Ваша жертва не будет забыта

      В темнице было темно. Сэр Рут всё ещё помнила лица других Стражей: её братьев и сестёр по Ордену, учеников, друзей. Страх, недоумение или смирение в их глазах за мгновение до того, что уже нельзя остановить. Кинжал действовал быстро. Быстрее, чем успевало проснуться сомнение. Быстрее, чем рука могла дрогнуть. Ритуал требовал жертвы, и Серые Стражи платили за него собственной кровью.       Иного пути не было. Да и можно ли назвать это выбором, когда смерть подступает так близко? Когда она начинает звучать внутри тебя, вплетаться в мысли, отзываться в ударах сердца? Она настойчиво звала во тьму под невыносимо прекрасную музыку. Ничего прекраснее в Тедасе сэр Рут не слышала за всю свою жизнь.       О Серых Стражах принято говорить красиво. Как они умирают достойно. Они заслоняют собой мир от порождений тьмы. И в последний миг наносят удар, который не смог бы нанести никто другой. Так говорят легенды. Сэр Рут знала другое.       Договоры и долг дают Стражу право заходить дальше прочих. Переступать черту, к которой многие не решаются даже приблизиться. Но и у долга есть предел. Наступает миг, когда им уже нельзя оправдать то, что ты делаешь.       Стражи были обречены — каждый чувствовал это. Их вело вперёд не мужество, а отчаяние. Надежда оказалась обманом, которому они сами позволили себя утешить. Они согласились на жертву, потому что им нужно было верить: их смерть ещё может что-то значить. Ещё немного — и эта жертва погубила бы всех.       Сэр Рут закрыла лицо руками и снова увидела знакомые лица. Они улыбались, не обвиняли.       Когда-то ей казалось, что она сможет жить с этим, пока не придёт её час. Казалось, что выдержит, объяснит себе, перетерпит. Но теперь Адамант и кровь на каменных плитах стояли у неё перед глазами, и она понимала: нет. Она больше не могла прятаться за долгом. Не могла лгать себе. Она убивала своих.       Руки, привыкшие к мечу и щиту, державшие кинжал, задрожали. Её судьбу теперь решит Инквизитор. И сэр Рут не ждала милосердия.