Жена колдуна

— Да нет у меня никаких сыновей! Что за глупости еще? — Салгерн крепко стиснул жену за плечи и встряхнул, приводя в чувства. Взглянул ей прямо в лицо. — Нет никаких сыновей. Никто тебя ни под кого не кладет. — А мальчишка? Салгерн готов был поклясться, что она скопировала в точности его собственный прищур. Только и не хватало, чтобы эта невинная девчонка понахваталась от него всякой дряни. Нет, решительно, надобно было заканчивать с этим нелепым браком да поскорее. — Слуга мой, Энки. Не самый сообразительный, но, судя по всему, очень верный парнишка. — Вот уж точно верный, — поддакнул с улыбкой Аварно, — так что, пустить его? — Да куда уж деваться, — вздохнул Салгерн. — Дай только одеться.

***

Картина складывалась забавная до нелепости. Сам Салгерн восседал посреди широкой постели в великоватых ему штанах и рубахе. Рядом с ним, вцепившись в него пиявкой, сидела, нахохлившись, молодая жена. А напротив, перед кроватью, с видом не менее напористым застыл его слуга и зыркал из-под темной длинной челки на Мэвилейн. — Энки, угомонись и отдай мне уже посох, — устало сказал наконец Салгерн и протянул руку. Тот замотал головой, так что челка закачалась из стороны в сторону, вцепился двумя руками в длинный, завернутый в льняную тряпку сверток и попятился от кровати. — Вы сами наказывали, господин, ни при каких чужих свертка не отдавать, — в десятый уж, наверное, раз за один этот вечер повторил служка. — А этой девицы я знать не знаю! А ну, как околдовала вас. Пусть выйдет сперва! — Никуда я не выйду! — тут же ощерилась девица. И куда только делся кроткий нрав? Салгерн протяжно вздохнул, поднялся с кровати, суетливо подтянул штаны и шагнул к упрямому слуге. Вытянутая тень накрыла его с головой. Бедняга сжался, ссутулился, но сверток только крепче к себе прижал. — Я что… на околдованного похож? — тяжелым, властным голосом, грохочущим от темной силы, заговорил Салгерн. — Или ты своему господину перечить вздумал? Он не переходил на крик. Но тяжелый, рокочущий, колдовской голос охватил покои. Свечи затаились, поприжимали свои жалкие огоньки. Тени сгустились, заплясали уродливыми чудищами по стенам. Мальчишка задрожал весь листом осиновым. И Салгерн, вздернув острый подбородок, вырвал у него из трясущихся рук сверток. С тихим шорохом упала на ковер льняная ткань. Вспыхнули над ладонью искры. Колдовской посох вернулся к хозяину. Салгерн прикрыл глаза, плотнее обхватил черное дерево и дал силам растечься по венам. Он потерял счет времени, наслаждаясь привычным ощущением силы в теле, тяжести колдовского посоха в руке. Власти. Как же ему этого не хватало в темнице! — Г-г-господин… девица ведь… — Жена моя, а не девица, — обрубил Салгерн, повел плечами и размял шею, будто сбрасывая приставшие в заточении немощь и унижения. — И госпожа тебе, так что повежливее, Энки. — Д-да, господин, — мигом потупился тот, отвесил неловкий поклон в сторону постели, попятился и шепотом спросил: — И про сундук при де… при жене вашей можно? Они оба, не сговариваясь, оглянулись на затаившуюся посреди постели и бессовестно навострившую ушки Мэвилейн. Салгерн только усмехнулся. И что за жену-то ему подсунули! Да и он хорошо, развесил уши, робкая девица, божий ангелочек. У ангелочка глазки так и горели до чужих секретов. — Про сундук позже поговорим, — ответил он, перехватил привычным жестом посох и одним взмахом подогнал одежду себе по размеру. — Если герцог Аварно спросит, так ты шитью обучен и сам мне одежду подогнал. — Да, господин, — тут же понятливо кивнул служка.

***

Над поместьем герцога Аварно сгустились плотные, вязкие сумерки, когда Салгерн бесшумной тенью проскользнул через задний двор и перемахнул через каменную ограду. Легкий ночной ветер трепал его неприметный шерстяной плащ. Глубокий капюшон свисал до кончика носа. Крохотные серебряные искры мерцали за его спиной и удерживали, словно невидимые нити, длинный посох из черного дерева. Внизу, под стеной, ждал верный Энки, который не удивился ни появлению господина, ни волшебным искрам. — Поторопимся, Энки, — Салгерн спрыгнул на землю, поправил плащ и огляделся. — Мне нужно вернуться до восхода, чтобы любезная женушка шум не подняла.

***

Вся столица погружена была в сонную, мирную дрему. Двое в темных плащах— мужчина и сутулый парнишка — под покровом ночи выскользнули из узких улочек, миновали узкую заросшую тропку и свернули к покосившимся проржавевшим воротам. Протяжно заскрипели старые створки, когда Салгерн толкнул их. Слуга прошмыгнул под его рукой, поежился от налетевшего ветра и прибавил шагу. Голые облетевшие ветви качались над их головами. Издалека доносил ветер заунывное уханье совы. Салгерн хмурился, откидывал рукой низко нависающие голые ветви и то и дело оглядывался. В груди нехорошо тянуло, спину будто жгло взглядом. Но сколько бы он ни озирался, сколько бы ни вслушивался, никак не мог отыскать незваного свидетеля их вылазки. — Далеко еще? — раздраженно окликнул он слугу. — Или ты вовсе забыл, где спрятал его? — Ну, здесь где-то… — протянул неуверенно слуга, остановился у покосившегося, укрытого диким плющом надгробия и повозил мыском ботинка по комковатой рыхлой земле. — Вот здесь вроде порыхлее земля. — Я не спрашивал, где порыхлее, — процедил Салгерн сквозь зубы, сузил глаза и зыркнул исподлобья. — Ты что, не помнишь, где точно закопал? Не додумался хоть булыжник какой положить? — Дык… здесь везде булыжники, господин, — развел тот руками. Салгерн нахмурился, протяжно выдохнул и дернул из серебряных волшебных нитей свой посох. Три коротких, твердых удара неожиданно громко разлетелись над старым кладбищем. Захлопала крыльями растревоженная птица. Донесся перестук камнем. Земля дрогнула, пошла трещинами, разошлась. Полетели в стороны комья грязи. И наконец у самого надгробия вырвался из земли небольшой, окованный железом сундук. Но не успел Салгерн и шага к нему сделать, как за спиной у него раздался надменный, до тошноты знакомый голос. — Ты даже слишком предсказуем, Десетти! Мнишь себя, верно, самым умным, а на деле простак, каких еще поискать. Мальчишка-слуга вскрикнул, рванулся было к господину, но плечистый крепкий мужчина мигом скрутил его и повалил на землю. Еще трое нарочито положили руку на рукояти мечей, не вытаскивая пока. Но и сомнений не оставалось, что в любой момент готовы были напасть. Первым среди них стоял толстяк лет под пятьдесят, с мясистой рожей и крупными глазами навыкате. Салгерн не сдержал гримасы, едва завидев его, и крепче вцепился в свой посох. — Начальник стражи… — процедил он сквозь зубы, — а я уж надеялся, вы успели сдохнуть от злости. Не вышло меня сжечь, так явились тайком ночью прирезать? — Не трать слов, поганый колдун. Начальник стражи коротким жестом остановил стражников, которые уже готовы были кинуться на дерзкого преступника с мечами наперевес. Мальчик-слуга заскулил, забился в жесткой схватке. Но что он мог сделать против тренированного зуболома, каких полно в королевской страже? Салгерн краем глаза отметил неравную борьбу, скрипнул зубами и вновь перевел взгляд ровно на ненавистного начальника стражи. — Отпусти мальчика, — сказал он, сверля красную щекастую морду недобрым взглядом. — Тебе ведь только я нужен. К чему лишние жертвы? — Зубы мне не заговаривай. Твой мальчишка место на костре заслужил не меньше твоего, — отмахнулся начальник стражи, набычился и шагнул вперед. — Но если хочешь его жалкую шкуру сберечь, так открывай сейчас же свой сундук. Ведь там ты свои книги припрятал, а? Салгерн мертвой хваткой вцепился в посох, окинул тяжелым, цепким взглядом всю свору и прислушался к себе, прикидывая, на что ему этой ночью сил хватит. Живым его начальник стражи не отпустит, тут и гадать не нужно. Если хоть одна живая душа прознает, что он гонялся за темномагическими книгами, так господин начальник головы лишится без всяких судов и дознаний. Его — да и Энки, чего уж, — единственный шанс уползти с этого кладбища живым — отбиться магией от стражников. И случись стычка до его заключения, он бы разделался с ними в два-три проклятья. Но теперь? Салгерн протяжно выдохнул, перебрал пальцами по темному дереву посоха и попытался унять предательскую дрожь в кисти. После месяцев в заточении, даже не отоспавшийся толком, он совсем не был уверен в своих силах, как прежде. — Неужели ты от самого храма за мной следил? — с нарочитой издевкой спросил он, лишь бы потянуть время и подкопить больше сил. — Королевской страже больше заняться нечем? — Следил? Какой же глупец, Десетти, — расхохотался начальник стражи, скрестил руки над выпирающим пузом и кивнул на его руку. — К чему стражников гонять, выслеживать тебя, если ты сам перстенек заколдованный так и не снял? Только перед носом тебе матушкиным знаком помахали, так ты сразу и побежал, как гончая по команде. — Так это ты… ублюдок!