главное

Дождь лил с утра. Бил по крыше, хлестал по окнам, сбивал с ветвей яблонь перезрелые, подгнившие плоды. Дьякон сидел у Самойленко и пил чай. Ему несказанно повезло: он успел прийти к Александру Давидычу еще до того, как непогода разыгралась в полную силу. — От Николая Васильевича никаких вестей? — спросил Лазарь, позвякивая ложечкой о края чашки. Самойленко пожал плечами: — Ни слуху, ни духу. Засуетился видать, со своим научным сообществом, да забыл о нас. Не в первые! Говорю ему: пиши, Коля, пиши, не забывай. А он что? А он — «да, конечно, буду писать» и пропадает вплоть до момента, когда надо телеграммой сообщить о том, что он уж едет и скоро будет у нас! А самим-то нам ему весточку не подать: он постоянного места жительства не имеет, все по гостиницам да по съемным квартирам, как тут адрес узнаешь? Старик еще долго ворчал и возмущался, но дьякон уж не слышал. Он был полностью сосредоточен на чашке чая. Не пил. Просто пялился в содержимое, да гонял по чайному морю ложечкой вишню — видать, заботливый хозяин, мимоходом положил гостю в кружку щедрую ложку вишневого варенья. Или дьякон себе сам это варенье наложил, но был так погружен в мысли, что не заметил, и не запомнил… Александр Давидович, заметив, что Победов грустен, потрепал его по плечу: — Не убивайся, дьякон! Верется он, вот увидишь: уже в марте будет тут как тут, живехонек-здоровехонек! Лазарь кивнул, и сделал глоток уже изрядно остывшего чая. Сладко. Фон Корен, помнится, сладкое не любил, и дьякона старался от пристрастия к оному отучить — считал, что сладости здоровью вредят. Но выходило плохо: дьякон сладенькое любил. В меру, конечно, чревоугодие все-таки смертный грех, но совершенно отказаться от варенья, конфеты или сладкой булочки он не мог, да и не очень хотел, и его всегда слегка раздражало молчаливое осуждения зоолога, с которым он смотрел на Лазаря, когда тот нахваливал самойленковский яблочный пирог, или бухал в чай больше варенья, чем заварки. Раздражало — а теперь он что угодно отдать готов, лишь бы почувствовать снова на себе этот взгляд. Дьякон даже потянулся к мисочке, и положил в кружку с холодным чаем еще больше варенья. Словно это заставит Николая Васильевича матерелизоваться здесь, за столом, и прочесть Победову лекцию о вреде сахара. Чуда, конечно же, не свершилось, и не появилось из воздуха никакого Николая Васильевича. Жалко.