-таки посмотрит на него. За сегодняшним обеденным перерывом старший ни разу не одаривает Чонгука своим взглядом, даже не обращается к нему, словно того вовсе и нет за столом.

***

— До одиннадцати! Не позже! — Чонгук слышит оклик матери, доносящийся с кухни, когда он обувает кроссовки. — Хорошо, мам! На самом деле, Чонгук вовсе не хотел идти на пляж на празднование дня рождения Чимина. Ему подавно хватило отрешённости старшего вовремя обеденного перерыва. Однако Чонгук не мог отказаться, потому что Чимин всё-таки был его другом и ребята явно всполошились бы в догадках, что случилось между этой парочкой. Чону совершенно не хотелось, чтобы его друзья знали об истинной причине раздора между ним и Паком. Ещё совсем недавно Чонгук был против секретов в их компании, теперь же он надеялся, что его тайна никогда никому не будет известна. — Я прослежу, чтобы ты много не пил, — произносит Хосок, уже ожидающий брата. В этот раз они вместе пойдут на пляж, и Чонгуку от этого факта становилось немного легче. Хотя бы на протяжении дороги он будет слушать рассказы о Соён, а не тухнуть в своих размышлениях о Чимине. — Да, я помню. Одна баночка, ни больше, — с улыбкой отвечает Чонгук, беря в руки рюкзак, в котором помимо всякого бесполезного барахла и необходимых вещей лежал ещё портрет Чимина. Пусть Чон совершенно не понимал, в каких обстоятельствах вручит его, да и вообще нужно ли дарить его Чимину? Однако Чонгук так хотел отдать лично в руки часть своей души и творчества Паку, который ещё несколько дней назад агитировал его показывать свои труды.

***

Празднование дня рождения Пака проходило очень тухло… для Чонгука. Остальные же были навеселе, выпивая по второй, а кто-то уже и по третьей баночке пива. Чонгук же довольствоваться одной баночкой, растягивая удовольствие, наблюдая за друзьями. Все вели себя абсолютно, как и раньше: Тэхён и Юнги сидели, практически в объятиях друг друга; Намджун, Сокджин, Хосок и Чимин играли в карты… А Чонгук… он весь грёбаный вечер смотрел на Пака и не мог оторвать от него взгляд. Каждую чёртову секунду он надеялся, что Чимин посмотрит на него, одарит тёплым взглядом и улыбнётся… Но нет. Пак также всем видом показывал, что Чонгука больше не существует для него. Когда Чон пятничным вечером отверг чувства Чимина, надеясь сохранить между ними дружбу, он совершенно не предполагал, что всё так обернётся. — Чиминна, как там дела с твоими отношениями? — внезапно спрашивает Сокджин, когда заканчивается очередная игра в карты победой Чимина. Его голос уже пьяно плывёт. Чонгуку в этот момент хочется вовсе вжаться в лавочку, слиться с ней воедино. Почему Джин вспомнил об этом сейчас, когда все пьяные, кроме Чона? Чимин тихо усмехается, закусывает губу, и впервые за этот проклятый день смотрит на Чонгука. И в этом взгляде Чон больше не видит тепла, уюта, только лишь колкую отрешённость. — Скажем так… я был отвергнут, — произносит Пак, его голос звучит на удивление спокойно, словно он на протяжении всех этих дней репетировал этот ответ. — Парнем? — уточняет Сокджин. Чонгук чувствует, как ему становится от этого добавочного вопроса дурно. Ему хочется вовсе исчезнуть, уйти отсюда, чтобы не испытывать этот накатывающий стыд. — Парнем. Чонгук нервно проглатывает подкативший ком к горлу. Ему совершенно не хотелось, чтобы затронутая тема разговора развивалась ещё сильнее. Чимин же не расскажет их секрет? Чонгук совершенно не готов, чтобы другие ребята узнали о том, что между ними произошло пятничным вечером. — Хён… ты только не расстраивайся, — в разговор подключается Тэхён. — Ты непременно ещё встретишь своего человека… Вот мы с Юнги-хёном… — Ким берёт ладонь Мина и крепко сжимает её. Чонгук совершенно не ожидал, что вопрос Сокджина перейдёт во внезапное признание Юнги и Тэхёна в своих отношениях. — Встречаемся мы, — продолжает Юнги. — Думаю об этом и так все знают. Все ребята и даже Чонгук одновременно кивают, только лишь Хосок удивлённо округляет глаза, приоткрывая рот. — Я не знал! — восклицает Хосок. — Как так получилось… — Ты слишком сильно был погружён в свои отношения с Соён, и не заметил элементарного… — произносит Юнги, закатывая глаза. — Что я ещё мог не заметить? — с издевкой спрашивает Хосок. И в этот момент Чонгук видит, как пьяный взгляд Юнги сначала скользит по Чимину, затем устремляется на него. Чон понимает, что лучшее решение в этой сложившейся ситуации, — отступление. Он должен пойти домой, чтобы не слышать возможные пьяные разговоры о себе. Тем более, время постепенно приближалось к десяти вечера, и в любом случае, он скоро должен будет начать собираться. — Ничего, только лишь наши отношения с Тэхёном, — с улыбкой произносит Юнги. — Ладно… — недоверчиво тянет Хосок, делая ещё один глоток пива. — Ребята, я пойду уже домой… Всё-таки мама меня отпустила с условием, чтобы я вовремя вернулся, — выдыхает Чонгук, вставая со стола. Он берёт в руки лежащий рядом рюкзак, в котором находился портрет Чимина, который он так и не смог отдать. Плевать. Сейчас Чону нужно побыстрее ретироваться, чтобы не стать снова мишенью для пристального взгляда Юнги. — Уже? — грустно произносит Намджун. — Мой брат примерный сын, так что вы все должны поддержать его! — восклицает Хосок. — Пока, ребята, — Чонгук неловко поднимает руку, растопыривая пальцы ладони, в знак прощания. — Пока! — произносят все в один голос, и только лишь Чимин в этот момент никак не реагирует, он просто пьёт пиво и даже не смотрит на Чонгука. Чон на прощание печально улыбается и разворачивается, чтобы друзья не увидели рвущиеся наружу негативные эмоции. От холода Чимина было настолько тошно, что хотелось вовсе выть. За этот чёртов день Чонгук столько раз испытал болезненных уколов, которые так точно наносил ему Пак, что у младшего больше не осталось сомнений в том, что природа его интереса к личности Чимина вызвана обычной романтической симпатией. Да, неправильной. Да, к парню. Чонгук считал себя самым настоящим глупцом, потому что он сам всё испортил. И теперь сам же и страдал. Пляжный песок под ногами так противно проваливался, забиваясь в кроссовки. С каждым шагом шум, исходящий от беседки становился всё тише. Чонгук же думал о признании Юнги и Тэхёна. У них получилось принять друг друга. Они не побоялись испортить дружбу между ними из-за неправильных чувств, и теперь обрели нечто большее. Пусть Чонгук и не был хорошо осведомлён об отношениях Юнги и Тэхёна, но он знал, что эта парочка проводит друг с другом практически каждый вечер, прикрываясь совместным прохождением видеоигр на приставке. Значит, в их отношениях всё относительно стабильно. Если бы Чонгук сразу понял природу своей мании к Чимину и ответил бы на чувства старшего взаимностью, получилось ли бы у них построить что-то похожее? Чон уже об этом никогда не узнает, потому что сил и смелости у него никогда не хватит, чтобы подойти к Паку и признаться в том, что он тоже чувствует к нему что-то похожее на влюблённость. Потому что даже по гребанному телефону у Чонгука хватило смелости на чёртовых пятнадцать слов. Да и вообще, навряд ли теперь Пак захочет слушать Чона. Чонгук сделал свой выбор пятничным вечером, и он оказался неправильным. — Стой! — из мыслей Чона выводит знакомый голос. Он останавливается и оборачивается. Взгляду Чонгука предстаёт бегущая запыхавшаяся фигура Пака. Зачем он бежит? Для чего? У Чонгука сердце кажется в пятки падает. Если не сейчас, то он никогда больше не решится сказать, что он хочет попробовать развить эти странные чувства, поселившиеся внутри него. Пусть, он не уверен, что всё получится. Чимин останавливается, чуть ли не спотыкаясь, возле Чонгука. Старший опирается ладонями в колени и глубоко дышит, пытаясь прийти в себя. И за эти мгновения Чон понимает, что шанс всё исправить есть. Наконец-то придя в себя, Чимин выпрямляется. Их взгляды встречаются, и в глазах Пака Чонгук больше не видит холода, только непонимание. — Зачем ты продолжаешь смотреть на меня так? — выдыхает Пак, его голос пьяно дрожит. — Я же просил тебя больше не давать мне поводов надеяться. Или тебе нравится играть с моими чувствами? Это же так забавно насмехаться над парнем, который влюблён в тебя! — он выпаливает это слишком быстро. — Ты хочешь, чтобы я выбил из тебя силой желание насмехаться надо мной? Чонгук совершенно не понимает, как Чимин мог прийти к выводу, что он насмехается над чувствами. В мыслях младшего не было ни намёка на осуждения чужих чувств, пусть и не принятых в общих кругах. К тому же, самому Чону так сильно нравится смотреть на старшего, испытывать смущение, когда их взгляды пересекаются. Это тоже непременно осудило бы традиционное большинство. — Я… не… — и Чонгуку так сильно хочется сказать всё, что он думает, но язык предательски заплетается, а в мыслях полная неразбериха — стоило ему всего лишь открыть рот. — Что ты? Не насмехаешься? Или что? Чонгук крепко сжимает ладони в кулаки, в попытках собраться. Он глубоко дышит, надеясь, что это поможет. Однако гипнотизирующий взгляд Чимина, направленный на него, совершенно мешал сосредоточиться. Чонгук так сильно не волновался даже, когда рассказывал наизусть стих у доски. А стихи он ненавидит всей своей душой. У Чона хватает фантазии только лишь сделать шаг в сторону Чимина и заключить того в крепкие объятия. В нос Чонгука сразу же ударяет сладкий запах персиков, смешанный с табаком. Это немного успокаивало. В объятиях Пак постепенно обмякает и уже спустя несколько секунд Чон чувствует чужие приятные ладони, забирающиеся под рюкзак и оказывающиеся на спине. — Зачем ты мучаешь меня… — слышится тихий шёпот на ухо. — Кажется… — Чонгук проглатывает подкативший ком к горлу. — Ты мне тоже нравишься… я так сильно не уверен… — и Чон думает, что сейчас несёт сплошную чушь, которая может усугубить сложившуюся ситуацию ещё сильнее. — Точнее… я никогда ни к кому не чувствовал симпатии, но ты, хён, заставляешь моё сердце биться чаще… — мысли в голове Чонгука, словно запутанный клубок. — Мы могли бы попробовать. Чонгук судорожно хватает ртом воздух. Волнение полностью охватывает его, и он начинает чуть ли не дрожать в объятиях Чимина. Хватка ладоней Пака становится ещё крепче, и он чуть ли не вжимает их тела друг в друга. — Успокойся, Чонгука… — наконец-то выдыхает Пак. — Хорошо, мы попробуем… но только тогда, когда я протрезвею, — усмехается он. — А сейчас тебе нужно идти домой, твоя мама будет ругаться, если ты опоздаешь. — Но я так не хочу отпускать тебя. — Ты даже не представляешь, насколько я не хочу. И они стоят ещё на протяжении нескольких минут, обнявшись. Прохладный ветер, дующий с моря, развивает волосы. Отдалённо слышны голоса ребят из беседки. В голову Чонгука лезут неприятные мысли о том, что подумают парни? Чимин просто ушёл с празднования его же дня рождения, чтобы остановить Чонгука. А теперь они обнимаются, и если приглядеться, то это очень хорошо видно с сидений беседки. Однако Чонгуку сейчас всё равно. Он так сильно скучал по объятиям Чимина. Прошло всего лишь три дня с пятничного вечера, а по ощущениям словно целая вечность. — Тебе всё-таки нужно идти, — нехотя произносит Пак, разрывая их объятия. — Хорошо, хён, — Чонгук кивает. Он понимает, что, если он задержится, то мама будет очень злиться и может снова наказать домашним арестом. Теперь же Чонгуку совсем не хотелось сидеть дома, потому что он и Чимин договорились попробовать. — С днём рождения. — Спасибо. После того, как они прощаются и расходятся, Чонгук понимает, что он забыл отдать Чимину нарисованный портрет. Однако Чон успокаивает себя мыслью о том, что они договорились попробовать… правда неизвестно, что из этого выйдет? Однако у них ещё обязательно будет время наедине, и тогда Чонгук наконец-то подарит Чимину портрет. С мягкой улыбкой на губах Чон снимает свой рюкзак, чтобы достать плеер. Он так не загрузил на него песни Нирваны из-за того, что домашний компьютер был занят на протяжении всех выходных отцом, поэтому придётся довольствоваться тем, что есть. Однако Чонгук непременно это сделает, окунётся в мир музыки, которая нравится Паку. Чон надевает наушники, нажимает кнопку «плей», накидывает рюкзак на одно плечо. В ушах начинает играет мелодия гитары, которая постепенно перерастает в бас, когда в записи появляется женский голос, Чонгук вовсе еле сдерживается, чтобы не начать подпевать любимой песне. Всё внутри Чонгук трепещет от предвкушения следующей встречи с Чимином. Интересно, с чего они начнут пробовать построить… отношения? Это же так называется и у парней? И это так странно было осознавать, что первый опыт Чонгука в качестве партнёра пал на другого парня, к тому же по совместительству давнего друга, но, несмотря на это, Чон был очень счастлив этому. К тому же, он сможет узнать о Чимине намного больше, чем другие ребята, даже больше, чем Юнги, который являлся лучшим другом Пака. Хотя… смысла ревности к Мину уже не было.

The Cranberries — Zombie