Правило трёх

      Сонхва не планировал это видеть. Он просто возвращался вечером с переговоров, которые затянулись допоздна. Его машина свернула в спальный район — он жил неподалёку от Солар, хотя она об этом не знала. И в свете уличного фонаря увидел такси. Из него вышли трое. Она — в коротком платье, нетвёрдо держась на каблуках. И двое мужчин, которые поддерживали её с двух сторон.       Сан. Уён.       Они смеялись. Сан что-то шепнул ей на ухо, она отмахнулась, но не резко, а игриво. Уён взял её за руку, поцеловал в висок. Потом все трое скрылись в подъезде.       Сонхва сидел в машине, сжимая руль, пока не заныли пальцы. В голове пульсировала одна мысль: «Оба. Она спит с обоими».       Он не знал, что хуже — то, что она выбрала не его, или то, что она выбрала сразу двоих.

***

      Утром он вызвал её к себе. Не в кабинет — в переговорную на пятом этаже, где не было окон, только серые стены и длинный стол для совещаний. Там он мог закрыться и не видеть ничьих лиц.       Солар вошла, настороженная. Сонхва стоял у стола, скрестив руки.       — Закрой дверь, — сказал он.       Она закрыла.       — И запри.       Она замешкалась, но щёлкнула замком.       — Вы вчера меня видели, — сказала она не вопросом, а утверждением. По его лицу поняла.       — Видел, — Сонхва сделал шаг к ней. — И не только вчера. Я видел многое. Как ты смотришь на них. Как они на тебя. Как ты приходишь на работу с засосами, которые прячешь под шарфом. Думаешь, я ничего не замечаю?       Она отступила на шаг, упёрлась спиной в стену.       — Это не ваше дело. Моя личная жизнь…       — Твоя личная жизнь уже месяц влияет на работу, — перебил он, подходя ближе. — Я закрывал на это глаза. Я думал, это пройдёт. Что ты просто… увлекаешься.       — Сонхва, — она впервые назвала его по имени без должности, — пожалуйста…       Он ударил ладонью о стену рядом с её головой. Не больно, но громко. Солар вздрогнула.       — А я? — спросил он, и голос его сорвался. — Я годами смотрел на тебя. Годами. Каждое утро, каждый обед, каждый раз, когда ты смеёшься с кем-то другим. Ты думаешь, мне легко было смотреть, как ты уходишь с ними?       Она молчала. Глаза расширились.       Он взял её за подбородок, повернул к себе.       — Я люблю тебя, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Люблю с того дня, как ты пришла на собеседование в сером костюме и сбилась, отвечая на вопрос про брендинг. Ты поправила очки — тогда ты ещё носила очки, — и я понял: всё. Пропал.       Солар попыталась отвести взгляд, но он не пускал.       — Я не прошу отвечать, — продолжил он. — Я просто хочу, чтобы ты знала. Потому что завтра меня здесь не будет.       — Что? — она выдохнула.       — Я подал заявление на перевод в головной офис. В Сеул. Это давно планировалось, — соврал он. — Но теперь… теперь я рад, что уезжаю.       Он отпустил её, отступил на шаг. Провёл рукой по лицу, как будто стирая маску.       — Ты свободна, — сказал он устало. — Иди.       Она не двигалась.       — Иди, Солар. Пожалуйста. Пока я не сделал что-то, о чём пожалею.       Она открыла дверь и вышла, не оглядываясь. А он остался в пустой переговорной, прижался лбом к холодной стене и стоял так несколько минут. Потом достал телефон, написал заявление об увольнении — не о переводе, нет. Он уезжал совсем.

***

      На следующий день на её столе появился конверт из плотной бумаги. Внутри — ключ от квартиры и короткая записка: «Я знал, что ты не выберешь меня. Но если однажды захочешь быть с тем, кто не делит, — этот ключ всё ещё будет открывать дверь. Сеул, Йонсан-гу, Ханган-дэро 42, кв. 97. Прощай, Солар. Будь счастлива.»       Она сжала ключ в ладони, чувствуя, как металл врезается в кожу. Потом положила его в ящик стола, под стопку отчётов. И просидела до вечера, глядя в одну точку.       Сонхва уехал через неделю. На прощальном кофе в офисе он был вежлив, сух, ни разу не посмотрел в её сторону. А она стояла у окна и смотрела, как его машина выезжает с парковки.       Рядом встал Сан.       — Ты в порядке? — спросил он.       — Да, — ответила она.       — Он тебя любил, — сказал Уён с другой стороны.       — Знаю, — Солар отвернулась от окна. — Но это ничего не меняет.       Они пошли обедать втроём — впервые за долгое время, без стеснения, без шёпота за спиной. И никто не знал, что внутри Солар уже созревало решение.