Жена колдуна

— А вы умеете? — А тебе показать? — с хищным оскалом спросил Салгерн в ответ. Он уже ждал, когда его женушка отвернется, забьется подальше в угол. Может быть, расплачется даже. А она вдруг кивнула. Взметнулись и опали на узкие плечи волосы, на щеках румянец ярче выступил. А он так и сидел напротив нее как истукан. — В первую ночь… я знаю, это больно бывает… — голосок у нее дрожал, сбивался, но она упрямо продолжала: — Но если вы можете как-то… чтобы не так больно… вы же колдун… вы все можете… Салгерн усмехнулся. Вот уж и вправду темное колдовство — к невинной деве под подол залезть! — А не побоишься? — он склонил голову набок, разглядывая ее. — С колдуном-то? Она резко, отчаянно мотнула головой. Смелая какая. Несколько льняных прядей упало на лицо. Салгерн сдавил пальцами виски, прислушиваясь к собственному чутью, помедлил и вытянул из знака святой веры изрядно помятый Баюн-лист. Юная жена растерянно уставилась сначала на него, затем на лист и снова на него. — Не бойся, не отрава. Съешь это перед церемонией, — объяснил он, заглянул в глаза, пытаясь разгадать, что за мысли бродили в этой беспутной головке, и придвинул лист к ней ближе. — Да смотри разжуй хорошенько. И больно не будет. — Вы очень добры, Ваша Светлость. — Да просто сама доброта… — ехидно протянул Салгерн. Она двумя руками забрала со стола лист и затеребила в пальцах точно так же, как до того перебирала рукава рубашки. Салгерн накрыл ее пальцы ладонью, остановил ее и вытянул из сжатых пальцев несчастный лист. — Потом возьмешь. А то ты его до ночи в пыль перетрешь. — Простите, Ваша Светлость… — снова стыдливо вжала она голову в плечи. — Довольно этих светлостей, — перебил он ее, — зови меня Салгерном. Или Салли… — Но как же… Салгерн не дал ей договорить, схватил за запястье и дернул на себя так, что бедняжка только охнула, упала к нему на колени и неловко ткнулась носом ему в шею. — Я муж тебе теперь, — зашептал он вкрадчиво, нарочно понизив голос, — титулы между нами ни к чему. Я ведь не зову тебя светлостью или миледи, мм? Она поерзала у него на коленях, попыталась отодвинуться, но Салгерн твердой рукой удержал ее на месте. Наморщив лоб, он припомнил ее имя и у самого уха прошептал: — Мэвилейн. Ты должна довериться мне, — он провел рукой по ее ноге и потянул вверх ритуальную рубаху, свисавшую до пят. — Ты ведь не хочешь, чтоб ночью больно было? Она снова помотала головой. И Салгерн, бесстыдно пользуясь ее замешательством, потянул ткань ещё выше. Показались ее голые коленки. Салгерн обвел большим пальцем косточку и накрыл ладонью, давая время привыкнуть. Мэвилейн вздрогнула, повернула к нему голову, мазнув случайно носом по его щеке. От ее доверчиво распахнутых глаз, как у зайчонка заплутавшего, под ребрами кольнуло. — Разве не должно до ночи ждать? — прошептала она. Теплое прерывистое дыхание щекоткой прошлось по щеке. — Тебе лучше до ночи ко мне привыкнуть, — спокойно ответил он и слегка сжал пальцы на ее бедре, отчего она вся сжалась и плотно стиснула ноги. — Я не смогу посреди ритуала тебя успокаивать. Сам король поторапливать будет. Мэвилейн кивнула, но коленки так и сжимала, будто на смерть собралась за невинность свою стоять. В другой вечер он бы, может, и поразвлекся с этой пугливой пташкой. Но время беспощадно утекало сквозь пальцы. Солнце за узким окном уже клонилось к закату, и багряные лучи румянили сильнее ее нежную кожу. Одной рукой Салгерн погладил невесомо ее щеку, другую же так и держал на голом бедре, не давил, но и не выпускал. — Не так уж и страшно, а? Бедняжка сначала кивнула, затем мотнула головой, наконец потупилась беспомощно. Салгерн нагнулся и коротко куснул открытую, как напоказ подставленную шею. Мэвилейн вскрикнула, и он тут же скользнул рукой выше по бедру. — Вот так, хорошая моя, доверься мне, — нашептывал он, пока проталкивал пальцы в неподатливый вход. — Тебе нечего бояться со мной. Мэвилейн всхлипывала, постанывала тихонько и тут же кусала губы, пытаясь сдерживаться. Салгерн краем глаза следил за раскрасневшимся лицом и продолжал ласкать пальцами, чтоб наперед приучить к грядущей ночи.

***

Ночь подкралась куда быстрее, чем хотелось. Все в тех же опостылевших ритуальных рубахах они стояли вдвоем посреди мрачного зала. Давили со всех сторон глухие каменные стены. По полам сквозняк тянулся, холодном облизывая босые ноги. Мэвилейн неожиданно нащупала его ладонь и сжала двумя руками. Салгерн только хмыкнул, но отталкивать не стал, погладил ее дрожащую ручку большим пальцем. Служитель неторопливо, оскорбительно спокойно зажигал свечи и листал древний фолиант, готовился к обряду. Салгерн, скривив губы, окинул угрюмым взглядом каменное возвышение. Служитель как раз набросил поверх камней белую простыню. — И чем же вам всем обычные постели не ко двору? — ворчливо пробормотал Салгерн. — Обычаи не дозволяют, — даже не взглянув на него, откликнулся служитель. Вокруг тем временем сгущалась толпа. Придворные полукругом обступали каменное ложе, шептались, посмеивались. Вот прошло волнение, толпа расступилась, и вперед прошел сам король. — О, час уединения не прошел даром, — с похабной улыбочкой протянул правитель. — Надеюсь, нас ждет прекрасное зрелище, раз наши голубки успели так сблизиться! Придворные услужливо расступились. Салгерн сжал челюсти так, что желваки заходили, и сам не заметил, как сжал руку жены. — Мы собрались здесь, чтоб эти две души перед богами и людьми подтвердили принесенные у алтаря клятвы! — утробным, торжественным голосом завел служитель. Свидетели из почтения к нему притихли. Тихонько потрескивали свечи. Сильнее потянуло сквозняком. Мэвилейн прильнула к мужу и не сразу опомнилась, когда ей указали на каменное ложе. Прислужники подкрались бесшумно, как тени, и подвели ее вплотную. Она замешкалась, но легла наконец. Салгерн шагнул ближе, склонился над ней и отвел со лба светлые прядки. — Закрой глаза и подумай… о доме своем, — прошептал он у самых ее губ, — все скоро окончится. Она зажмурилась, но спокойной нисколько не выглядела. Впрочем, Салгерн и не ожидал. Он неловко подобрал полы своей рубахи, приподнял почти до самых бедер, не открывая, впрочем, самого срама, и залез на каменное ложе. Холодом кольнуло колени. За спиной уже начинал подниматься ропот, смешки, жалко замаскированные под кашель. Спину прожигали жадные, бесцеремонные взгляды. Он покосился на свидетелей, которых набилось десятка три, скрипнул зубами и перевел взгляд на несчастную свою жену. Переполз повыше и отпустил свой подол, так что он лег поверх ее бедер. За спиной у него раздался разочарованный стон. Салгерн осторожно, стараясь не навернуться с каменного возвышения, потянул вверх, на бедра, край ее рубахи, пока наконец ее горячая кожа не коснулась его ног. Он передвинул осторожно колено, сдвинул ее ногу, так что она свесилась с каменного возвышения. Голая женская ножка мигом вызвала в толпе гул и разноголосье. Салгерн одной рукой торопливо, в несколько размашистых движений, привел себя в готовность. Кровь наконец прилила, куда следует. Чувствительная плоть уперлась в скользкий, но все же слишком тесно сжатый вход. С тяжким вздохом Салгерн практически лег на жену, опираясь на выставленный локоть, накрыл ее своим телом. — Помнишь, как ты извивалась у меня на коленях? Помнишь мои пальцы внутри? Об этом подумай, — зашептал он, — нет никого. Мы одни в спальне, и ты извиваешься у меня на коленях, пока я ласкаю тебя… Он опустил руку и приласкал ее отзывчивую плоть. Девица задышала чаще. Он медленно подался вперед, тесный вход понемногу раскрывался ему навстречу, точно робкий, едва раскрывший лепестки бутон. Но не та была ночь, чтоб ждать, пока его нежная жена расцветет. Салгерн сильнее налег на локоть и другой рукой смял ее грудь, сдавил в пальцах торчащий сосок. Девица охнула, и он наконец вошел до предела. Одним рывком сорвал последнюю преграду. На секунду он и сам позабыл о свидетелях, о долге. Жена его была сладка, как вешний мед, и велико было искушение поддаться похоти, овладеть ею как должно. Но Салгерн стиснул зубы, протяжно выдохнул через нос и отодвинулся. Когда он поднимался, в белую постеленную ткань уже впитывались алые капли. Он спешно прикрыл наготу жены рубахой, спустился с каменного ложа сам и быстро, не задумавшись даже, подхватил ее на руки, прижал к себе. — Не слишком-то впечатляюще, Салгерн, — протянул ехидно король у него за спиной, — от выдающегося темного колдуна все ждали большего. — Как видите, обвинения ложны, Ваше Величество, — нарочито невинно ответил тот и отступил от каменного возвышения. Между тем настоятель подошел к застеленному ложу, растер между пальцами тот кусочек ткани, где осталась кровь, и поднял простыню высоко над собой. — Брак свершен. Клятва истинна. Салгерн коротко выдохнул с облегчением и уже развернулся к выходу, как вдруг ребра сдавило будто тисками. Он охнул, пошатнулся от боли и бездумно схватил крепче свою жену.