В погоне за неуловимым

Сводка: Драко обзаводится новым домом, Гарри — новым способом связи, и оба получают… разрядку. --- Январь 2000 Квартира была меньше любого места, где Драко когда-либо жил. Это, конечно, мало о чём говорило, если точками отсчёта служили многовековые поместья в Лионе и Уилтшире, но всё же. Осознание настигало его заново каждое утро, когда он проходил путь от спальни до кухни меньше чем за тридцать секунд. Когда сидел в гостиной и мог охватить взглядом всё пространство с одной точки. Когда открывал шкаф и ему приходилось по-настоящему копаться в вещах, чтобы найти, что надеть, потому что места, чтобы держать всё на виду одновременно, не хватало. И всё же Драко это нравилось. Он провёл рукой по волосам, всё ещё влажным после душа, и ещё раз окинул квартиру взглядом. Стены были тёплого кремового оттенка, мебель современная и минималистичная: серый диван, стеклянный кофейный столик, книжный шкаф, уже заполняющийся текстами по квиддичу и романами. Кухня была открыта в гостиную — сплошь белые шкафчики и нержавеющая сталь. Маленький балкон выходил на маггловский парк, где Драко иногда с любопытством наблюдал, как соседские мальчишки пинали чёрно-белый мяч, прежде чем их прогоняли патрулирующие мракоборцы — или как там у магглов называется их эквивалент. Это было его. Целиком его. Оплачено его деньгами, из его контракта, его бонусов, его рекламных сделок. Никаких семейных хранилищ. Никаких родительских взносов. Иногда, поздно ночью, после лишних сладостей и слишком долгого пребывания в собственных мыслях, Драко думал, что попытка полагаться на свои деньги теперь значила очень мало перед лицом многих лет того, чем бы ни занимались его родители, выстраивая его карьеру, но это было лучшее, что он мог сделать сейчас. Он часто себе об этом напоминал. Камин ожил с рёвом ровно в назначенное время. Драко едва успел отступить, прежде чем из него вылетела Пэнси, отряхивая свои дорогие мантии. В руках у неё была сумочка и тканевый мешок, в котором, судя по виду, лежала бутылка чего-то там. — Драко, дорогой! — поприветствовала она, заключая его в объятия. — Привет, Пэнси. — Ему приходилось следить за собой, чтобы отвечать по-французски. Даже после всего месяца жизни в Лондоне Драко обнаруживал, что привыкает по умолчанию переходить на английский. И хотя Пэнси тоже знала английский, он не сомневался, что она будет безжалостно его подкалывать, если он начнёт говорить с ней на этом языке. Когда они отстранились, он увидел, как она оглядывается с выражением, которое он хорошо знал. — Так вот оно что, — сказала она, её голос был тщательно нейтральным. — Пожалуйста, сдерживай свой восторг, — сухо произнёс Драко, забирая её пальто и помогая поставить сумочку. Она вручила ему высокий пакет со словами «тебе, считай, что обогрела твой дом», в котором действительно оказалась дорогая бутылка ликёра, а затем начала медленный обход гостиной. Драко смотрел, как она впитывает пространство критическим взглядом человека, выросшего в домах столь же роскошных, как и у него, и чей нынешний гостиничный номер в Лондоне, вероятно, был больше всей его квартиры. — Это… — Пэнси сделала паузу, явно подыскивая нужное слово. — Уютно. Драко рассмеялся вопреки себе. — Очень… в твоём духе. — Она провела пальцем по спинке его кремового кресла. — Чисто. Современно. Она завершила обход и устроилась на диване, скрестив ноги и принимая бокал вина, который Драко налил, пока она изучала его книжный шкаф. Вино было хорошим, об этом он позаботился, хотя в последнее время он начал проверять ценники на подобные вещи и был поражён. У него было почти два года дохода от профессионального квиддича и ещё больше от рекламных контрактов в запасе, но недавно он пришёл к осознанию, что конечные числа на самом деле конечны, и ему, пожалуй, стоило более критично подходить к вопросу, что делать с деньгами. Он начал подумывать о недвижимости, но это всё ещё казалось немного пугающим. — Итак, — сказала Пэнси, делая глоток. — Ты действительно это делаешь. Живёшь здесь. Один. В Лондоне. — Я живу так уже месяц. — Месяц слишком долго. — Она неопределённо махнула рукой в сторону окна. — Там всё серое, Драко. Постоянно серое. Не понимаю, как ты это выносишь. В Уилтшире было так мило, и ты был так близко к портключному вокзалу. — Я прямо у парка, отлично для пробежек… — В Уилтшире отличные парки. — …и восстановление после летучей сети гораздо короче. — Из Уилтшира было не так уж плохо. Драко аккуратно поставил своё вино. — Пэнси. Она подняла руку. — Знаю, знаю. Я поддерживаю. Это я так поддерживаю. — Она сделала ещё глоток. — Твоя мать, знаешь ли, шлёт мне сов. Спрашивает, хорошо ли ты питаешься. Спишь ли. Завёл ли друзей, не являющихся квиддичными игроками. Челюсть Драко сжалась. — Я разговариваю с ней каждую неделю. — Она говорит, ты уклончив. — Я достаточно детален. Пэнси приподняла бровь, но настаивать не стала. Вместо этого она снова оглядела квартиру, и что-то в её выражении смягчилось. — Не ужасно, — признала она. — Расположение хорошее. И здание кажется безопасным. — Она помолчала. — Хотя я не понимаю, почему ты не позволил родителям помочь с чем-то… не знаю. Попросторнее, может быть. Драко не ответил. Он не мог ей объяснить — не объясняя всего остального, а к этому он ещё не был готов. Как рассказать лучшей подруге, что твоя карьера, возможно, построена на замысловатой сети политических интриг и шёпотных разговоров между влиятельными людьми? Он сделал более долгий глоток вина. — Как Блейз? — спросил он. Отвлечение было очевидным, но он не мог заставить себя найти более тонкий путь. Глаза Пэнси сузились, распознав слова такими, какими они были, но она пошла ему навстречу, её выражение сменилось знакомым многострадальным весельем. — О, Блейз есть Блейз. У него новая девушка. Драко моргнул. — Уже? Что случилось с предыдущей? — С какой «предыдущей»? Оперной певицей или проклятиеснимательницей? — Проклятиеснимательницей. Я думал, она особенная. Пэнси фыркнула. — Они всегда особенные, пока не перестают. Эта — ведьма из Милана. Очень красивая, очень богатая, очень убеждённая, что именно она станет той, кто его наконец приручит. — Она покачала головой. — Посмотрим, как долго продержится эта. Даю до апреля. — Маловерная. Я скажу — июнь. — Договорились. Проигравший ставит выпивку на следующей встрече в «Бизу». Они чокнулись бокалами, и на миг всё стало похоже на старые времена. Будто они всё ещё в Лионе, может, дома на лето из Шармбатона, воруют вино у родителей, которые делают вид, что не замечают, и сидят на балконе с пирожными и шоколадом до самого рассвета. Затем Пэнси отставила бокал и драматично вздохнула, откинув голову на диван. — Кстати о личной жизни, — сказала она. — Моя практически отсутствует. Что трагично, потому что, честно говоря, я никогда не выглядела лучше. — Зато твоя карьера идёт в гору, — попытался утешить её Драко. Пэнси работала в сфере связей с общественностью, представляя французские бренды, выходящие на английский рынок. Казалось, она любила свою работу, не считая частых поездок в Англию — страну, к которой никогда не питала тёплых чувств, несмотря на то что сама была наполовину англичанкой. — Ты именно там, где хотела быть. — Профессионально — да. Но лично у меня не было свидания восемь месяцев! А все мужчины, с которыми я работаю, либо женаты, либо ужасны, либо интересуются только другими мужчинами. Или всё вместе. Дело принимает скверный оборот. Она снова вздохнула, затем подпёрла голову рукой, оперев локоть о спинку дивана. — Ну, а что насчёт тебя? Какие-нибудь интрижки? Свидания? Что-нибудь пикантное? — Нет. Слово вырвалось слишком быстро. Слишком резко. Глаза Пэнси сузились. Драко мысленно выругался. Он чувствовал, как лицо заливает жаром, чувствовал, как воспоминание давит на края сознания: обратный отсчёт, капюшон, накинутый ему на голову, то, как Поттер потянулся к нему, будто это было самым естественным делом на свете. Как приветственные крики стихли в ничто. — Драко. — Голос Пэнси стал опасно мягким. — Что это было? — Ничего. Это было ничего. — Это было не «ничего». — Она подалась вперёд, её глаза загорелись тем хищным интересом, который делал её грозой всех светских мероприятий Шармбатона. — Ты что-то скрываешь! Рассказывай! — Нечего рассказывать. — Лжец. — Я не… — Я знаю тебя с тех пор, как ты ещё говорить не умел, жаба ты этакая! Думаешь, я не вижу, когда ты врёшь? Она подобралась к нему по дивану, подтянув ноги и вцепляясь в него своими идеально наманикюренными пальцами. — Давай. Кто это? Ты можешь мне сказать. Я твоя лучшая подруга! Я хранила каждый твой секрет, включая тот про фиолетовый… — Ладно, ладно. — Драко поднял руку. — Есть… кое-кто. Возможно. Всё сложно. Пэнси издала звук чистого восторга. — Сложно! Сложно — это идеально! Расскажи мне всё. Кто это? Чем занимается? Как вы познакомились? Фанат? О-о… или товарищ по команде? Это… — Это не товарищ по команде. Больше. Драко чувствовал, как вся кровь в его теле приливает к лицу. — Тогда фанат? Ах ты развратник! Драко покачал головой. — Не… не фанат. На мгновение воцарилась тишина, пока Пэнси просто смотрела на его краснеющее лицо, а затем её глаза расширились. — Подожди. Подожди-подожди-подожди. — Она слегка отстранилась, выставив руки перед собой, будто для равновесия. — Игрок из другой команды? Драко. Драко. Кто? — Никто. — Кто? — Я не могу… это не… — Кто? Драко сжал губы. Он чувствовал, как правда давит на зубы, умоляя вырваться наружу. Но это… то, что у него было с Поттером, чем бы оно ни было, — он даже не мог подобрать слова, чтобы это описать. Как объяснить Гарри Поттера? Как объяснить то, как он смотрит на тебя, будто ты единственный человек в комнате? Как он спрашивает, всё ли в порядке, будто ответ действительно важен? Будто ты действительно важен? Как он накинул капюшон тебе на голову в переполненном пабе и поцеловал тебя и каким-то образом заставил все сложности, из-за которых ты был слишком напуган и унижен, чтобы даже рассказать ему, исчезнуть? Как объяснить хоть что-то из этого, если ты сам едва это понимаешь? — Просто… кое-кто, — сказал он наконец. Пэнси задумчиво поджала губы. — Он тебе действительно нравится, да? Драко немедленно пошёл на попятную. — Не… не «нравится»! В смысле, это просто… всё несерьёзно, знаешь. Это не… так. Пэнси выглядела так, будто боролась с улыбкой. — Ну да. Несерьёзно. — Так и есть! Но в любом случае, это… всё скучно, так что… Я рассказывал тебе о своей поездке в Италию в следующем месяце? С «Пульхра Лапидес»? Пэнси изучала его долгим взглядом, всё ещё явно сдерживая смех. Он видел, как она взвешивает — надавить или отступить. — Ладно, — сказала она в конце концов, снова беря своё вино. — Храни свои секреты. А теперь расскажи о поездке в Италию. Испытав облегчение от того, что она сжалилась над ним, Драко пустился в объяснения о пригласившем его бренде. Они специализировались на цветных камнях, и ему подарили несколько изделий. Он очень старался представить событие захватывающим и уж точно более важным, чем его отно… его ситуация… с Поттером. Он не был уверен, что это сработало, но Пэнси всё равно подыграла. --- Февраль 2000 Палаццо деи Фьори был прекрасен. Мраморные полы, высокие потолки, расписанные маками и хризантемами, и люстры, ловившие свет и рассыпавшие его, словно бриллианты, по собравшимся гостям. Драко стоял почти в центре главного зала, позволяя фотографам делать снимки, его осанка была безупречна, а улыбка откалибрована так, чтобы передавать ровно нужный баланс между доступностью и исключительностью. Изделия «Пульхра Лапидес» ловили свет при каждом его движении: запонки на запястьях, изящное кольцо на правом мизинце и, главный акцент, кулон с камнями, переливавшимися от серого к синему в зависимости от угла. Представитель бренда сказал ему, что вставленные камни были подобраны под цвет его глаз; они были красивы, Драко не мог этого отрицать, и, по-видимому, добыты этичным путём, хотя Драко пока не совсем уяснил, что это означало на практике. — Прекрасно, мистер Малфой! Ещё один кадр влево! Он повернулся, позволил свету поймать кулон и улыбнулся. Мать возникла у его локтя в тот миг, когда фотографы переключились на следующего амбассадора — театральную актрису из Шотландии, чьё струящееся золотое платье вызывало фурор. — Ты замечательно справляешься, — пробормотала она по-французски, легко касаясь его руки. — Представитель из Вероны спрашивал о тебе. — Мм. — Драко не сводил глаз с зала. — И команда «Пульхра Лапидес» в восторге. Уже обсуждают продление контракта. — Хорошо. Мать помолчала мгновение. Затем, мягче: — Отец передаёт тебе свою любовь. Челюсть Драко сжалась. — Это мило. — Драко. — Maman. — Он повернулся к ней лицом, понижая голос до приятного и любезного тона для всех, кто мог смотреть. — Не здесь. Она удерживала его взгляд долгое мгновение, эти серые глаза, так похожие на его собственные, вглядывались в его лицо. Затем она кивнула, один раз, и разгладила невидимую складку на своём платье. — После мероприятия, значит. Это не было вопросом, и Драко не дал ей ответа. Она уплыла работать с залом, и Драко выдохнул. Следующий час прошёл в мелькании имён и лиц. Был гонщик на мётлах из Португалии, желавший обсудить режимы тренировок. Скрипачка из Вены, то и дело касавшаяся руки Драко, когда смеялась. Модель из Барселоны, говорившая на безупречном французском, но желавшая обсуждать только новый модный роман, который Драко всё ещё не прочитал. Драко улыбался через всё это, искренне наслаждаясь, когда позволял себе забыть о затяжной проблеме с отцом. Ему нравилось общаться, встречать важных и красивых людей, и ему нравилось, что они, похоже, тоже были рады встрече с ним. Но потом он увидел его. Через зал, у колонны, задрапированной слоновой костью шёлка, стоял Гарри Поттер. На мгновение мозг Драко просто отказался обрабатывать увиденное. Поттер не ходил на такие мероприятия. Поттер не заключал рекламных контрактов, не делал публичных выходов, не делал ничего из того, что сопутствовало статусу публичной фигуры, сверх абсолютного минимума, требуемого его контрактом. Его мать часто на это жаловалась: «Он мне не нравится, но этот мальчик оставляет деньги на столе. Это, честно говоря, безответственно». Но вот он был. На нём была мантия, настоящая парадная мантия, не те свободные тренировочные одежды или маггловские джинсы, в которых он обычно ходил вне поля. Тёмная, хорошо сидящая, и она делала его… другим. Таким другим, от которого мозг Драко давал сбой. Но при этом Поттер выглядел исключительно несчастным. Он стоял чуть поодаль от группы хорошо одетых людей, и его лицо делало то самое выражение, когда он пытался выглядеть внимательным, но в основном выглядел так, будто ждал, когда его отпустят. Руки были сцеплены за спиной. Каждые несколько секунд его глаза метались к ближайшему выходу, затем обратно к говорящему с ним представителю, затем снова к выходу. Драко смотрел на него добрых тридцать секунд, прежде чем осознал, что улыбается. Он извинился перед гонщиком на мётлах и пересёк зал. Поттер не заметил его приближения. Он был сосредоточен на женщине, которая с ним говорила, кивая с тем слегка остекленевшим взглядом, который у него появлялся, когда люди использовали слишком много слов. — …и, конечно, видимость для человека вашего уровня просто замечательна, мы так рады, что вы согласились работать с нами; отклик был невероятным… — Поттер. Голова Поттера дёрнулась. Его глаза расширились за этими нелепыми очками. — Малфой? Представительница бренда, остро одетая женщина с замысловатой причёской, посмотрела на них с очевидным восторгом. — О! Вы двое знакомы? — Мы сыграли пару матчей, — гладко произнёс Драко, одарив её своей самой очаровательной улыбкой. — Вы не возражаете, если я позаимствую его на минутку? Она буквально расцвела от того, что её включили в тайный мир Знаменитых Квиддичных Игроков. — Конечно, конечно! Гарри, мы свяжемся позже, чтобы обсудить детали весенней кампании. Поттер кивнул один раз — дёрганым движением, — и в тот миг, когда она ушла, он испустил вздох, который, казалось, сдул всё его тело. — Спасибо, — пробормотал он. — Я не создан для такого. Драко почувствовал, как его улыбка ширится, и не стал её сдерживать. Вблизи он видел, что волосы Поттера были укрощены — едва-едва — до чего-то приемлемого, и на щеках был слабый блеск, наводивший на мысль, что кто-то пытался нанести макияж и сдался на полпути. Общий эффект был странно трогательным. На нём также был набор золотых колец и кулон в тон Драко, но со вставленными изумрудами; это дало Драко новое понимание того, как «Пульхра Лапидес» подбирает цвета. — Что ты здесь делаешь? — спросил Драко. — Ты никогда не ходишь на такое. Поттер пожал плечами. — Новый менеджер. Сказала, это хорошо. Для моего… имиджа. Или типа того. Драко рассмеялся, прежде чем успел сдержаться. — Или типа того. Ну что, выпьем тогда? — Не думая, он потянулся и дёрнул Поттера за рукав. — В соседней комнате столик с нормальной едой и напитками. Поттер позволил увести себя к меньшему салону, где горстка гостей уже расположилась с канапе и игристыми напитками. На полпути их остановил проходящий мимо фотограф. — Мистер Малфой! Мистер Поттер! Вместе! Это чудесно! Можно сделать несколько снимков? Событийная улыбка Драко легко встала на место, тогда как лицо Поттера приняло нечто более нейтральное — вероятно, самое близкое к «сотрудничающему» выражению, какое он мог изобразить, не показывая, насколько сильно предпочёл бы в этот момент делать что угодно другое, лишь бы не стоять перед камерой. — Конечно, — ответил Драко за них обоих. — С радостью. Фотограф просиял и начал ими руководить. Несколько шагов влево. Слегка повернитесь друг к другу. Да, идеально. — Мистер Малфой, не могли бы вы повернуть кулон к свету — да, прекрасно. Мистер Поттер, не могли бы вы… знаете, оставайтесь как есть. Контраст замечательный. Теперь, если можно, крупный план вас обоих. Глаза, если не возражаете. То, как камни сочетаются с вашими глазами, это просто, — он поцеловал кончики пальцев, — как это говорят французы?.. Ах да — Très beau! А серый и зелёный — такое поразительное дополнение. Драко почувствовал, как Поттер пошевелился рядом, явно испытывая неловкость, но пытаясь это скрыть. Импульсивно Драко протянул руку и положил ладонь на плечо Поттера. Это был непринуждённый жест, из тех, что товарищи по команде делают постоянно. Глаза Поттера метнулись к нему, удивлённые, и фотограф издал восхищённый звук. — Да! Держите так! Они позировали ещё минуту, замирая для крупных планов лиц и снимков рук, чтобы показать кольца. Всё это время Драко держал одну руку на плече Поттера. И в какой-то момент, словно в ответ, рука Поттера переместилась на мантию на спине Драко, сжимая ткань в каком-то заземляющем жесте, невидимом для камеры. Когда фотограф наконец отпустил их, Драко сохранил хватку, чтобы направить их в боковой салон, пока никто другой не перехватил. Рука Поттера упала, когда они пошли, и Драко постарался не замечать её отсутствия. — Тут всегда так много камер? — пробормотал Поттер. Драко рассмеялся. — Это мероприятие бренда, знаешь ли. Им нужны снимки важных людей с их товаром. — И это мы? Драко встретился с зелёными глазами Поттера. Он вспомнил Поттера на церемонии награждения — стоящего с подругой и совершенно равнодушного к самим наградам, — и каким маленьким Драко себя тогда почувствовал, увидев это. Он просто пожал плечами. Они нашли относительно тихий угол у окна с видом на сад. Драко снял два бокала шампанского с проплывающего подноса и протянул один Поттеру, который взял его, но затем уставился на него, будто не зная, что с ним делать. — Ты не обязан пить, — сказал Драко. — Просто держи. Чтобы руки занять. Поттер торжественно кивнул и взял бокал обеими руками. Драко подавил умилённую улыбку. Они стояли вместе, глядя в сад, и Драко остро осознавал, насколько это было естественно. Насколько легко. Как сильно он не хотел отходить. — Я не знал, что ты нанял нового менеджера, — сказал он наконец. — Сириус нашёл её. Она… энергичная. — Поттер помолчал. — Но она милая. Она совсем другая, чем Мередит, мой старый менеджер. Драко подумал о матери. Она всегда была его менеджером. За каждым публичным появлением стояли годы натаскивания на то, что именно и как именно говорить. Временами это подавляло, но он знал, что так она умела лучше всего проявлять свою любовь к нему. И свою работу она делала хорошо. Но он иногда думал о голосе отца в том звонке, о том, как мать не знала, но и не выглядела потрясённой. — Это хорошо, — тихо сказал он. Поттер смотрел на него долгим взглядом. Драко чувствовал вес этих зелёных глаз, чувствовал, как его видят насквозь так, что хотелось одновременно спрятаться и шагнуть ближе. — Ты в порядке? — спросил Поттер. Вопрос был таким искренним, таким прямым, что Драко не знал, как на него ответить. — В порядке, — сказал он автоматически. Бровь Поттера нахмурилась. — Ты не выглядишь в порядке. Горло Драко сжалось. Он отвёл взгляд, наружу, в сад, на волшебные огоньки, нанизанные сквозь голые зимние ветви. Когда он снова посмотрел на Поттера, тот всё ещё смотрел на него, всё ещё ждал, всё ещё видел его. — Просто… семейные дела. Всё сложно. Знаешь, как бывает. Поттер медленно кивнул. Он не давил и не предлагал банальностей. Просто стоял там, надёжный и присутствующий. Через мгновение Поттер поднял запястье. — Смотри, — сказал он. — Они дали мне один из тех специальных браслетов. Драко моргнул от смены темы, затем посмотрел на то, что показывал ему Поттер. Это был дистанционный коммуникационный браслет, последняя модель. Ремешок был из тёмной кожи с выдавленной эмблемой «Пульхра Лапидес» и обрамлял плоскую золотую панель, занимавшую большую часть внутренней стороны запястья. — У тебя раньше не было? — удивлённо спросил Драко. Поттер покачал головой. — У меня есть сова. Хедвиг. Или я просто пользуюсь мобильным. — Чем-чем? — Маггловская штука. — объяснил Поттер. — Типа… помнишь плеер? Не тот красный, а тот, что у меня был в тренировочном лагере? Прямоугольник? Выглядит примерно так же. Драко просто кивнул, принимая это объяснение. Магглы определённо были изобретательнее, чем он им приписывал. — Вот, — сказал он, потянувшись к запястью Поттера. — Давай покажу, как он работает. Поттер послушно вытянул руку. Пальцы Драко коснулись его кожи, поворачивая браслет, чтобы показать управление, и он почувствовал, как пульс Поттера подпрыгнул под его прикосновением. Он попытался проигнорировать ответный скачок в собственной груди. — Вводишь сообщение здесь, — объяснил Драко, проводя кончиком пальца по плоской панели. — Дай-ка я… Он перешёл к синхронизации их браслетов — простому процессу, при котором их панели прижимались друг к другу на мгновение и накладывалось связующее заклинание. Поттер смотрел внимательно, нахмурив брови в сосредоточении, и Драко боролся с желанием протянуть руку и разгладить складку большим пальцем. — Готово, — сказал Драко. — Теперь ты можешь либо выводить сообщение пальцами, либо — дай покажу — он поднёс запястье Поттера к своему рту и произнёс в панель: — «Тест». Драко почувствовал, как его собственный браслет потеплел, а маленький камушек на его панели замигал. — Теперь накрываешь его ладонью, — он неохотно отпустил руку Поттера, чтобы накрыть свой браслет правой ладонью, — вот так. А когда убираешь, сообщение у тебя на ладони. Он продемонстрировал, поднимая руку. На его ладони слабо светилось слово «Тест». Когда он сжал кулак, слово погасло. Глаза Поттера расширились за очками. — Гениально. — Стандартное коммуникационное заклинание. Просто… в красивой обёртке. — Драко улыбнулся. — И теперь мы можем связываться. По поводу… всего. Уши Поттера порозовели. Он открыл рот, явно собираясь что-то сказать, когда… — Драко! Голос матери разрезал момент, словно лезвие. Драко обернулся и увидел, что она приближается, её выражение лица было идеально любезным, но глаза острыми, когда она переводила взгляд с одного на другого. — Дорогой, я хочу тебя кое с кем познакомить. — Её взгляд скользнул по Поттеру. — Мистер Поттер. Как приятно снова вас видеть. — Ничто в её тоне не говорило, что ей и правда приятно. — Здравствуйте, миссис Малфой. — Голос Поттера был тщательно нейтральным, но в нём слышалась нить паники. Мать сдержанно улыбнулась. — Я не знала, что вы участвуете в этом мероприятии. Как… замечательно для «Пульхра Лапидес» заполучить вас обоих. Поттер лишь неловко кивнул. Это было похоже на щенка, подвергаемого инквизиции. — Мы с Поттером просто болтали. — Драко вмешался, сохраняя лёгкий тон. — Но мы уже заканчивали. Пойдём, maman? Мать кивнула, но её взгляд задержался на Поттере на долю секунды дольше. Когда она уводила его, Драко оглянулся на Поттера через плечо. Он многозначительно приподнял запястье. Затем, увидев расширенные глаза и розовые уши Поттера, подмигнул. Он отвернулся, прежде чем увидеть реакцию Поттера, и последовал за матерью из зала. --- Март–апрель 2000 Первое сообщение пришло через три дня после приёма. Гарри был на кухне на площади Гриммо, держал чашку чая и пустым взглядом смотрел в утренний «Пророк», пока Сириус разглагольствовал о чём-то, связанном с соседским котом и досадным инцидентом с горшечным растением. — …и я тебе говорю, эта тварь на меня конкретно зуб точит. Я ничего этому коту не сделал. Ничего! Но каждый раз, как я прохожу мимо их окна, он смотрит на меня таким взглядом… Браслет Гарри потеплел на запястье. Он моргнул, глядя на него. Настолько незаметно, насколько мог, он поставил чай, накрыл панель ладонью и убрал руку, обнаружив светящееся на ладони сообщение. Видел твой матч с «Эпплби». То пике было милым. Помню, я делал то же самое на втором курсе. Гарри долго смотрел на слова, что-то тёплое сворачивалось в груди, несмотря на очевидный укол. Он прижал палец к панели и написал в ответ, выводя букву за буквой: Сработало. Короткая пауза, затем тепло. Ты чуть не сбил собственного загонщика! Рот Гарри дрогнул. Она увернулась. Ты опасен!! НЛК однажды тебя прижучит. Гарри улыбнулся в свой чай. — …а потом он просто сидел там, уставившись, будто ждал чего-то… Гарри? Ты слушаешь? Гарри поднял глаза. Сириус смотрел на него с выражением, которое было слишком понимающим. — Ага. Кот. Уставился. Понял. Глаза Сириуса опустились на запястье Гарри, затем снова поднялись к его лицу. Одна бровь приподнялась. — Что-то интересное? Гарри сжал кулак. — Не-а. — Угу. — Тон Сириуса предполагал, что он не верит ни единому слову. — Ну. Как я говорил… --- Второе сообщение пришло четыре дня спустя. Гарри был в постели, уже почти проваливаясь в сон, когда тепло выдернуло его обратно. Он нашарил запястье в темноте, накрыл панель и прочёл: Смотрю твой матч против «Уистлуорта». Делаю заметки. У тебя проблемы, Поттер! Гарри моргнул, глядя на слова. Написал в ответ: Сейчас 22:15. Пауза. Я знаю, сколько времени. У меня есть часы. Я читал, что перед сном не рекомендуется слишком напрягать мозг. «Перед сном»… Во сколько, по-твоему, я ложусь спать, Поттер? Не знаю. В 22:30? Интересно, что стало бы с продажами «Ведьмополитена», если бы люди узнали, что ты на самом деле просто старик в теле девятнадцатилетнего… Гарри усмехнулся вопреки себе. Важно спать по 8 часов. Ты просто пытаешься заставить меня перестать изучать твои матчи! Твой маленький план не сработает, Поттер, мы всё равно выиграем через две недели! 0:2. Конечно. Начни уже составлять черновик того, что скажешь прессе после матча. Ну, знаешь. Когда проиграешь. Конечно. Хватит говорить «конечно». Заставь меня. Пауза. Затем: Добавляю это в список. Какой список? Вещи, о которых я заставлю тебя пожалеть. На поле. Гарри ухмыльнулся. Жду с нетерпением. --- В следующий раз первым написал Гарри. Он планировал избегать любых публикаций в СМИ о мероприятии «Пульхра Лапидес», хотя бы потому, что был уверен — на всех фотографиях выглядел несчастным. Но затем Гвен, его новый менеджер, взяла на себя труд прислать ему разворот «Ведовских штучек» совиной почтой, так что выбора у него особо не было. И фотографии его с Малфоем были… хорошими, подумал он. Несколько снимков было включено в двухстраничный разворот, посвящённый только ему и Малфою, среди нескольких страниц других сверкающих гостей. Первый, и самый крупный на странице, показывал их стоящими близко, рука Малфоя на его плече. На фотографии Гарри смотрел, как он глядит на Малфоя с призраком улыбки на губах, а затем поворачивается обратно к камере — движение повторялось по кругу. На другом был крупный план их лиц, их глаза и камни на шеях ловили свет. Гарри предположил, что снимки также слегка отредактировали для усиления цвета. Подпись гласила: Поттер и Малфой ставят соперничество на паузу, чтобы сверкнуть на мероприятии «Пульхра Лапидес» Гарри долго смотрел на неё. Затем прижал палец к браслету. Привет. Вышли фотки с мероприятия ПЛ. Ответ пришёл почти мгновенно. Я уже вставил в рамку ту, что на 23-й странице. Гарри опустил взгляд на страницы, проверяя номера в углу. Главный снимок на странице 23 показывал их смеющимися над чем-то, что сказал фотограф. По крайней мере, Малфой смеялся. Гарри в основном просто улыбался, всё ещё выглядя немного скованно и неуверенно. С этого ракурса он мог видеть свою руку, обвитую за спиной Малфоя и сжимающую ткань его красивой серебряной мантии. Гарри был уверен, что так держать ткань не полагалось из-за риска растянуть её, но Малфой ничего не сказал и не пытался отстраниться, и Гарри был почти жалко благодарен. Он помнил, как поглаживал ткань большим пальцем и чувствовал, как сердце замедляется в реальном времени. Малфой же… он был почти лучезарным. Он опирался на плечо Гарри, навечно застыв в цикле произнесения чего-то фотографу, чего Гарри теперь не мог вспомнить. Серо-голубые камни на его шее подчёркивали его глаза, делая их почти серебряными. И его улыбка на фото была настоящей, не той отполированной событийной, которую Гарри видел у него с репортёрами. Она была мягче. Гарри улыбнулся. Ты хорошо выглядишь. Хорошо? Я выгляжу хорошо?? Правда хорошо. Отлично. Напомни купить тебе тезаурус как-нибудь, Поттер! В следующий раз попробуй «фантастически». «Прекрасно, великолепно, эффектно». Ты выглядишь великолепно. Так-то лучше. А теперь мне нужно быть великолепным на тренировке. Иди занимайся тем, чем ты там занимаешься днём. Ешь. Тренируйся. Пей протеиновое зелье. Разглядывай мои фотографии. И т.д. --- Как-то незаметно для самого Гарри переписка с Малфоем стала нормальной частью его рутины. Ты вырос ещё на сантиметр?? Гарри, в середине ужина с Роном и Гермионой, написал в ответ под столом: Откуда ты знаешь? Читал твой профиль в «Квиддичном ежемесячнике». Ответь на вопрос! Я вырос на 1,12 см с прошлого года. И это были 1,12 сантиметра, честно заработанные, насколько Гарри мог судить. Он прибыл на площадь Гриммо тощим и недокормленным одиннадцатилетним мальчиком, и потребовалось много визитов в педиатрическое отделение больницы Святого Мунго и строгий режим питательных зелий на протяжении всего полового созревания, чтобы наконец начать догонять других мальчиков его возраста. А когда это наконец началось, Гарри даже не возражал против болей роста в голенях или растяжек на коленях и плечах, потому что в каком-то смысле это ощущалось как перерастание Дурслей. И он всё ещё рос, всё ещё становился версией себя, неузнаваемой для того маленького мальчика. Мы должны быть одного роста, Поттер! Я всегда был где-то на см выше тебя. ?? Максимум на 0,5 см. Неважно. Я догоню. Конечно. Хватит говорить «конечно» таким тоном. Каким. Будто ты мне не веришь. Гарри ухмыльнулся своей ладони. Я и не верю. Твой скептицизм питает меня. Я уже вырос на 0,3 см за время этого разговора. Гарри выдохнул смешок, заработав любопытный взгляд от Гермионы и приподнятую бровь от Рона. — С кем ты болтаешь? — спросил Рон, вытягивая шею, чтобы увидеть ладонь Гарри. — Ни с кем. — Гарри сжал кулак. Рон и Гермиона обменялись взглядом, который Гарри сделал вид, что не заметил. --- Ты повсюду!! Это выматывает. Гарри замедлился на своём велотренажёре. Он сейчас был в маггловском спортзале, который ему нравился; это было идеальное беговое расстояние от площади Гриммо, и ему нравилось сопротивление, возникавшее при использовании оборудования, не полагающегося на магию. Что? Реклама! Она повсюду. Больше нельзя спокойно пройти по Косому переулку. Гарри моргнул. В прошлом месяце у него была съёмка для компании спортивной одежды, моделировал новую линию компрессионной экипировки. Он предполагал, что его склонность выглядеть несчастным каждый раз, когда на него направлена камера, лишит его подобных маркетинговых возможностей, но, видимо, именно этого они и добивались. Они использовали более приятные слова вроде «интенсивный» и «задумчивый», но в итоге всё сводилось к одному. SwiftFit? Она самая. Очень драматично. Очень обтягивающе. Гарри почувствовал, как уши теплеют. Она и должна быть обтягивающей. Это компрессионная экипировка. В жизни она так же выглядит? Да, примерно так. Хм. Надень её в следующий раз, когда встретимся. Гарри едва не свалился с велотренажёра. Кулак сжался импульсивно, пока он восстанавливал равновесие, так что когда он снова посмотрел на ладонь, она была пуста. Но он же не неправильно это прочитал? Ведь нет? Что? Я потенциальный клиент. Всем известно, что картинкам доверять нельзя. Уши Гарри горели огнём. Это был флирт? Что ему ответить? С величайшей творческой находчивостью он остановился на: Ок. С нетерпением жду возможности вести с вами дела. Гарри пришлось облиться холодной водой в душе спортзала, чтобы вернуть себя на землю. --- Ты был на матче с «Кенмар»? Гарри колебался, отправлять ли сообщение, выводя его пальцем на металлической панели, прежде чем стереть. Потом снова написать. Потому что он был так уверен, что видел Малфоя. Он был в середине пике и заметил краем глаза вспышку белобрысых волос. Потом он делал поворот, и снова — вот он. А потом Гарри уже активно его искал, выискивая ещё один проблеск его фигуры вместо снитча, который должен был искать. Он пришёл в себя достаточно быстро, чтобы поймать снитч, едва опередив свой сезонный рекорд в четырнадцать минут, но первой мыслью, когда он коснулся поля со снитчем в руке, была даже не победа. Это был Малфой. Ответ пришёл всего через несколько мгновений. Возможно. Гарри почувствовал жар на затылке. Зачем? Исследование, Поттер. Наш матч на следующей неделе, мне нужно было посмотреть, исправил ли ты своё пике. Было хорошо, но твоя реакция была медленнее обычного. Просто стратегическое наблюдение. Я был отвлечён. О? Что же тебя отвлекло? Гарри откинулся на подушки, покусывая край большого пальца. На написание ответа ушло больше времени, чем обычно. Ты знаешь, что. Да. Знаю. Гарри провёл рукой по волосам, затем по глазам. Он был в полном беспорядке. Этого больше не повторится. Уверен? Я могу быть очень отвлекающим. Я могу сосредоточиться, если знаю, чего ожидать. Знаю. У тебя появляется эта складка между бровей, и плечи напрягаются. Я не напрягаюсь, когда летаю. Я не о полётах. Гарри впечатал ладонь в простыни, голова горела так, будто он окунул её в горячую воду. Сердце, казалось, пыталось пробить дыру прямо в груди. Малфой. Что? Не помогаешь. Хорошо. --- День матча «Паддлмир» против «Татшилла» выдался на редкость тёплым и солнечным для апрельской субботы. Гарри с командой только что сошли с поля после разминки и надевали последние элементы экипировки перед матчем. Они также проверяли, чтобы не было никаких запрещённых предметов, включая палочки и любые коммуникационные устройства. Однако, когда Гарри расстёгивал браслет, он увидел, что его ждёт сообщение. Должно быть, он так разогрелся от кругов, что не заметил. Встроенный сигнальный камушек светился слабым голубым. Малфой. Бросив взгляд через плечо, чтобы убедиться, что никто из товарищей не смотрит, он прижал ладонь к панели. Видел, как ты разминался на поле. Хорошая амплитуда движений в плечах. Гарри не смог сдержать лёгкую ухмылку. Ещё одно стратегическое наблюдение? Ответ пришёл быстро. Нет. Это было для меня. Гарри немедленно сжал кулак, глазами проверяя, не видел ли кто. Затем, царапая как можно незаметнее: Малфой. Что? У нас сейчас матч! О, я тебя отвлекаю? Нет. Хорошо. Не хотелось бы отвлекать тебя перед матчем. Тебе, наверное, вообще не стоит обо мне думать. И мои новые форменные брюки очень узкие, так что не смотри слишком пристально, когда я полечу. И уж точно не представляй, как я могу выглядеть позже, когда… Гарри прихлопнул ладонь к груди, дико озираясь. Он встретился с любопытными карими глазами. Оливер Вуд был в нескольких шкафчиках дальше, закрепляя щитки на руках. Он приподнял бровь. — Всё в порядке, Гарри? — Ага. — Гарри задумался, не слишком ли высоким вышел его голос. Оливер многозначительно перевёл взгляд с руки Гарри, всё ещё прижатой к груди, обратно на его лицо. — …Ладно. *** Команда «Татшилла» уже была на поле, когда вышел «Паддлмир», разминаясь у своих ворот. Глаза Гарри нашли Малфоя мгновенно. Не заметить было невозможно — эти белобрысые волосы ловили солнце. Гарри быстро отвёл взгляд. Команды сошлись в центре для рукопожатий. Гарри двигался вдоль строя автоматически: Харлоу, Самсон, Уолш. А затем Малфой. Их руки встретились. Хватка Малфоя была тёплой, твёрдой, и он задержался всего на долю секунды дольше необходимого. Его серые глаза удерживали взгляд Гарри, и тот уголок его рта изогнулся в усмешке, которую Гарри почувствовал всем позвоночником. — Поттер, — произнёс Малфой, достаточно тихо, чтобы только Гарри слышал. Во рту у Гарри пересохло. — Малфой. Усмешка стала шире. А потом его уже не было — он двигался дальше по строю, а Гарри остался стоять с покалывающей ладонью, колотящимся сердцем и очень неудобной проблемой, развивавшейся в его скачущих мыслях. Сосредоточься, — снова сказал он себе, садясь на метлу. Свисток прозвучал. Гарри был в воздухе прежде, чем звук затих. Он летел быстро и резко, немедленно набирая дистанцию между собой и Малфоем. Стратегия была проста: постоянно двигаться, быть непредсказуемым, не давать ему шанса приблизиться. Никаких шаблонов. Никаких выдающих привычек. Внизу охотники сражались туда-сюда. Гарри ловил проблески табло, кружа: «Паддлмир» на десять очков впереди. «Татшилл» на двадцать. Взад-вперёд, ни одна команда не могла оторваться. Он продолжал двигаться, летая широкими дугами и крутыми виражами. Имя игры было постоянное движение. Но он чувствовал Малфоя там, снаружи. Всегда присутствовал в периферийном зрении. Всегда наблюдал. Гарри старался не смотреть в ответ, не пялиться, не смотреть на него или его узкие брюки или… Прошло десять минут. Пятнадцать. Счёт держался близко. И тут Гарри увидел это. Снитч, парящий у восточного судейского поста, может, в сорока метрах ниже и чуть левее. Абсолютно неподвижный. Ждущий. Тело Гарри напряглось. Он просчитал траекторию, расстояние, угол. Снитч был ближе к стороне Малфоя. Если Гарри спикирует сейчас, Малфой увидит его движение и последует. Они ринутся за ним, и с позицией Малфоя он может добраться первым. Но Гарри был быстрее. Он знал, что быстрее. Если он выложится достаточно, если вложится полностью… Он спикировал. Ветер визжал мимо, холодный и острый. Мир сузился до проблеска золота внизу, растущего с каждой секундой. Он летел быстрее, быстрее, тело низко над метлой, рука тянулась… Вспышка бирюзового на краю зрения. Малфой тоже пикировал. Сравнивая скорость. Сокращая расстояние. Они должны были достичь его одновременно. Гарри видел это, мог просчитать траекторию, чувствовал неотвратимость этого… А затем снитч упал. Он просто… рухнул. Прямо вниз, словно оглушённый, падая к полю внизу. Мозг Гарри обработал это за долю секунды: если он сохранит текущую траекторию, он полностью промахнётся. Он двигался слишком быстро, чтобы развернуться, слишком быстро, чтобы подстроиться, слишком быстро, чтобы сделать что-то, кроме как… Он не думал. Его ноги соскользнули с метлы. Одна рука вцепилась в рукоять, остальное тело свесилось вниз, свободная рука тянулась, тянулась… Его пальцы сомкнулись на снитче. На одно ужасное мгновение он падал, всё ещё держа метлу одной рукой, но с пустым воздухом под ним и землёй, стремительно приближающейся. Но, одним дыханием, он подтянул метлу вниз и закинул ноги обратно. Ему удалось зацепиться за метлу, подтягивая себя на место. Затем он снова летел, полностью выпрямившись, а снитч был крепко зажат в кулаке. Он поднял его, чтобы судья увидел. Толпа взорвалась, и звук поглотил его. Гарри приземлился на дрожащих ногах, всё ещё не вполне веря в то, что сделал. Товарищи по команде были вокруг, окружали его, хлопали по спине, кричали что-то, чего он не мог разобрать. — Это было безумно! — вопил Дженкинс. — Абсолютно безумно! — Ты чуть не погиб! — Вуд держался за голову, но ухмылялся. — Это была самая глупая, самая гениальная вещь, которую я когда-либо видел! Появился Рид, хлопнув Гарри по плечу достаточно сильно, чтобы пошатнуть. — Поттер, ты тупица, тебе чертовски повезло, что это сработало. Это было… — Он покачал головой, смеясь. — У меня даже слов нет. Ты нечто, парень. Гарри кивнул, всё ещё ошеломлённый, всё ещё сжимая снитч. Его глаза нашли табло: «Паддлмир» на пятьдесят очков впереди. Они выиграли. А затем его глаза нашли Малфоя. Тот стоял на краю поля, глядя на Гарри с выражением, которое Гарри не мог прочитать. Его мантия была в беспорядке, волосы растрёпаны ветром, грудь всё ещё вздымалась после пике. Но он не выглядел расстроенным, по крайней мере, не по-настоящему. Но в его глазах горел огонь. Послематчевое рукопожатие было следующим. Гарри двигался вдоль строя, пожимая руки, кивая, ничего толком не осознавая. Его глаза то и дело находили Малфоя, всё ещё через несколько игроков, неуклонно приближающегося. Затем наконец, наконец, они оказались лицом к лицу. Их руки встретились. Хватка Малфоя была тёплой, твёрдой, и он держал. — Ты безумен, — тихо сказал Малфой. Его серые глаза сияли. Гарри хотел ответить, хотел удержать Малфоя здесь, но строй двигался. У него были секунды. Он слегка наклонился, достаточно близко, чтобы только Малфой мог слышать. — Я напишу, — тихо сказал он. Хватка Малфоя усилилась, всего на мгновение. Затем Гарри отпустил его руку и двинулся дальше по строю, не оглядываясь. *** Даже после двух лет профессионального квиддича Гарри не привык к прессе. Худшей частью были не вопросы; они каждый раз были одни и те же, просто перетасованные и перефразированные. Расскажите, как вы поймали снитч. Вам было страшно? Вы знали, что это сработает? О чём вы думали в тот момент? Ответы всегда были какой-то версией «я просто рванул», «я не особо помню, о чём думал» и «мне повезло», что никогда их не удовлетворяло, но было правдой. Нет, худшей частью было просто… когда на тебя смотрят. Камеры. То, как каждое выражение увеличивается и препарируется. То, как Малфой стоял в двадцати футах, давая свои интервью, а Гарри не мог перестать коситься в его сторону. Командный ужин был шумным и праздничным, и Гарри старался изо всех сил следить за десятком разных разговоров, проносившихся по комнате, но в основном тихо ел свою курицу с горошком. Теперь, наконец, он был в своём гостиничном номере. С соседом по комнате. Он старался не выглядеть раздражённым, когда его поселили с Брэди, потому что тот и правда был хорошим парнем, но у Гарри были… планы. Или, по крайней мере, идея плана. Он дождался, пока Брэди ушёл в ванную, и написал Малфою. Привет. Я живу с Патриком Брэди. Только что узнал. Всего через несколько мгновений браслет потеплел. Гарри накрыл панель и отдёрнул руку. То же самое, я с Уолшем. Значит, ни у кого не было свободной комнаты. Большой палец Гарри завис над панелью, пытаясь придумать, как спросить то, что он хотел спросить, не звуча… Итак. Появилось сообщение Малфоя. Где мы можем встретиться? Сердце Гарри ёкнуло. Он написал в ответ: Не знаю. Гриммо недалеко, но там Сириус. Он поколебался, прежде чем задать следующий вопрос: Где твоя квартира? Была пауза, когда Малфой не отвечал. Брэди вернулся из ванной, плюхаясь в свою кровать, но Гарри едва его заметил, сидя в затяжном моменте тревоги, гадая, не перешёл ли он границу. Но затем: Вестминстер. Но туда добираться часы. Гарри обдумал это. Часы пешком, может быть, но они не обязаны были идти пешком. Магические средства мгновенного перемещения, такие как портключи, летучая сеть и аппарация, крайне не рекомендовались в течение нескольких часов после интенсивного использования мётел, как и наоборот, но оставался маггловский транспорт. Можем взять кэб, — предложил он. Снова пауза, и у Гарри опять было время задуматься, не упускает ли он что-то невысказанное. Может, комментарий Малфоя о расстоянии был тонким способом сказать, что он предпочёл бы не встречаться? Что? Рот Гарри изогнулся, и сердце снова замедлилось. Маггловская машина. Платишь кому-то, чтобы тебя отвезли. Маггловская машина. Скептицизм был практически слышен сквозь браслет. Да. Машины — это такие механизмы с колёсами. Быстрее, чем пешком. Я знаю, что такое машина, Поттер. Я читал о них. Значит, ты знаешь, как они работают? ...Нет. Гарри рассмеялся вслух, затем хлопнул ладонью по рту, покосившись на кровать Брэди. Загонщик читал квиддичный журнал, опираясь на подушки, и смотрел на Гарри с любопытством. — Извини, — выдавил Гарри. — Просто… — он поднял запястье, — мой… мой друг сказал кое-что смешное. Брэди приподнял одну бровь. — Ладно, приятель. Не надо оправдываться за то, что смеёшься. — Ага… — Гарри повернулся обратно к браслету, уши горели. Он отодвинул смущение и вывел следующее сообщение кончиком пальца. Рядом с отелем есть театр, — написал он. «Доминион». Сможешь туда добраться? Вероятно. У меня есть ноги. Встретимся снаружи через двадцать минут. Ладно, командир. Гарри всё ещё улыбался, когда сжал кулак. Брэди оторвался от журнала, когда Гарри перекинул ноги с кровати. — Эй. — Голос Гарри прозвучал немного сдавленно даже для его собственных ушей. Он прочистил горло. — Я пойду в спортзал. В отеле. Ненадолго. Брови Брэди поднялись. — В спортзал. Сейчас. — Ага. Просто… не спится, знаешь. Надо… побегать. Или что-то. На пару… часов. Может. — Ну да. — Тон Брэди был тщательно нейтральным, но его брови сходились. — В спортзал. После матча. На пару часов. — Э-э… Да, наверное. Не знаю. Сколько получится. — Гарри встал и схватил толстовку со спинки стула. — Ты просто… спи. Как обычно. Я вернусь позже. — Конечно, приятель. — Брэди не вернулся к журналу. Он смотрел на Гарри с открытым весельем. — Повеселись в… спортзале. Гарри был уже на полпути к двери, когда голос Брэди догнал его: — Не забудь растянуться! Гарри быстро закрыл дверь. Ночной воздух помог прочистить мысли. Днём было тепло, но весна только просыпалась, и ночь теперь несла лёгкий холодок. Улица была тихой в этот час, большинство магазинов тёмные, лишь несколько полуночных прохожих двигались по тротуару. Гарри по привычке накинул капюшон и пошёл к «Доминиону», руки в карманах, сердце билось быстрее, чем следовало бы. На ходу он достал мобильный, которым всё ещё пользовался в основном для связи с Сириусом, и вызвал мини-кэб. Когда он пришёл, «Доминион» был тёмен, его величественный фасад освещался только уличными фонарями. В рамах снаружи были наклеены несколько плакатов, рекламирующих мюзикл, о котором Гарри слышал, но никогда не видел. Он прислонился к стене у входа, сканируя улицу. Ждать пришлось недолго. Малфой появился из-за того же угла, шагая быстро, засунув руки в карманы пальто, которое выглядело дорогим даже в тусклом свете. Его волосы были непокрыты, бледные, как маяк, и он оглядывал улицу с тем слегка настороженным выражением человека, не до конца уверенного, что он в нужном месте. Когда он заметил Гарри, его шаг не сбился, но что-то в его плечах расслабилось. — Поттер. — Он остановился в нескольких футах, глядя на тёмную вывеску театра. — Очаровательное место… Ты привёл меня сюда, чтобы убить? Рот Гарри дрогнул. — Нет. — Потому что если да, я бы хотел заявить протест сейчас. Очень холодно, а я не одевался для уличного убийства. — Я не собираюсь тебя убивать. — Тогда мне повезло. — Глаза Малфоя обвели пустую улицу, и Гарри уловил проблеск чего-то менее уверенного под бравадой. — Итак. Где этот… кэб? — В пути. — Гарри достал мобильный, чтобы проверить время. — Должен быть через несколько минут. Малфой уставился на устройство в руке Гарри. — Это… та маггловская штука, о которой ты говорил? — Ага. Мобильный телефон. По нему можно звонить людям. У магглов они довольно распространены. Малфой помолчал мгновение, осмысливая это. Затем: — И машина… она просто… появится? И отвезёт нас, куда мы хотим? — Более или менее. Нас довезут. Малфой медленно покачал головой. — Магглы — загадка. Гарри всё ещё улыбался, когда чёрный кэб подъехал к обочине, его фары прорезали темноту. Водитель, усталый мужчина с густой бородой, наклонился и опустил пассажирское окно. — Поттер? — Да, это мы. Гарри открыл заднюю дверь и жестом пригласил Малфоя внутрь. Малфой приблизился к машине так, будто она могла его укусить, заглядывая внутрь с выражением глубокого подозрения. — Она… меньше, чем я ожидал. — Но Малфой всё равно забрался, скользнув по заднему сиденью, освобождая место. Гарри последовал за ним, захлопнув дверь. Водитель посмотрел на них с лёгким любопытством, но ничего не сказал, только кивнул, когда Гарри назвал адрес, который подтвердил у Малфоя, и отъехал от обочины. Малфой издал тихий звук. Гарри посмотрел на него. В тусклом свете проплывающих уличных фонарей лицо Малфоя сияло изумлением. Его глаза были широко раскрыты, прикованы к окну, наблюдая, как проплывают мимо здания. — Так быстро, — пробормотал он. — Ага. — Гарри смотрел, как он смотрит на город. — Можешь опустить окно, если хочешь. Малфой непонимающе посмотрел на него. Гарри потянулся через него, двигаясь осторожно, давая ему время отодвинуться, если захочет, и нажал кнопку на двери. Окно опустилось с мягким гудением, и внутрь ворвался холодный ночной воздух, принося с собой звуки города: отдалённый шум машин, где-то сирену и низкий гул двигателя. У Малфоя перехватило дыхание. Он подался к открытому окну, подставляя лицо ветру, волосы сметало со лба. Его глаза сияли, отслеживая здания, уличные фонари, другие машины, и людей на тротуаре, превратившихся в размытые цветные пятна. — Это… — Малфой повернулся посмотреть на него, и его выражение было таким открытым, таким незащищённым, что Гарри забыл, как дышать, на секунду. — Это даже быстрее, чем на метле. Гарри кивнул, не доверяя своему голосу. Малфой снова отвернулся к окну, позволяя ветру хлестать его лицо. Через мгновение он высунул руку наружу, ладонь плашмя навстречу мчащемуся воздуху, и рассмеялся. Это был настоящий смех, неотполированный. Гарри убрал этот звук в надёжное место. Они ехали в тишине какое-то время: Малфой впитывал город через открытое окно, Гарри впитывал Малфоя. В кэбе слабо пахло освежителем воздуха и старым кофе. Радио водителя бормотало что-то тихое и неразборчивое. В конце концов Малфой повернулся на сиденье, его голова упала на подголовник, пока он разглядывал Гарри. — Это был хороший матч сегодня, — сказал он через мгновение, голос низкий. — Хотя ты и псих. Рот Гарри дрогнул. — Сработало же. — Ни у кого другого бы не сработало, — сказал Малфой, и в его выражении теперь было что-то мягче. — Я никогда не видел, чтобы кто-то так делал. Ни в профессиональной игре. Никогда. Гарри мог только пожать плечами. — Я просто среагировал. Малфой уставился на него. Затем снова рассмеялся, качая головой. — Ты нечто. Гарри слышал вариации этого большую часть своей жизни, и, в зависимости от того, кто это говорил, это колебалось от оскорбления до комплимента. Но когда это говорил Малфой, это ощущалось как нечто большее. Что-то, что Гарри не мог назвать и не был уверен, что Малфой тоже мог. Они проезжали ещё улицы, ещё огни. Малфой держал окно открытым, время от времени указывая на вещи: яркую вывеску, автобус, группу людей у паба. Гарри отвечал на его вопросы: это кебабная; нет, я тоже не знаю, что написано на той вывеске; это просто подростки, они так делают. Гарри удивился, когда начал узнавать улицы. — Твоя квартира на самом деле не так далеко от Гриммо. Я иногда хожу тут в один спортзал. Малфой моргнул на него. — Маггловский спортзал? — Ага. Он дешевле магических. И мне нравится оборудование. — Уж твой-то контракт точно покрыл бы маг… — его глаза метнулись к водителю кэба, — …спортзал получше. — Мне нравится этот, — настаивал Гарри. Он указал, когда они проезжали здание с большими окнами, тускло освещённое внутри. — Смотри, это он, кстати. Тот, с синей вывеской. Малфой вытянул шею, чтобы посмотреть, затем повернулся к Гарри с озадаченным выражением. — Что делает тебя счастливым, полагаю. — Он правда хороший. Малфой только хмыкнул, но его рот изогнулся. Его колено теперь прижималось к колену Гарри, и он не отодвигал его. Ещё через несколько минут их водитель остановился у современного здания, зажатого между кофейней и книжным магазином. Малфой на мгновение растерялся. — Как нам… мне просто… Гарри наклонился вперёд и заплатил водителю. — Я разберусь. Затем он открыл дверь, придерживая её, пока Малфой выходил. Когда кэб отъехал, Гарри наконец как следует разглядел здание. Оно было хорошим. Он не знал, чего ожидать, правда, зная лишь, что Малфой происходил из старых денег с обеих сторон. Само здание было элегантным, но не показным: красный кирпич, белая отделка и железные перила вдоль входных ступеней. Однако Малфой повёл его вокруг, сбоку. — Там отдельный вход, — объяснил он. — Для каждого жильца. Гарри кивнул, следуя за ним к меньшей двери, выкрашенной в тёмно-зелёный, с латунной табличкой «D2». Малфой достал ключ — из тех, что, как узнал Гарри, возвращаются в карман владельца, даже если потеряются, — и отпер дверь. Лестничная клетка внутри была узкой и простой, с голыми стенами и единственным светильником на каждой площадке, который слегка мерцал, когда они проходили. — Я в основном пользуюсь летучей сетью, — объяснил Малфой, почти смущённо. — Нормально, — сказал Гарри, потому что никогда не встречал лестницы, которая была бы чем-то большим или меньшим, чем «нормально». — Я на шестом этаже. Гарри кивнул, и они начали подниматься. Было тихо, только звук их шагов и дыхания. На лестнице было тепло по сравнению с холодом снаружи. Гарри закатал рукава толстовки, пока они шли. Малфой был чуть впереди, и Гарри немного ускорил шаг, чтобы сравняться с ним. Но затем Малфой пошёл быстрее. Гарри вполне справлялся, но потом это стало по две ступеньки за раз, а где-то в районе второго этажа они уже неслись спринтом. К четвёртому этажу оба тяжело дышали, и Малфой играл грязно, вытягивая руку, пытаясь заблокировать Гарри. Гарри уклонялся от его манёвров шаг в шаг, а к пятому Малфой уже смеялся — задыхающийся смех эхом отдавался в узком пространстве, — а Гарри ухмылялся так широко, что болели щёки. Малфой достиг площадки шестого этажа первым, может, на полшага, рухнув на стену. Гарри, споткнувшись, остановился рядом, уперев руки в колени. — Ты… ты жульничал, — выдохнул Гарри. Малфой держался за бок. — У тебя был… внутренний радиус! Если… если что… это ты жульничал. Гарри ухмыльнулся, всё ещё восстанавливая дыхание. — Это… просто стратегия. Малфой закатил глаза, убирая волосы с раскрасневшегося лица. — Говоришь прямо как я. — Может, ты плохо на меня влияешь. Малфой просто смотрел на него мгновение, всё ещё глубоко дыша, но быстро приходя в себя. Его улыбка исчезла, но в глазах было что-то игривое, когда он ответил: — Может быть. Затем Малфой потянулся и схватил его за грудки толстовки, втаскивая через дверь площадки с отметкой «6» и дальше по хорошо освещённому коридору. Гарри не мог сдержать смех, который клокотал в груди, пока хватка Малфоя оставалась крепкой, даже когда Малфой вёл его к единственной двери с блестящей золотой цифрой «6». Малфой отпустил его, только чтобы достать новый ключ из кармана и отпереть дверь, а затем снова схватил, втягивая внутрь и захлопывая дверь ногой. Гарри помнил, что ему было любопытно насчёт квартиры Малфоя, помнил, как гадал, где такой человек, как Малфой, мог бы жить, но почему-то сейчас всё это казалось совершенно неважным. Когда он шагнул внутрь, Гарри забыл смотреть на что-либо, кроме человека перед ним. *** Дверь захлопнулась за ними, и Драко прижал Поттера к ней, прежде чем кто-либо из них успел вздохнуть. Лицо Поттера было тёплым под руками Драко, щетина колола ладони. Очки мешали — они всегда мешали, — так что Драко сдвинул их вверх, зарыв в эти дикие волосы. Поттер моргнул на него, зелёные глаза слегка расфокусированные без очков, и что-то в груди Драко скрутило. Он посмотрел на Поттера как следует мгновение. Просто посмотрел. На этого мальчика — мужчину, наверное, теперь они оба были мужчинами, — который был его соперником, товарищем по команде и его… кем-то совершенно иным почти три года. Который сегодня чуть не убил себя, чтобы поймать снитч раньше Драко. Который был здесь, в квартире Драко, после получасовой поездки на маггловском кэбе, прижатый к его двери с розовыми губами и вздымающейся грудью. — Поттер, — тихо сказал Драко. Бровь Поттера нахмурилась. — Да? Драко покачал головой. У него не было слов, он даже не знал, что хотел сказать. Он просто наклонился и поцеловал его; сделал это так, будто это был спорт и он хотел выиграть. Драко потянул за маггловскую толстовку Поттера, на которой было слишком много ткани, и они разорвались ровно настолько, чтобы стащить этот предмет и футболку, которая была под ним. Драко услышал, как они упали на пол, видел, как Поттер позволил им упасть; тот даже не взглянул на них, просто снова потянулся к Драко. Поттер, который складывал одежду перед сном, и застилал кровать с тугими углами, и выравнивал обувь у двери, только что позволил предмету одежды упасть на пол без второй мысли. Из-за него. Это вызвало туман в голове. — Ты не в компрессионной экипировке, — пробормотал Драко у его губ, хотя бы чтобы дать своему разуму что-то, на чём сосредоточиться, кроме того, как сердце пыталось вырваться из груди. Поттер фыркнул смешком, целуя уголок его рта. — Разочарован? Но Драко не ответил, забыв, о чём они вообще говорили, потому что рот Поттера снова нашёл его. С толстовкой, убранной с дороги, Драко притянул себя ещё ближе, закинув один локоть на плечо Поттера, а другой всё ещё держал его челюсть. Руки Поттера были на его спине, вытягивая рубашку из брюк. Хорошая мысль. Он отстранился, чтобы закончить стягивать рубашку через голову. Он потянулся снова схватить Поттера, но затем схватили его самого, и его обнажённая спина оказалась прижатой к двери. Поттер был так близко — достаточно близко, чтобы Драко видел слабые веснушки на его носу. Одна рука Поттера была на его бедре, но другая скользила вдоль ключицы Драко, затем вниз по груди, лёгкая, как дыхание. Драко почувствовал какое-то магнетическое притяжение, толкаясь ещё ближе. Их носы соприкоснулись, и Драко снова прижался губами к губам Поттера. Затем он толкал Поттера к своей спальне, спотыкаясь в тёмной квартире, их рты всё ещё сплетены. Они во что-то врезались — в приставной столик, судя по грохоту, — и лампа рухнула на пол. — Надо бы… — Проблема на потом, — выдохнул Драко в рот Поттера. Поттер рассмеялся, звук вибрировал сквозь них обоих, и Драко почувствовал это в груди, в животе, везде. Они нашли его спальню, несмотря на разрушения, оставленные на пути. Где-то в хаосе остальная одежда была потеряна кусок за куском. Драко не был уверен, чьи руки что делали. Ему было всё равно. Важно было ощущение кожи Поттера на его коже — тёплой, твёрдой и настоящей. Драко толкнул Поттера на кровать, забираясь сверху и оседлав его ноги так, что его голова теперь была над головой Поттера. Это был более внушительный вид, чем он мог представить, но он приподнял лицо Поттера рукой под подбородок, чтобы встретить эти зелёные глаза. Он позволил своим пальцам блуждать, очерчивая линию его челюсти и изгиб щеки. Глаза Поттера затрепетали, закрываясь на секунду, затем открылись снова. — Привет, — прошептал Драко. — Привет, — прошептал в ответ Поттер. Затем Драко поцеловал его. Мягко сначала, почти нежно, а потом глубже. Поттер целовал его шею, ключицу, грудь. Руки Драко нашли его плечи, спину, острые лопатки, двигавшиеся под тёплой кожей. Затем Поттер остановился, поднимая голову. — Ты дрожишь, — заметил Поттер. Драко не замечал. Но теперь, когда Поттер упомянул об этом, он почувствовал что-то вроде чистой магии, пульсирующей в нём, как после мощного заклинания или международного портключа. — Я в порядке. Поттер смотрел на него мгновение. Затем перекатил их, устраиваясь между ног Драко. Он поцеловал Драко в висок. — Мы не обязаны ничего делать, — тихо сказал Поттер. Драко уставился на него. Этот мужчина, этот невозможный и неожиданно нежный мужчина. — Я хочу, — услышал Драко собственный голос. Поттер выглядел слегка ошеломлённым, а затем снова потянулся к нему. Они лежали так какое-то время, просто целуясь, просто касаясь. Затем Драко снова отстранился. — Ты когда-нибудь… — начал он, затем быстро остановился. Почему это было так трудно спросить? Они уже были здесь, уже обнажённые, уже прижатые друг к другу. — Ну, знаешь. Поттер моргнул на него. — Ты когда-нибудь… — Драко неопределённо махнул рукой, что было бесполезно, поскольку Поттер, вероятно, и так не мог ясно видеть его руку. — С кем-то. Вот так. Всё это… Понимание озарило лицо Поттера. Он покачал головой. — Нет. Сердце Драко дало сбой. — Тебе любопытно? Поттер помолчал мгновение. Его большой палец скользнул по скуле Драко, лёгкий как пёрышко. — Ты вызываешь во мне любопытство, — тихо сказал он. Всё тело Драко горело. — А ты? — спросил Поттер. Драко покачал головой. Затем, потому что считал это важным: — Но у меня есть… штука. — Штука? — Игрушка, — выпалил Драко. — И я практиковал все… необходимые заклинания. Глаза Поттера слегка расширились. Затем его рука скользнула ниже, между спиной Драко и одеялом, пальцы коснулись ещё ниже. У Драко перехватило дыхание. — Это приятно? — спросил Поттер. — Когда ты её используешь? Драко сумел кивнуть. Он чувствовал, что, вероятно, мало на что ещё способен. Поттер наклонился и поцеловал его, глубоко и медленно, его язык проталкивался в рот Драко так, что у того перехватывало дыхание. Когда он отстранился, его нос тёрся о нос Драко, пока он говорил. — Наложи заклинания, — пробормотал он. Драко призвал палочку, не разрывая зрительного контакта, и тихо наложил чары, затем позволил ей упасть на прикроватный столик. Поттер поцеловал его снова, но кратко, потому что затем он двинулся ниже, губами прокладывая дорожку по груди Драко, его животу, бёдрам. Затем он прижал колени Драко к его груди. И Драко позволял ему. Дыхание Драко участилось, и он закинул руку на глаза, отчаянно желая смотреть и чувствуя, что абсолютно не может себе этого позволить, иначе рухнет лицом вниз с этого обрыва. — Ты должен говорить мне, что приятно, — сказал Поттер. Драко рискнул взглянуть сквозь щель локтя, видя, как Поттер смотрит на него снизу вверх из-за его ног. Это было зрелище настолько ошеломляющее, что ему пришлось снова зажмуриться на мгновение. — У тебя отлично получается, — пискнул Драко. Рот Поттера дрогнул. — Всё равно скажи. А затем он опустил голову, и мозг Драко полностью перестал работать. Рука Драко покинула его лицо и вцепилась в изголовье позади него, другая осталась сжатой в простынях. Это было так хорошо, так много. Рот Поттера, его язык, осторожное нажатие его пальцев… Драко потерял счёт всему, кроме ощущений, нарастающих и нарастающих внутри него. Он слышал, как издаёт звуки, которых никогда раньше не издавал, слова срывались, над которыми он был не властен. Но он не мог смущаться, потому что в его сознании было место только для Поттера и того, как он его касался. Целовал. Лизал. — Так хорошо, — выдохнул он. — Вот так… да. Здесь. Вот так. Пальцы Поттера изогнулись, и зрение Драко поплыло по краям, дыхание стало рваным. Но прежде чем он успел сорваться с края, Поттер прокладывал путь обратно вверх, целуя дорожку вдоль живота Драко, его груди, шеи. Когда он достиг рта Драко, он остановился, губы зависли. — Что значит «tu… tu me re… rends folle»? — спросил он. Драко ошарашенно моргнул на него. — Что? — Ты сказал это. Только что. Tu me rends folle. — Акцент Поттера был умилительно ужасен. — Что это значит? Драко почувствовал, как его лицо заливается алым. Он даже не заметил. Он попытался закрыть лицо рукой, но Поттер поймал его запястье и мягко прижал обратно к матрасу. — Я хочу тебя видеть, — пробормотал Поттер. Драко уставился на него, сердце колотилось. Эти зелёные глаза, так близко, так сосредоточенно. Видя его. Всего его. — Это значит, — прошептал Драко, — ты сводишь меня с ума. Рот Поттера изогнулся. Он наклонился и поцеловал Драко, мягко и сладко, а затем сместил бёдра и толкнулся внутрь. Спина Драко выгнулась. Его руки нашли плечи Поттера, его спину, цепляясь куда только могли. Поттера трясло, Драко чувствовал это — мелкая дрожь, пробегавшая по всему его телу от усилия двигаться медленно, быть осторожным. — Нормально? — спросил Поттер сорванным голосом. — Нормально, — выдохнул Драко. — Двигайся. Пожалуйста. Поттер двинулся. Сначала было медленно, нежно, оба учились ритму вместе. Драко держал глаза открытыми, глядя на лицо Поттера. Он смотрел на складку между его бровей, на то, как приоткрылись его губы, на напряжение в плечах, на то, как его глаза темнели с каждым толчком. Поттер тоже смотрел на него, эти зелёные глаза не отрывались от его лица. Потом стало быстрее. Жёстче. Ногти Драко впились в спину Поттера, и Поттер издал звук, который Драко почувствовал до костей. *** Они оказались переплетённой кучей на смятой постели Драко. Драко не мог двигаться. Он едва мог дышать. Поттер лежал на его груди, лицом прижавшись к плечу Драко, его дыхание было горячим и неровным на коже Драко. Они лежали так долгое мгновение, просто дыша. Рука Драко нашла путь в волосы Поттера, и он нежно перебирал их. — Ты тяжёлый, — пробормотал Драко, но не сделал движения, чтобы спихнуть Поттера. — Ты удобный. — Это не взаимоисключающие понятия. Поттер фыркнул смешком в его кожу. Его рука, перекинутая через живот Драко, выводила ленивые узоры. Тишина, воцарившаяся между ними, отличалась от прежней. Мягче. Драко продолжал перебирать пальцами волосы Поттера, наблюдая, как тусклый свет из окна ловил спутанные пряди. Это должно было казаться странным — такая тихая близость. Вместо этого казалось самой естественной вещью на свете. Поттер пошевелился, наклоняя голову, чтобы посмотреть на Драко. Без очков его глаза имели ту слегка расфокусированную черту, но оттого были не менее пронзительными. — Мне, наверное, пора идти, — сказал он тихо. Рука Драко замерла. — Что? — Поздно. Или рано. Как бы то ни было. — Поттер пошевелился, приподнимаясь на локтях, чтобы посмотреть на Драко. — Брэди может проснуться и заметить, что меня нет. Грудь Драко сжалась. Он с внезапным толчком осознал, что не хочет, чтобы Поттер уходил. Но он не мог этого сказать. — Верно, — сказал он, сохраняя голос лёгким. — Ладно. Сам Драко сказал Уолшу, что поедет домой на ночь, вернётся на маггловском кэбе, что Уолш счёл интригующим и, видимо, впечатляющим. Драко мысленно посетовал на неспособность Поттера придумывать хорошие легенды. Поттер изучал его лицо мгновение. Драко гадал, что он видит. Но затем Поттер наклонился и поцеловал его, мягко и сладко. — Я вызову кэб, — пробормотал Поттер у его губ. — Я найду твою одежду. Поиск одежды Поттера занял больше времени, чем ожидалось. Видимо, они потеряли её где-то между входной дверью и спальней, и Драко в итоге проходил их путь заново в одних трусах, собирая разбросанные предметы, как улики преступления. Рубашка в коридоре. Носок у упавшей лампы. Второй носок каким-то образом под кофейным столиком. Брюки прямо за дверью спальни — именно там, где Драко помнил, как спускал их по ногам Поттера. Он передал всё это Поттеру и возвращался с последним предметом — его толстовкой, — когда увидел Поттера сидящим на краю дивана, уже почти одетого. Он держал свой мобильный, нажимая кнопки и хмурясь. — Что-то не так? — спросил Драко. Поттер поднял мобильный. — Не могу поймать сигнал. Магия в квартире, наверное, мешает. Драко моргнул. Он никогда об этом не задумывался, ему не приходилось. — На здании много защитных чар. И на самой квартире. Поттер кивнул, не удивлённый. — Я спущусь вниз. На уровне улицы должно работать. Драко знал, что должен просто отпустить его. Попрощаться здесь, в относительном тепле квартиры, и позволить Поттеру самому найти выход. Вместо этого он услышал собственные слова: — Я спущусь с тобой. Поттер посмотрел на него, брови слегка приподнялись. — Ты не обязан. — Знаю. — Драко схватил свои брюки и рубашку с пола и натянул их. — Всё равно иду. На лестнице было тихо, когда они вышли, тусклый свет на площадке отбрасывал тени на голые стены. Драко запер за ними дверь, затем последовал за Поттером вниз. Они остановились внизу, прямо у наружной двери. Поттер снова достал мобильный, нажал несколько кнопок, и на этот раз экран ожил активностью. Драко слушал разговор рассеянно, усаживаясь на ступеньку примерно на середине лестницы. Он всё ещё прижимал толстовку Поттера к груди, используя её для защиты от лёгкого холода. И она приятно пахла. Не то чтобы он её нюхал. — Пять минут, — сказал Поттер, заканчивая звонок и убирая мобильный в карман. Драко кивнул. Он мог бы подняться обратно. Мог бы оставить Поттера ждать одного. Вместо этого он остался на месте. Поттер посмотрел на него мгновение, что-то нечитаемое в его выражении. Затем он поднялся на несколько ступенек, чтобы присоединиться к Драко, садясь достаточно близко, чтобы их плечи соприкасались. Они сидели так какое-то время, не говоря ни слова. Лестничная клетка гудела отдалёнными звуками здания, мягко отдававшимися эхом вокруг них. — Сегодня было… безумно, — сказал наконец Поттер. — Какая часть? — Драко криво усмехнулся, скосив глаза, чтобы посмотреть на него. — Матч или всё остальное? — Всё. — Тон Поттера был задумчивым. — Теперь у нас один-один. Драко пожал плечами, кладя голову на толстовку в своих руках, поворачиваясь, чтобы усмехнуться Поттеру. — Может, и так, но ненадолго. Я не позволю тебе выиграть снова. Поттер ухмыльнулся. — Планируешь снова меня отвлекать? — Что сработает. — Болтовнёй на метле? — Среди прочих стратегий. Поттер рассмеялся, тихо и тепло. — Ты ужасен. — Тебе нравится. Слова должны были быть дразнящими, но Драко испугался, что они вышли слишком искренними. Но теперь они были произнесены, и он не мог взять их обратно. Поттер смотрел на него долгим взглядом. Затем, медленно, потянулся к нему. Поцелуй был мягким. Нежным. Ничего похожего на отчаянный голод ранее, но почему-то столь же ошеломляющим. Глаза Драко закрылись. Когда они разорвались, лоб Поттера прижался к его лбу. — Твой кэб точно уже приехал, — прошептал Драко. — Наверное. Но Поттер просто поцеловал его снова. Тепло и мягко, но слишком быстро, а затем он отстранился. Он забрал толстовку из рук Драко, когда вставал, и Драко оплакал её потерю. А затем Поттер толкнул наружную дверь, бросив лишь один взгляд назад. Холодный воздух ворвался внутрь, и его уже не было — дверь захлопнулась за ним. Драко сидел в тишине долгое мгновение. Он знал, что должен подняться обратно. Принять душ, поспать, сделать что-нибудь из того разумного, что делают люди после такой ночи. Вместо этого он позволил голове упасть на стену и закрыл глаза. Улыбка расползлась по его лицу, нелепая и неудержимая. Он пытался бороться с ней, пытался подавить, но она всё поднималась, дёргая уголки его рта, пока он не ухмылялся как идиот в своей холодной лестничной клетке. Он прикрыл рот рукой. Затем всё лицо. Улыбка давила на его ладонь, отказываясь прятаться. Он в полной жопе.