Жена колдуна

Салгерна скрутило от боли, перед глазами все помутилось. Он с трудом сфокусировал взгляд, плывущий от боли. Король поглядывал на него в недоумении. Его придворные и того меньше понимали. Служитель шагнул было к Салгерну, но тот резко отшатнулся и шагнул в сторону дверей. — Мы… можем идти? — хрипло, сдавленно выдавил он и, не дожидаясь ответа, на подгибающихся ногах потащился к дверям. Мэвилейн, робкая его женушка, жалась к его груди. Ее руки трепетно цеплялись за его плечи. В другой момент было бы даже мило, но боль, что жгла его грудь насквозь, перебивала все остальное. Высокие мрачные стены древнего храма сливались в невнятное пятно. Уже в дверях он осознал, что дальше рискует и жену уронить, и сам грохнуться. Тяжело дыша, Салгерн пихнул ногой двери, вырвался на воздух и опустил Мэвилейн. Морозный ночной воздух ударил в лицо, и он вдохнул жадно. — Ты… что-то случилось? — Мэвилейн заглянула в его перекошенное лицо, положила руку на грудь. Стоило ей прикоснуться, и боль с утроенной силой разгорелась. Салгерн зарычал, точно дикий зверь, и она пугливо отшатнулась. Огромные, широко распахнутые глаза вытаращились на него. Но сил не было ни слова выдавить. Салгерн сполз по стене и уселся на грязных стертых камнях. Надо было встать. Убраться подальше от храма и потом уже разобраться, что за нечисть выгрызала ему грудь. Он пытался припомнить слова ритуала, жесты короля… как вдруг что-то прохладное, шероховатое ткнулось в губы. Он нахмурился, с трудом вгляделся: его женушка упрямо проталкивала что-то ему в рот. Салгерн сомкнул зубы, и на язык брызнул знакомый горьковатый сок. Язык холодом кольнуло. Бездумно он задвигал челюстями, и боль наконец отступила. Измученное тело обмякло. Он сам не заметил, как уронил голову на колени своей жене. — Помогло? — шепотом спросила она. — Помогло… — устало выдохнул Салгерн, прикрыл глаза и усмехнулся. — Глупенькая. Я ведь тебе баюн-лист отдал… ты почему не съела? Ведь больно же… — Мне с вами не больно. Ему и глаза не нужно было открывать, чтобы сказать с уверенностью, что девица вся раскраснелась. Не больно с ним, ишь какая. Он слегка потерся щекой об ее теплые ноги. — Тогда выкать мне перестать, — пробурчал он, — не больно ей, поглядите. Не дело было валяться под стенами храма. На голову мягким теплом легла рука, пробежались женские пальчики по волосам. Тепло от этой руки разливалось по телу. Дыхание выравнивалось, мерно приподнималась и опадала грудь. Салгерн не собирался засыпать, уж точно не так… но веки сомкнулись теснее. Мир померк.

***

Салгерн не хотел просыпаться. Ему снился чудесный сон. Будто б девица какая-то пожелала его в мужья взять, прямо с плахи стянула. Хорошенькая девица, славная. И руки у нее были нежные-нежные, и губы сладкие. Он вовсе не хотел открыть глаза и увидеть снова опостылевшую темницу, поросшие мхом стены и мерзкую рожу охранника. На что ему, жалкому смертнику, просыпаться? Салгерн крепче смежил веки, изо всех сил цепляясь за сладкий, нелепый сон. Такой яркий, что до сих пор самой кожей он будто чувствовал легкие, трепетные прикосновения. На лоб теплым облачком легло чужое дыхание. И Салгерн зажмурился крепко-крепко, потянулся к обманчивому теплу. — Неужто дрыхнет до сих пор? — пробасил грубый мужской голос. Салгерн поморщился, завозился и вцепился двумя руками в подвернувшуюся ткань. Не желал он ни видеть, ни слышать никаких стражников. — Да тише же, дядюшка! Всяких снов Салгерн перевидал за свою жизнь, и темных, и колдовских, и вещих. Но не бывало таких, которые б наяву заговорили. Он распахнул глаза, уставился на испуганное личико напротив и сам едва не заорал. Не сон! Да как такая ересь могла быть в реальности! — Что еще… где я? — хрипло со сна спросил он, нахмурился и огляделся. Покои были незнакомые, чужие и безвкусные до ужаса. Кругом все в бархате, шелках, тяжелые занавески на окнах и вокруг кровати, позолоты на каждый угол и звериных голов по три на каждую стену. Словно б хозяин измучился, пытаясь всю роскошь в одну спальню впихнуть. Салгерн только глаза закатил. Он знал лишь одного человека, способного на такую дурость. — Герцог Аварно… — Гляди-ка, признал наконец, — снова пробасило над ухом, и на постель у него в ногах плюхнулся грузный лысеющий мужчина с густой темной бородой. — Задал ты нам страху, Сал. Вообрази-то, ни с того ни с сего прямо под дверями храма рухнул. Как подкосило! — Подкосило, да уж… — мрачно протянул тот. Что его подкосило, тоже вопрос хороший. Он припомнил, как в груди свело, и машинально потер рукой. Под ребрами еще отдавалось немного. Он вслушался в странное, надтреснутое чувство, отдававшее в самые кости. Скверная магия. Темная, но таких сортов, что он бы и не полез. — Случилось чего? Не приболел ли? — похлопал его по ноге через одеяло герцог Аварно. — Ежели надобно, так лекаря тебе сыщем. Мы ж теперь семья, как-никак! — И как же это мы семья? — заломил бровь Салгерн, затем помедлил и перевел взгляд на притаившуюся у него под боком женушку, а затем обратно на ухмыляющегося Аварно. — Дай угадаю, ты девицу надоумил на эту чушь? Мэвилейн мигом вжала голову в плечи, а Аварно без тени раскаяния расхохотался во весь свой басистый голос. — Мозговитый ты, Сал, ничего тебя не проведешь, — снова хлопнул он по одеялу, — не то чтобы надоумил, но уж присоветовал. Да и чем плохо? — Чем плохо? — рассерженной змеей процедил тот, скрестил руки на груди и зыркнул на дубоголового герцога исподлобья. — Мне в подробностях тебе растолковать, отчего старик с неприглядной рожей не годится в женихи девицам, которым и двадцати нет? Бесстыдство, а не брак. Он еще не успел договорить, а уже всем телом почувствовал, как вздрогнула и теснее прижалась к нему пугливая женушка. С тяжким вздохом он сдвинул руку, подпуская ее ближе, и приобнял одной рукой за плечи. Девица вжалась ему под бок, что пугливый котенок. — Ну уж, будет тебе ворчать, — миролюбиво протянул герцог Аварно, — вот у меня с шестой женой вышла оказия. Она старшего моего сына на три года моложе. Вот здесь уже неловко сложилось. — Неловко, что жена твоя в покои к этому сыночку наведывается чаще, чем в твои, — фыркнул Салгерн, крепче обхватил прикрытое одной сорочкой плечико жены, унимая дрожь, и бездумно накрыл другой рукой ее бедро. — И весь свет сию оказию полгода обсуждал. — А какая ж в том беда? — пожал плечами герцог, и бархатный камзол затрещал на его мощной широкой груди. — Дело молодое. Да и со всех сторон польза. Старшенького я за дочку барона отдам. Два отменных виноградника и десяток каравелл выручим. А любезная жена, между тем, третьего сына уже мне родила. Вот ты сам рассуди, Сал, ну на что бы мне три внука и ни одного виноградника? А так еще три законных наследника, по государевой службе пойдут. И ни одна свинья притом не скажет, будто б на меня не похожи! Он заливисто, довольно расхохотался. Салгерну же оставалось лишь усмехнуться и закатить глаза. Одна бедняжка Мэвилейн, красная, как разваренный рак, прижималась к нему, отводила глаза стыдливо и, верно, места себе не находила. Салгерн притянул ее по-хозяйски, почти что уложил на себя и неторопливо стал поглаживать по спине. — Твоей хватке только позавидовать, — беззлобно поддел он и больше себе под нос пробормотал: — Почти жалею, что у меня под рукой двадцатилетнего сына не найдется. В сложившейся ситуации был бы весьма кстати. Его женушка вдруг встрепенулась, взвилась на нем дикой кошкой, вцепилась в его рубаху двумя руками и запрокинула голову к нему. Личико такое серьезное состроила, что он даже опешил на секунду. — Не нужно мне никаких ваших сыновей! Я ваша жена, а с другими не лягу! Секунду или две висело в покоях молчание, которое разрушил новым залпом хохота герцог Аварно. Он даже смахнул выступившие слезы, затем отдышался и хлопнул растерянного Салгерна по ногам. — Ты, Сал, на небесах зацелованный, не иначе! Или и впрямь колдун, что так за единый день девку околдовал! — Знать бы еще, как расколдовать теперь… — мрачно пробормотал тот, поймал на себе грозный взгляд женушки и фыркнул. — Я тебе не мальчик семнадцать лет, чтоб глазами горящими меня запугивать. — А все равно я жена вам, — насупилась та и, как назло, крепче в него вжалась, ногу еще по-хозяйски через него перекинула. — И выкать снова взялась, ну что за напасть! Аварно, все посмеиваясь, поднялся неповоротливо, одернул штаны, оправил камзол и шагнул было к двери. Но тут же остановился и через плечо глянул на молодоженов, покачал головой с улыбкой. Быть может, вспоминал один из своих браков. — Ах да, Сал, я с чем зашел-то, — хлопнул он себя по лбу, — мальчишка твой извел меня вконец. Ты-то с прошлой ночи и до самого вечера проспал. А этот, нечисть такая, всю душу мне вынул. Все ломится к тебе, как пожар у него там! — Мальчишка? У вас все же есть сын?! — живо встрепенулась Мэвилейн, вцепилась в него намертво и сверкнула глазами так яростно, будто бедного парня прикончить собралась. — Вы даже и не пытайтесь! Я с другим ни за что не соглашусь!