Правило трёх

      Слухи в офисе расползаются быстрее, чем сплетни о зарплатах. Достаточно одного шёпота в курилке, и через два часа вся компания знает, кто с кем и в чьей машине уехал вчера вечером.       Мун Бёль не была сплетницей. Она была просто внимательной. И в то утро, когда Солар выходила из такси на парковке у офиса, а Уён вылез следом и поправил галстук, Мун Бёль стояла у окна на втором этаже с чашкой кофе. Она видела всё. Как Уён подал Солар руку, как они обменялись коротким взглядом — не коллег, не друзей. Как Солар поправила шёлковый шарф, хотя на улице было плюс двадцать пять.       Подруга ничего не сказала Солар. Но через час, в разговоре с коллегой из бухгалтерии (которая была лучшей подругой секретарши Сонхвы), обронила:       — Ты видела, как Ким Солар приехала сегодня? В такси с нашим красавчиком Уёном. И шарф опять на шее. Летом. Странно, правда?       Коллега из бухгалтерии кивнула, сделала пометку в голове и через двадцать минут пересказала секретарше. Секретарша — Сонхве за ланчем.       — Говорят, у вашей Ким Солар роман с Уёном из отдела маркетинга, — сказала она небрежно, намазывая масло на круассан.       Сонхва отложил вилку. Его лицо не дрогнуло, но внутри что-то оборвалось.       — Это неподтверждённые слухи, — сказал он. — Я разберусь.       Он разбирался ровно три часа. Собрал информацию: кто видел, когда, сколько раз. Выяснил, что Солар видели с Саном тоже — в супермаркете у её дома, с Уёном — у офиса рано утром. Слухи множились, обрастали деталями.       В четыре часа дня он вызвал Солар в кабинет.

***

      Она вошла, чувствуя неладное. Сонхва сидел за столом, сложив руки перед собой. Его лицо было непроницаемым, как у игрока в покер перед крупной ставкой.       — Закрой дверь, — сказал он.       Она закрыла.       — Садись.       Она села на стул напротив, выпрямив спину. Шарф на шее казался сейчас не защитой, а уликой.       — Я слышал некоторые разговоры, — начал он медленно. — О тебе. И о двух наших сотрудниках.       Солар побледнела, но не отвела взгляд.       — Я не знаю, о чём вы.       — Не надо врать мне в лицо, — Сонхва подался вперёд. — Я не слепой. Я вижу, как Сан смотрит на тебя на планёрках. Как Уён приносит тебе кофе. Как ты краснеешь, когда они рядом. И тебя видели сегодня утром выходящей из такси с Уёном.       — Мы обсуждали рабочие вопросы, — голос Солар дрогнул.       — В шесть утра?       Она замолчала.       Сонхва встал, подошёл к окну. Смотрел на город, на серые крыши, на бесконечные пробки. Говорил, не оборачиваясь:       — У нас корпоративная этика запрещает служебные романы. Особенно такие, которые могут повлиять на работу. А твои отношения — извини за прямоту — уже влияют. Ты пропустила дедлайн по отчёту на прошлой неделе. Сан забыл согласовать бюджет. Уён не отвечал на звонки клиента два часа, потому что был… занят.       — Это не связано, — выдохнула Солар.       — Связано. И ты это знаешь.       Он повернулся. В его глазах была усталость, но под ней — что-то ещё. Боль? Разочарование?       — Я не буду тебя увольнять, — сказал он. — Но я подам запрос на перевод одного из вас в другой филиал. Кого именно — решу позже.       Солар вскочила.       — Это несправедливо!       — Это бизнес, — отрезал Сонхва. — Личное не должно мешать работе. А у вас — мешает.       Она стояла перед ним, сжав кулаки. Шарф съехал, открывая край засоса на шее. Сонхва заметил, но ничего не сказал. Только перевёл взгляд на окно.       — Можешь идти.       Она развернулась и пошла к двери. Но у порога его голос остановил её:       — Солар.       Она замерла.       — Ты думаешь, я не понимаю, почему ты с ними? — сказал он тихо. — Я всё понимаю. Больше, чем ты думаешь.       Она не обернулась. Вышла и закрыла дверь, оставив его одного в кабинете с видом на город, который никогда не спит.       А Сонхва достал из ящика стола её фотографию — с прошлого корпоратива, где она смеялась, запрокинув голову. Посмотрел на неё минуту, потом положил обратно и запер ящик на ключ.       «Скоро, — подумал он. — Скоро я скажу. Но не сейчас».