В погоне за неуловимым

Сводка: Гарри и Драко тренируются, заводятся и не могут во всём разобраться. --- 5 июня 2000 Волшебные огоньки горели уже несколько часов, тепло мерцая на фоне сгущающихся сумерек. Сад был полон смеха, музыки и звона бокалов, голоса то взлетали, то затихали в весёлом гуле. Драко стоял у беседки из роз, наблюдая за всем издалека. Пэнси держала двор у дверей на террасу, драматично жестикулируя о чём-то, пока небольшая толпа смеялась над её историей. Блейз нашёл партнёра для того, что выглядело как всё более флиртующая партия в волшебные шахматы у фонтана. Несколько их бывших однокурсников из Шармбатона были разбросаны по лужайке — кто-то танцевал, кто-то просто пил, разговаривал и наслаждался тёплым июньским вечером. Это была хорошая вечеринка, Пэнси превзошла саму себя. Фонарики лениво дрейфовали над головой, стоял стол с едой, которая, казалось, пополнялась сама собой, а шампанское никогда не иссякало. Его мать проплыла чуть раньше, целуя щёки и принимая комплименты, выглядя счастливее, чем Драко видел её за последние месяцы. Драко должен был быть там. Общаться. Благодарить людей. Быть тем именинником, которого от него все ожидали. Вместо этого он прятался у роз и пытался не проверять браслет каждые тридцать секунд. Он всё равно проверил. Всё ещё ничего. Не то чтобы он чего-то ждал. Или кого-то. — Драко! Пэнси возникла рядом, слегка раскрасневшаяся от шампанского и рассказов. Она продела свою руку под его и потянула. — Потанцуй со мной. — Когда Драко воспротивился, она удвоила усилия. — Давай. Это твой день рождения. Ты по закону обязан веселиться. — По какому закону? — По моему. Драко рассмеялся вопреки себе. — Ладно. Она потащила его к танцующим, и Драко позволил себя тащить. На какое-то время он забыл о браслетах, сообщениях и ситуациях-без-статуса. Он танцевал с Пэнси, потом с парнем из Шармбатона, чьё имя постоянно забывал, потом с Блейзом, который дважды наступил ему на ноги и свалил вину на шампанское. Кто-то вручил ему новый бокал. Кто-то ещё втянул в разговор о квиддиче, который ему действительно понравился. Ночь смягчилась вокруг него — тёплая, знакомая и лёгкая. Торт появился около десяти. Четыре яруса, замысловатая глазурь и крошечный золотой снитч на вершине, который трепетал крыльями, когда зажгли свечи. Весь сад запел — нестройно и восторженно, и Драко загадал то же желание, что и всегда: Я буду счастлив в этом году. Последовали подарки. Были дорогие, продуманные и несколько таких, что не имели никакого смысла, но исходили от людей, которые явно его любили. Всё это время он держал запястье отвернутым, не позволяя себе проверять. В основном. Было почти одиннадцать, когда его браслет потеплел. Сердце Драко остановилось. Затем забилось снова, слишком быстро. Он прижал ладонь к панели. С днём рождения. Извини, что поздно. Надеюсь, у тебя был хороший день. Кажется, двадцать — это хороший возраст, так что это приятно. Прости, я в этом не силён. Маленький смешок вырвался у него — беспомощный и тёплый. Он написал в ответ: Ты поэт, Поттер. Истинно. Будущие поколения будут изучать твои слова. Ответ пришёл быстро: Ты знаешь, что я не мастер слов. Прежде чем Драко успел ответить, пришло ещё одно сообщение: День был хороший? Драко посмотрел в окно на сад, впитывая волшебные огоньки, смех и знакомый уют дома. Да, — написал он. — Было мило. Ещё одна пауза. Затем: Я рад. Драко улыбнулся своей ладони, как идиот. — Кто-то особенный? Он вздрогнул. Его мать стояла в нескольких футах, полускрытая тенью, с мягкой улыбкой на лице. — Maman… я тебя не заметил. — Очевидно. — Она шагнула ближе, её взгляд скользнул к его запястью. — Ты был весьма… отвлечён. Драко засунул руку за спину. — Ничего такого. Просто друг. — Мм. — Улыбка матери не дрогнула, но в глазах мелькнуло что-то понимающее. — Друг, который заставляет тебя так улыбаться? — Я не… — Драко остановился. Затем вздохнул. — Всё сложно. — Большинство хороших вещей таковы. — Она потянулась и коснулась его лица — кратко и нежно. — Я рада, что ты счастлив, дорогой. И Драко снова чуть не вздрогнул. Потому что это и было счастье, не так ли? То неуловимое, за чем он всегда гнался. Впрочем, Драко недолго обдумывал эту мысль — его отвлекло то, как мать явно колебалась, обдумывая следующие слова. — Что-то не так? — спросил он. Был тот редкий момент, когда она, казалось, не находила слов. А когда заговорила, её слова были осторожны. — Твой отец в кабинете. Он хотел поздравить тебя с днём рождения раньше, но… — Она замолчала, что-то грустное мелькнуло в её глазах. — Он не был уверен, что ты захочешь его видеть. Грудь Драко сжалась. — Ты не обязан, — быстро добавила она. — Но… он твой отец, Драко. И он тебя любит. Ты знаешь, что это так. Она снова поцеловала его в щёку и исчезла наверху, оставив его одного. Драко провёл несколько минут, пока слова всё ещё испарялись в воздухе. Если у него теперь был кусочек счастья, пусть и маленький, стоило ли рисковать им, снова представая перед отцом — человеком, которого он старательно избегал уже полгода? Но, с другой стороны, разве это счастье не давало ему лучшую броню против этой… ситуации? Возможно, сейчас было идеальное время. Драко двигался, прежде чем успел себя отговорить. Он дошёл до кабинета на автопилоте, стоя снаружи двери и будто наблюдая за собой со стороны. Его рука поднялась и постучала один раз. — Войдите. Голос отца был ровным. Драко открыл дверь. В кабинете было тепло; в камине потрескивал огонь, отбрасывая длинные тени на тёмное дерево и кожаные книги. Отец сидел в своём обычном кресле, в руке стакан огневиски. Он поднял глаза, когда Драко вошёл, и его глаза расширились. От надежды, может быть. Или страха. Или того и другого. — Драко. — Отец поставил стакан. — Я не был уверен, что ты придёшь. — Я почти не пришёл. Повисла пауза, затем отец кивнул. — Это справедливо. Пожалуйста, присядь. Драко присел на краешек стула напротив отца, готовый уйти в любой момент. Отец изучал его долго. Когда он заговорил, его голос был тише. — Я хотел поздравить тебя с днём рождения, — сказал он. — Двадцать — это… важная веха. И каким же фантастическим молодым человеком ты вырос. Драко ничего не сказал. Отец снова кивнул, будто ожидал этого. — Ты хорошо выглядишь. Англия была к тебе добра? — Нормально. Огонь потрескивал. — Я знаю, ты злишься на меня, — продолжил отец. — И должен. — Он помолчал, его челюсть напряглась. — То, что я сделал, звонок Бэгмену… Я думал, что помогаю. Думал, так поступают отцы. — Он встретился с Драко глазами. — Я не понимал, что отнимаю что-то у тебя. Горло Драко сжалось. — Это должно было быть… я должен был сделать это сам. Отец кивнул. — Теперь я это знаю. И я… прошу прощения. Слова повисли между ними. Драко вглядывался в лицо отца, находя лишь усталость и что-то, чего он никогда раньше в нём не видел. Сожаление, может быть. — Почему сейчас? — спросил Драко. Его голос вышел грубее, чем он намеревался. — Почему извиняешься сейчас? Отец помолчал мгновение. Когда он заговорил, его голос был сдавленным. — Потому что твоя мать сказала мне, что я идиот. — Призрак улыбки скользнул по его лицу. — И потому что я смотрел на тебя в этом сезоне. Каждый матч. Каждую поимку. Каждый миг, когда ты выходил на поле. — Он встретился с Драко глазами, и в них было что-то обнажённое. — Тебе не нужна была моя помощь, Драко. Никогда не нужна. Драко почувствовал, как что-то треснуло в его груди — давление, которое он не осознавал, что носил в себе, слегка ослабло. Они не обнялись, это было не в их характере, но отец подался вперёд и сжал его плечо. Его хватка была тёплой и до боли знакомой. — Я горжусь тобой. — Голос отца дрогнул, совсем чуть-чуть. — Так горжусь тобой. Драко кивнул, не доверяя своему голосу. Отец удерживал его взгляд ещё мгновение, затем отпустил плечо и откинулся назад. Маска вернулась на место, но не полностью. Что-то более мягкое осталось в уголках его глаз. — Тебе стоит вернуться к гостям. Уверен, мадемуазель Паркинсон уже выслала поисковых собак. Улыбка Драко была маленькой, но она была. Он кивнул. --- Август–октябрь 2000 Беговая дорожка мерно пищала под ногами Гарри, пот пропитывал его серую футболку. Он был в том медитативном пространстве, когда разум пуст, кроме жжения в ногах, как вдруг движение в зеркале привлекло его внимание. Он едва не споткнулся. Драко Малфой. Малфой был здесь. В маггловском спортзале Гарри. Стоял у кулера с водой, будто это было совершенно нормально — ему здесь находиться. Гарри нашарил кнопку остановки, замедляясь до шага, потом до полной остановки. Он схватил полотенце и вытер лицо, стараясь не замечать, как сердце вдруг заколотилось по причинам, не имеющим ничего общего с кардио. Малфой его ещё не заметил. Он изучал ближайший блочный тренажёр критическим взглядом потенциального члена клуба. Или, возможно, антрополога, изучающего чужую культуру. Он протянул руку и коснулся блина, затем отдёрнул руку, будто ожидал, что тот его укусит. Слегка присел, вглядываясь в механизм, где трос исчезал в стопке блинов, хмурясь. Гарри просто смотрел на него мгновение. На Малфое была одежда явно дорогая и явно никогда не видевшая пота: тёмно-серые джоггеры, которые, вероятно, стоили больше месячного абонемента Гарри; облегающая футболка, льнувшая так, что Гарри очень старался не замечать; и кроссовки такие белые, что, казалось, светились под флуоресцентными лампами. Он выглядел абсолютно не к месту и совершенно этим не смущённый. Гарри подошёл, полотенце накинуто на шею. Его шаги были тихими на резиновом покрытии. Малфой поднял глаза, только когда Гарри был в метре от него. Их взгляды встретились. На полсекунды что-то промелькнуло на лице Малфоя — удивление, может быть, или удовлетворение, или и то и другое, — прежде чем сгладиться в нечто более контролируемое. Его брови поднялись. — О, Поттер. Какая приятная встреча. Это твой спортзал? Гарри снова вытер лоб. Сердце всё ещё колотилось в груди. — Малфой. — Он помолчал. — Что… Что ты здесь делаешь? Малфой выпрямился, стряхивая воображаемую пыль с рук. Он перенёс вес на одну ногу, склонив голову в своей манере. — О, знаешь. Я был по соседству. — Он неопределённо махнул рукой, жест охватил ряды велотренажёров и стойки с весами. — Слышал, маггловские спортзалы великолепны. Решил посмотреть, из-за чего весь сыр-бор. — Он показал пластиковый дневной абонемент. Гарри уставился на него. Спортзал находился в тихом жилом районе, зажатый между прачечной и угловым магазинчиком, где продавали слегка унылые овощи. Поблизости не было никаких магических ориентиров, никаких модных магазинов, ничего, что могло бы привлечь такого человека, как Драко Малфой, в этот конкретный район. Ближайшее подключение к летучей сети было в двадцати минутах ходьбы по улицам, которые определённо не были живописными. Места, которые посещал Малфой, — бутики, рестораны, светские клубы — были в милях отсюда в другом направлении. Гарри вспомнил, как указал на этот спортзал во время поездки на кэбе несколько месяцев назад. «Это он, кстати. Тот, с синей вывеской». Он запомнил? Пришёл сюда, ожидая найти Гарри? Маленькая часть Гарри считала, что это выдача желаемого за действительное. Но другая часть — более рациональная или, возможно, просто более полная надежды — утверждала, что Малфой достаточно его любит, чтобы проводить с ним время, писать ему в любое время, затаскивать в свою квартиру и держать там до утра. Это же не за гранью возможного, верно? — Мир тесен. Рот Малфоя изогнулся. — Ага. — Его глаза удерживали глаза Гарри, тёплые и понимающие. — Мир тесен. Эта ухмылка сказала Гарри всё, что ему нужно было знать. Что-то тёплое разлилось в его груди. Он почувствовал, как собственная улыбка тянет его губы. — Хочешь экскурсию? Малфой обдумал это так, будто это были серьёзные переговоры. — Ладно. Гарри начал с кардио-секции. Сначала он показал Малфою беговые дорожки — как регулировать скорость, наклон, маленький зажим, который останавливал машину, если упадёшь. Малфой нажал все кнопки по порядку, наблюдая, как меняется дисплей, затем нажал их снова в обратном порядке. — Не так уж отличается от стационарных шагоходов, — пробормотал он. — Они скопировали нас? — Думаю, это мы скопировали их, вообще-то. Следующими были эллиптические тренажёры. Малфой разглядывал движущиеся педали с подозрением. — Это используют для упражнений? — Ага. Низкая ударная нагрузка. — Ударная от чего? — От бега. По асфальту. Это тяжело для суставов. Малфой обдумал это. — Почему они не используют суставные зелья? — У магглов нет особо зелий. — О. Как прискорбно. Затем Гарри показал ему велотренажёры, потом гребные тренажёры. Малфой задавал вопросы о каждом. Это были настоящие вопросы, думал Гарри, не просто показные. Как работает сопротивление? Почему люди выбирают одно, а не другое? Есть ли у Гарри любимый? Гарри отвечал на все, наблюдая за лицом Малфоя, пока тот впитывал этот странный маггловский мир. Было что-то умилительное в этом — как его брови хмурились над сложными механизмами и переплетёнными металлическими рычагами. В последнюю очередь они перешли к блочной секции. Малфой провёл рукой по стопке блинов, ощущая холодный металл. Проследил трос вверх до шкива, затем обратно вниз. — Это выглядит сложным. — Хочешь попробовать? Малфой посмотрел на него оценивающе. — Почему бы и нет. Раз уж я здесь. Гарри поставил его на тягу верхнего блока. Он отрегулировал высоту сиденья, показывая Малфою, как расположить колени под упорами, и направил его руки к грифу. Пальцы Малфоя были тёплыми там, где Гарри их касался. — Хват вот так, — сказал Гарри, показывая. — Не слишком сильно. Тянуть нужно отсюда, — он коснулся собственной спины, — а не руками. Малфой кивнул, теперь серьёзный. Он сделал вдох и потянул. Первое повторение было неловким. Он тянул руками, а не спиной, плечи поднимались к ушам. Движение было рывковым и неконтролируемым. Стопка блинов лязгнула. — Ты слишком много работаешь руками, — сказал Гарри. Малфой отпустил гриф и повёл плечами. Его глаза метнулись к Гарри. Вызов. — Тогда покажи. Гарри шагнул за него и потянулся вперёд, чтобы поправить хват Малфоя на грифе. Его грудь почти касалась спины Малфоя. Он чувствовал его запах — что-то чистое и дорогое, мыло или одеколон, смешанное с лёгким теплом его кожи. Он чувствовал его жар, твёрдое тепло его тела так близко. Он очень старался не замечать этого. — Вот так, — сказал Гарри, сохраняя голос ровным. Он развёл руки Малфоя чуть шире на грифе. — Нужно задействовать широчайшие. Тяни отсюда. — Он коснулся лопатки Малфоя, чувствуя мышцу под тканью. — Попробуй снова. Медленно. Малфой потянул. На этот раз движение было более плавным. Не идеально, но лучше. Гарри почувствовал более контролируемое движение через руку, всё ещё прижатую плоско к спине Малфоя. — Вот, — сказал Гарри. — Так. Малфой замер. Тренажёр слегка скрипнул, когда вес устоялся. Руки Малфоя остались на грифе, но он больше не тянул. Его глаза нашли глаза Гарри в зеркале. — Это не похоже на обычный инструктаж. Гарри не двинулся сразу. Он учился читать Малфоя: когда тот серьёзен, когда уклоняется, когда ведёт себя… может, «игриво» — подходящее слово. Тон в его голосе сейчас находился где-то посередине. Проверка, возможно. Открытость. На всякий случай Гарри сказал: — Я могу остановиться. Была пауза, пока спортзал гудел вокруг. Где-то лязгнули веса. Пропищала беговая дорожка. Их глаза удерживались в зеркале на стене. — Нет, — тихо сказал Малфой. — Продол… *** — …жай… Малфой стоял на коленях, уткнувшись лицом в подушки. В квартире было темно, если не считать уличных фонарей за окном, рисовавших серебряные полосы на спутанных простынях. Гарри было тепло, и Малфой был тёплым рядом с ним, и это было то чувство, в котором хотелось свернуться калачиком. — Продолжу, — прошептал он в шею Малфоя. Он поцеловал его туда, затем сменил хват, чтобы толкаться сильнее, дыхание вырывалось сбивчиво. Он посмотрел вниз, туда, где они были соединены, — зрение расплывалось, но всё ещё было достаточно чётким, чтобы вид ошеломил его. Он зажмурился на мгновение, чувствуя, как дыхание Малфоя прерывается с каждым толчком. — Putain… Снова французский. Гарри не знал, что это значит, но звук изгибающегося слова, то, как оно скатывалось с языка Малфоя, удвоило его усилия. Он ухватился за изголовье одной рукой, другая на бедре Малфоя, и чувствовал, как пот капает по его спине, пока он толкался сильнее… — Ах… П–Поттер, здесь, — выдохнул Малфой. Он потянулся вниз, чтобы ласкать себя, но угол был неправильный. Он издал разочарованный звук. — Мне нужно… Гарри обхватил Малфоя спереди, его рука обернулась вокруг него вместо этого. Тело Малфоя было ему уже знакомо, и он знал, как его держать. Как ласкать. — Вот так? Голова Малфоя упала вперёд, сломленный звук сорвался в подушки. Его бёдра толкнулись назад в Гарри, затем вперёд в его руку. — Je vais j–jouir. — Это хорошо? — Гарри говорил в его шею. — Да, — выдохнул Малфой. — Ах… да. Просто… *** — …вот так. Малфой был на гребном тренажёре, уже более привычный к нему спустя две недели членства. Он появлялся регулярно с того первого дня. И теперь у него были любимые тренажёры, что означало, что он начал соревноваться из-за них. Гарри наблюдал со своего собственного эргометра, стараясь не улыбаться. — Твоя техника стала лучше. Малфой был на середине гребка, когда ответил, его голос слегка запыханный. — Разумеется. Я быстро учусь. Настоящий вопрос: сможешь ли ты угнаться? Гарри ухмыльнулся ему. — Ты серьёзно? — Испугался, Поттер? — Размечтался. И они сорвались. Они гребли бок о бок, соответствуя друг другу гребок в гребок. Соревновательный огонь Драко было приятно наблюдать: посадка его челюсти, сосредоточенность в глазах, напряжение в плечах и бёдрах, то, как он отказывался сдаваться, даже когда дыхание становилось рваным. Гарри не отставал. — Твоя техника начинает сдавать, Поттер, — крикнул Малфой с бездыханной улыбкой на лице. Гарри нарочно устремил глаза вперёд, чувствуя, как уши теплеют отнюдь не от гребли. Малфой продолжал: — Твой хват становится шатким! Гарри боролся с улыбкой. — Болтовня тратит твоё дыхание. — И всё же я всё ещё… *** — …быстрее. Они были на диване Малфоя, и был день. Солнечный свет лился в окно, ловя пылинки в воздухе, окрашивая всё в тёплое золото. Это был их первый раз днём, и, казалось, это делало Малфоя… застенчивым. Гарри был заворожён, наблюдая, как Малфой менялся в таком состоянии, особенно теперь, когда он мог видеть его при солнечном свете. Как его глаза становились полуприкрытыми, а зрачки расширялись. Как он переставал формировать связные предложения, слова растворялись в звуках, размытых где-то между французским, английским, а иногда и ни тем, ни другим. Как он терял счёт времени, счёт всему. Рука Гарри двигалась быстрее. Голова Малфоя откинулась на подушки, с губ срывалась цепочка французских слов. Гарри уловил «пожалуйста» и «не останавливайся», потому что хотя бы это он знал по-французски, но всё остальное было для него потеряно. Бёдра Малфоя толкались вверх в хватку Гарри, отчаянные и жаждущие. Он кончил с сорванным вздохом, обмякнув на Гарри, бескостный и тёплый. Они оставались так мгновение, дыхание Малфоя выравнивалось у плеча Гарри. Затем Малфой соскользнул вниз, всё ещё на диване, уткнувшись лицом в бёдра Гарри. Затем выше. Его пальцы нашли пояс брюк Гарри. У Гарри перехватило дыхание. Он запустил руки в шелковистые белобрысые волосы Малфоя, убирая их со лба, чтобы видеть его лицо. Малфой смотрел на него снизу вверх сквозь светлые ресницы тем же отяжелённым взглядом. Он был прекрасен. Гарри подумал сказать ему об этом, но затем Малфой высвободил его. — О, — выдохнул Гарри, перемещая руку, чтобы держать затылок Малфоя. Рот Малфоя нашёл его — тёплый и уверенный, — и голова Гарри откинулась. — Боже, — выдохнул Гарри. — Ты… *** — …хорош в этом. Малфой улыбнулся с того места, где был на боулдеринговой стене, в нескольких футах над землёй, одна рука ухватилась за жёлтую зацепку. На нём были одолженные скальные туфли и выражение напряжённой сосредоточенности, которое Гарри находил несправедливо привлекательным. Гарри стоял на земле внизу, страховал, наблюдая, как Малфой прокладывает себе путь по стене. — Ты часто это говоришь, — сказал Малфой, тянясь к следующей зацепке. — «Боже». Гарри склонил голову. Он не замечал, что говорит это. Когда он только переехал к Сириусу, почти десять лет назад, он активно старался перейти на «Мерлин» и «Цирцея», как окружающие его волшебники, но это проскальзывало время от времени — старая привычка, которую нельзя было до конца смыть. — Да, наверное. Малфой перебросил себя на следующую зацепку со всей ловкостью и силой хвата, какую можно ожидать от профессионального ловца. — Так ты религиозен? Гарри почесал затылок. Он никогда особо об этом не думал. — Не особо. Не активно, во всяком случае. Это просто… говорю так. Магглы часто так говорят, даже нерелигиозные. Малфой обдумал это, хмурясь на сложном участке. — Поразительно. — Он удержался на мгновение, затем перебросил ноги, вися на одной красной зацепке, пока его ступня не поймала зелёную, в которую он целился. — Ха! — Хорошо. С этого ракурса было ясно, насколько сильными были ноги Малфоя, и его плечи, и его… Малфой оглянулся через плечо на Гарри внизу, усмешка играла на его губах. — Ты… *** — …наслаждаешься видом? Гарри стоял у кресла в спальне Малфоя, у полки с романами, которые Малфой стеснялся ставить в гостиной. Он только что стянул джинсы и намеревался сложить их, прежде чем присоединиться на кровати. Они всё ещё были у него в руках, наполовину сложенные, но Гарри не мог на этом сосредоточиться. Не мог сосредоточиться ни на чём. Он смотрел на Малфоя на кровати. На Малфоя, у которого уже было три собственных пальца внутри себя. На Малфоя, чья голова была вжата в подушки, чей рот был открыт, чьи глаза были устремлены на Гарри с интенсивностью, от которой всё тело Гарри, казалось, горело. В очках он мог видеть Малфоя чётко. Он кивнул. Губы Малфоя изогнулись, даже когда его дыхание сбилось. — Так иди сюда. И, как булавка к магниту, Гарри пошёл. --- Ноябрь 2000 Входная дверь дома на площади Гриммо захлопнулась за Гарри, и он прислонился к ней на мгновение, позволяя знакомым скрипам старого дома омыть его. Мышцы всё ещё были приятно тёплыми, когда он сбросил лёгкое пальто и вышел из ботинок. Он всё ещё улыбался, когда вошёл в гостиную. Сириус был там. Он развалился в своём обычном кресле у камина, в руках экземпляр «Пророка», но он не читал его. Его глаза были устремлены на Гарри с выражением, которое Гарри хорошо знал: веселящимся, понимающим и слегка слишком проницательным. — Доброе утро, — сказал Гарри, стараясь выглядеть совершенно обыденно. Брови Сириуса поднялись. — Вообще-то, день. — Он сложил газету медленно, обдуманно. — Хорошая тренировка? Гарри замер на полпути к лестнице. — Что? — Твоя тренировка. — Голос Сириуса был приятным, совершенно невинным. — Ты сказал, что идёшь в спортзал. Гарри почувствовал, как уши горят, и переступил с ноги на ногу в надежде, что это не выглядит неловко, засунув руки в карманы, чтобы они не ёрзали. — Да. Верно. Был. — Мм. — Глаза Сириуса прошлись по нему, и Гарри внезапно очень остро осознал, во что он одет. Футболка была мягкой, серой, из высококачественного хлопка, слегка тесновата в плечах и определённо не его. Бровь Сириуса поднялась выше. — Что-то не припомню эту футболку раньше. Гарри опустил глаза на себя, просто чтобы избежать понимающего взгляда Сириуса. Он слегка потянул за разоблачающую ткань. — О, д–да. Это… новая. — Новая. — Ага. Я купил её. Недавно. Сириус медленно кивнул, его выражение лица не менялось. — В магазине, я полагаю. — Ага. В магазине. — Голос Гарри вышел слегка сдавленным. — Где ещё покупать футболки? — Понятия не имею. — Рот Сириуса дрогнул. — Возможно, в квартире друга. Такое случается, когда ты… — Сириус. — …отвлечён другими вещами… — Сириус. — …например, компанией, в которой ты находился… — Я пошёл наверх. Сириус рассмеялся, звук был тёплым и знакомым. — Извини, извини, просто задержись на минутку. Я хотел кое о чём спросить. Гарри поднял брови, гадая, не ловушка ли это, но послушно опустился в одно из кресел с высокими спинками. — У меня запланирована поездка, — сказал Сириус. — Предварительно. В Румынию, с Чарли и Римусом. Муни нужны ингредиенты, которые растут только там в это время года, а Чарли предложил провести нас по заповеднику. — Римус Люпин, ближайший друг Сириуса и для Гарри что-то вроде второго крёстного отца, был зельеваром, специализирующимся на зельях для существ. Гарри не делал вид, что понимает всю работу, стоящую за его зельями, но знал, что везде, где есть драконы, всегда есть что-то нужное зельеварам. — У нас международный портключ запланирован на субботу. Гарри моргнул. — Ладно. — Меня не будет около недели. Скорее, дней десять. — Глаза Сириуса вглядывались в его лицо. — Ты… ты с этим справишься? Гарри почувствовал, как что-то сжалось в груди. Сириус всё ещё делал это — даже сейчас, даже после всех этих лет. Проверял. Убеждался. Будто Гарри мог рассыпаться в тот миг, когда его оставят одного. — Сириус, — сказал Гарри. — Мне двадцать. — Я знаю, сколько тебе лет. — Я могу позаботиться о себе. Рот Сириуса изогнулся, но глаза оставались обеспокоенными. — Я знаю, что можешь. Я просто… — Он остановился, проводя рукой по волосам до плеч. — Мне не нравится оставлять тебя одного. Ты это знаешь. И Гарри знал. Он помнил, как Сириус сидел в каждой приёмной во время каждого визита к целителю в тот первый год, отказываясь уходить, даже когда медсёстры уверяли, что это займёт часы. Помнил, как засыпал под звук дыхания Сириуса в кресле у его кровати в его новой комнате и просыпался, находя его всё ещё там — шея согнута под невозможным углом, тихо похрапывает. — Сириус. — Гарри попытался вложить свою искренность в голос, но не был уверен, получилось ли. — Я буду в порядке. Правда. Поезжай в Румынию. Я буду здесь, когда ты вернёшься, всё ещё целый. Сириус смотрел на него долгим взглядом. Гарри снова его заверил: — Я буду в порядке. Я серьёзно. — Нет, это я Сириус. Гарри застонал. — Это было ужасно. — Ты сам напросился. — Но Сириус теперь ухмылялся, часть тревоги уходила с его лица. — Десять дней. Ты уверен? — Уверен. Сириус встал и взъерошил ему волосы. — Ты хороший малый. — Не малый. — Скажешь мне это, когда сможешь водить, малой. Пойду сделаю чай, тебе налить? Гарри покачал головой, провожая крёстного нежным взглядом, пока тот шёл на кухню. Идиллия разрушилась, когда Сириус крикнул через плечо: — Кстати, хорошая футболка! Тебе идёт! Гарри практически взбежал по лестнице в свою комнату. Позже той же ночью Гарри сидел в кресле в своей комнате, раздумывая. Его большой палец завис над панелью браслета. Он писал, стирал, писал снова. Остановился на: Привет. Сириус уезжает на неделю. С субботы. Ты свободен? *** Гарри провёл субботний день за уборкой. Честно говоря, дом и так был чистым, но он всё равно обнаружил себя поправляющим вещи. Он протирал поверхности, которые, вероятно, не нуждались в протирании, и переставлял подушки, которые и так были идеально разложены. Это было нормально. Люди прибираются, когда приходят гости. Не то чтобы это было по-другому. Не то чтобы это был Малфой. В доме Гарри. Впервые. Всё было нормально. Всё было в порядке. В три часа, как и договаривались, Гарри открыл подключение к летучей сети. Зелёное пламя взревело к жизни почти мгновенно, и Драко Малфой вышел из камина Гарри, выглядя так, будто только что сошёл с обложки журнала. На нём были тёмные брюки и мягкий джемпер бледно-голубого цвета. Он отряхнул рукава, оглядел гостиную с открытым любопытством, и затем его глаза нашли Гарри. — Поттер. — Малфой. Они простояли так мгновение, просто глядя друг на друга. Затем рот Малфоя изогнулся, и Гарри почувствовал, как его собственная улыбка отвечает. Но затем Малфой шагнул вперёд, и Гарри вмешался, не думая. — Э-э… извини, просто… — сказал Гарри, вставая перед ним. — Обувь. Если не возражаешь. У камина. Малфой моргнул, глядя вниз на свои лоферы, которые выглядели дорогими и чистыми. Возможно, даже новыми. — Обувь? — Ага. Это… — Гарри потёр затылок. — Такая вот… заморочка. — Он остановился, не зная, как объяснить. Как сказать, что после десяти лет, когда его заставляли убирать целый семейный дом и у него был лишь чулан, который он мог по-настоящему назвать своим, он стал немного щепетилен в этом вопросе. Он знал, какими грязными могут быть люди, даже те, что выглядят чистыми, и обнаружил, что убирать приходится гораздо меньше, когда изначально избегать грязи и беспорядка. — Я просто предпочитаю так. Если ты не против. Малфой смотрел на него с выражением, которое Гарри не мог прочитать. Затем он наклонился и снял их, аккуратно поставив у камина. — Конечно. Гарри выдохнул. — Спасибо. Малфой выпрямился, снова оглядывая гостиную. — Знаешь, это странно… быть здесь. — Правда? — Да. В смысле, я Блэк, технически. Или наполовину. — Он неопределённо махнул рукой. — Моя мать раньше говорила об этом месте. Она хотела владения. — Он пожал плечами, безразлично. — Но, уверен, ты видел последствия всего этого с другой стороны. Гарри видел обрывки. Он знал, что Сириус время от времени встречался с поверенными для обсуждения собственности, но Сириус всегда настаивал, что это просто его ужасная кузина ведёт себя ужасно и что это никуда не приведёт. По крайней мере, Малфой, казалось, не был эмоционально вовлечён во всю эту историю. Он оглядывал Гриммо взглядом человека в музее, а не наследника, ищущего своё законное наследство. Гарри кивнул, не совсем зная, что сказать. — Ну… хочешь экскурсию? Глаза Малфоя загорелись. — Отчаянно. Гарри начал с первого этажа: гостиная, в которой они уже были, столовая с её длинным столом и тёмными портретами, и музыкальная комната, к которой ни он, ни Сириус почти не прикасались. Малфой следовал за ним, глядя на всё, но ничего не трогая. Последней была кухня. Она была тёплой, светлой и совсем не похожей на остальной дом. Сириус отремонтировал её много лет назад — теперь здесь была современная техника и большой деревянный стол. Широкие окна впускали тёплый послеполуденный свет. Гарри стоял в пространстве немного неловко, пытаясь вспомнить, что полагается делать хорошему хозяину. — Ты голоден? Я могу что-нибудь приготовить. — Он подошёл к шкафам, открывая их, чтобы оценить содержимое. Надо было подготовить угощение, — мысленно отругал он себя. Малфой опёрся о стойку, наблюдая за ним. — Какие у меня варианты? Гарри открыл охлаждающие шкафы. — Э-э… есть курица. Брокколи. Рис. Яйца. Морковь… — И всё? — Я готовлю заранее. — Ну конечно. — Голос Малфоя был сухим, но в тоне слышалось явное веселье. — Дай угадаю. Ты ешь одно и то же каждый день. В одно и то же время. В одном и том же порядке. — Это эффективно. — Это скучно. — Это полезно. Малфой оттолкнулся от стойки и пересёк кухню, вставая за спиной Гарри — достаточно близко, чтобы Гарри чувствовал его тепло. — У тебя же должны быть дни послаблений. Гарри повернулся к нему лицом. Теперь они были близко, грудь к груди. — Что считается днём послабления? — Всё, что не курица и брокколи. Гарри обдумал это. — На прошлой неделе я съел немного паточного пирога. Брови Малфоя поднялись. — Паточный пирог? Придётся доложить о тебе в НЛК. Малфой усмехался ему, возможно, ожидая ответа, но Гарри не мог думать. Малфой был так близко. У него была маленькая родинка у глаза. Его губы были такими розовыми, и они были так близко. Когда Гарри удалось заговорить, его голос звучал рассеянно даже для его собственных ушей. — Так… не голоден, значит? — Не голоден, — прошептал Малфой. Его рука нашла бок Гарри. У Гарри перехватило дыхание. — Тогда что… чего ты хочешь? Малфой наклонился — достаточно близко, чтобы его губы касались губ Гарри, когда он заговорил. — Я хочу увидеть твою комнату. Комната Гарри была на втором этаже. Он повёл Малфоя вверх по лестнице, внезапно остро осознавая всё: скрипучую третью ступеньку, портрет матери Сириуса, всё ещё висевший на площадке (она спала, слава Мерлину), и то, какой потной казалась его рука там, где Малфой её держал. Он толкнул дверь. Его комната была второй по величине в доме — больше, чем он до сих пор знал, что с ней делать. В центре стояла кровать, аккуратно застеленная, как всегда; письменный стол у окна со стопкой квиддичных журналов; и кресло в углу, где он сидел и читал. И повсюду, повсюду были вещи. Фанаты присылали ему вещи с тех пор, как ему исполнилось четырнадцать, особенно после крупных событий вроде Кубка мира и драфта. Это были маленькие подарки, в основном: самодельные шарфы, рисунки, письма, маленькие безделушки и тому подобное. И Гарри не мог заставить себя выбросить хоть что-то из этого, так что они… накапливались. На его полках, на подоконнике, на маленьком столике у кровати. Там был деревянный снитч, который кто-то для него вырезал; шарф в цветах «Паддлмира», связанный какой-то бабушкой; и обрамлённая фотография семьи из Бристоля, держащей плакат с надписью «Поттер всегда замечает!» Он смотрел, как Малфой впитывает всё это, и чувствовал, как уши горят. — Это… — начал он. — Я знаю, что этого много. Я просто… люди присылают вещи, и я не могу… — Это очаровательно, — сказал Малфой. Гарри моргнул. — Что? Малфой подошёл к полкам, взял деревянный снитч и повертел его в руках. — Это очень в твоём духе, — он поставил его аккуратно, точно туда, где взял, — хранить всё. Гарри не знал, что на это сказать. Он стоял немного неловко в дверях и смотрел, как Малфой движется по его пространству, нежно касаясь вещей, разглядывая фотографии. Но затем Малфой повернулся к кровати, начал садиться… — Подожди. Малфой замер, полуопустившись. — Извини, я просто… — Гарри запнулся. — Это ещё одна… заморочка. Я не люблю… это уличная одежда. На моей кровати. Мне это… не нравится. Слова повисли в воздухе. Гарри чувствовал себя нелепо. По-детски. Малфой плавно выпрямился. — Верно. Извини, забыл. Он стоял с той же грацией, что и всегда, выглядя невозмутимым, но Гарри всё ещё чувствовал неловкость — то же самое нарастающее смущение, которое всегда начиналось в ту секунду, когда гость ступал в Гриммо, и иногда задерживалось на часы после их ухода. Именно поэтому он никогда особо не приглашал людей, кроме Рона и Гермионы, которые уже знали о всех его заморочках и как с ними обращаться. Он провёл большим пальцем по джинсам, ощущая их грубую текстуру и пытаясь заглушить всё остальное. Другой рукой он неопределённо махнул в сторону кресла. — Можешь сесть туда. Или можем спуститься обратно. Диван удобный. И больше. Мы могли бы… могли бы посмотреть матч или что-то вроде. — Даже если повтор, всегда что-то показывают. Малфой обдумал это. Затем подошёл к двери, взял Гарри за руку и потянул его обратно к лестнице. Они устроились на диване в гостиной, огонь тихо потрескивал в камине. Гарри навёл палочку на большое зеркало на стене, и поверхность замерцала, превращаясь в квиддичное поле. — …и с возвращением к матчу! — голос Ли Джордана заполнил комнату. — Мы на стадионе «Эпплби», возвращаемся к игре между «Эпплби Эрроуз» и «Монтроз Мэгпайз» после короткого перерыва! Матч идёт уже чуть больше двух часов, и счёт плотный… Гарри слегка убавил громкость, позволяя звуку отойти на фон. Малфой устроился на одном конце дивана, ноги подвернуты под себя, а Гарри занял другой. Они были лицом друг к другу, колени почти соприкасались. Глаза Малфоя бродили по комнате, впитывая детали, которые Гарри давно перестал замечать: тёмные деревянные панели, выцветший гобелен, портреты цветов, колышущихся в собственном сдержанном бризе. — Итак, — медленно произнёс Малфой, — здесь ты вырос. Гарри обдумал это. — Вроде того. Не совсем. — Он потёр затылок. — В смысле, я здесь с одиннадцати лет. Но большую часть года я был в Хогвартсе, а после этого разъезжал по матчам. Так что я провёл больше времени вне дома, чем здесь, на самом деле. — Но это дом. Гарри снова задумался. Площадь Гриммо была местом, где находилась его комната. Где был Сириус. Куда он возвращался после всего. — Да, — сказал он. — Наверное. — А до этого? — Голос Малфоя был осторожным. — Ты был со своими маггловскими родственниками, да? Гарри кивнул, но не стал продолжать. Малфой подождал. Когда Гарри не стал развивать тему, он спросил: — Как это было? Гарри пожал плечами. — Это было не… Я счастлив там, где я сейчас. Малфой смотрел на него мгновение. Затем, медленно, подвинулся ближе на диване. Потом ещё ближе. Затем перекинул ногу через колени Гарри и уселся, положив руки ему на плечи. — Правда? — голос Малфоя был мягким. — Счастлив? Гарри уставился на него снизу вверх. В угасающем послеполуденном свете, с матчем, тихо бормочущим на заднем плане, Малфой был красивым. Прекрасным. Всеми теми словами, которые он однажды дал Гарри, когда тот смог придумать только «хорошо». — Да, — тихо сказал Гарри. — Счастлив. Малфой наклонился и поцеловал его. Это было нежно — поцелуй, в котором было больше о близости, чем о чём-либо ещё. Руки Гарри нашли бёдра Малфоя, устраиваясь там; большие пальцы выводили маленькие круги сквозь мягкую ткань его джемпера. Пальцы Малфоя проникли в волосы Гарри, мягко потягивая. Поцелуй углубился. Гарри позволил своему языку протолкнуться в рот Малфоя тем способом, который, как он узнал, Малфою нравился — тем, от которого его глаза становились полуприкрытыми и сонными, но при этом каким-то образом широко открытыми. Малфой издал маленький звук у его губ, и для Гарри это было как поймать снитч. Он целовал челюсть Малфоя, его горло, место, где пульс бился тепло под кожей. Голова Малфоя откинулась, давая лучший доступ, и Гарри полностью этим воспользовался. На зеркале проплыл голос Ли Джордана: — …и Чанг с квоффлом! Она ищет брешь. Диггори кружит выше — интересно, что сейчас творится у него в голове, друзья. Это первый матч между этими двумя после их очень публичного разрыва в марте прошлого года. Должно быть, напряжённо на этом поле, но, по крайней мере, больше не будет обвинений, что один поддаётся другому. Голова Малфоя слегка повернулась, его глаза скользнули к зеркалу. — Я забыл, что они встречались, — пробормотал он. Гарри отстранился от его шеи. — Да. Они были вместе в Хогвартсе. Там всё и началось. — Он не упомянул, что у него было то, что, наверное, можно назвать увлечением обоими в разное время. Это казалось слишком большим объёмом информации для текущего момента. — Седрик вообще-то приезжал на Кубок мира. Когда мы были в сборной Англии с Чжоу. Бровь Малфоя нахмурилась. — Я этого не помню. — Он выходил на поле всего на несколько минут во время Kiss and Cry. Малфой хмыкнул, неопределённо, и повернулся обратно к Гарри. Он наклонился, чтобы поцеловать его снова. Но что-то было иначе. Гарри почувствовал это сразу — напряжение в плечах Малфоя, скованность в том, как он держался. Поцелуй был правильным, но чувство за ним изменилось. Гарри отстранился. — Эй. — Он коснулся лица Малфоя. — Ты в порядке? Малфой посмотрел на него. На мгновение его выражение было нечитаемым, эти серые глаза искали на лице Гарри что-то, чего Гарри не знал. Гарри удерживал его взгляд. Ему казалось, он не мог бы смотреть так ни на кого другого, выдерживать зрительный контакт так долго, не чувствуя себя обнажённым. Но с Малфоем, думал он, он мог бы смотреть в эти серые глаза вечно. — Да, — тихо сказал Малфой. — Я в порядке. Он снова наклонился, и Гарри погрузился обратно в поцелуй. Его руки переместились на бёдра Малфоя, его спину, его волосы — везде, куда могли дотянуться. Его переполняло присутствие Малфоя здесь, в его руках, в его доме. Реальность этого. Тепло этого. То, как это ощущалось чем-то, чего он ждал, сам того не зная. — Боже, Драко… — выдохнул он в губы Малфоя. Малфой замер. Гарри почувствовал это — внезапную жёсткость в его теле, то, как его дыхание перехватило и замерло. Гарри отстранился, сбитый с толку. Малфой смотрел на него. Его глаза были широко раскрыты, выражение мелькало чем-то, чего Гарри не мог прочитать. — Малфой? — попытался Гарри. — Что случилось? Но Малфой не ответил. Казалось, миллион вещей проносится в его голове. Гарри поднял его руку, прижимая поцелуй к его ладони. — Эй. Поговори со мной. Ты уверен, что в порядке? Малфой кивнул. И кивнул. И кивнул. И в какой-то момент это превратилось в покачивание головой, хотя он, казалось, не осознавал, что делает это. Его глаза были где-то далеко, там, куда Гарри не мог последовать. Затем он двигался — соскользнул с колен Гарри и, спотыкаясь, направился к камину. Он схватил свои ботинки там, где они всё ещё лежали у камина. — Мне нужно идти. Гарри был на ногах в одно мгновение, его мозг спешил догнать то, что происходило, то, что пошло так неправильно. — Что? Почему? — Я просто… мне нужно. — Малфой натягивал лоферы, руки слегка дрожали. — Прости. Я просто… мне нехорошо. — Что случилось? Давай я отвезу тебя домой, я могу… — Нет. — Голос Малфоя был резким. Затем мягче: — Нет. Я справлюсь сам. Мне просто нужно… мне нужно идти. Разум Гарри мчался, пытаясь найти момент, когда всё пошло не так. — Это… это из-за кровати? Еды? Всех этих фанатских вещей в моей комнате? Я знаю, их много. Прости, я должен был… — Нет. — Малфой посмотрел на него, и что-то обнажённое было в его глазах. — Это не… это не из-за этого. Это я. Я просто… я не могу… — Он остановился, покачал головой. — Мне нужно идти. Он схватил летучий порох с каминной полки. Его глаза встретились с глазами Гарри всего на секунду — что-то отчаянное и нечитаемое в них. — Номер 3, Гринуэй-авеню, квартира 6B. — И затем он исчез во вспышке зелёного пламени. Гарри стоял один в гостиной. Огонь потрескивал. Матч продолжался на зеркале. Голос Ли Джордана заполнял тишину, взволнованный чем-то, но Гарри не мог разобрать слов. Он смотрел на место, где только что был Малфой. Что, чёрт возьми, только что случилось? --- Декабрь 2000 Привет. Ты в порядке?     Просто неважно себя чувствовал. Извини. Нет, всё нормально. Просто хотел убедиться, что ты в порядке.     Я в порядке. Спасибо. *** Привет. Сегодня «Монтроз» против «Кенмар». Хочешь посмотреть?     Извини, занят. Ладно. Может, в следующий раз. *** Привет. Становится холодно. Одевайся теплее. *** Привет. Извини, если я что-то сделал.     Ты ничего не делал, правда. Ок. Извини. *** Эй. Видел твою статистику с последнего матча. Три передачи и поимка. Это правда хорошо.     Спасибо. Может, встретимся после награждения? Если ты не слишком занят. *** Привет. Ты ещё здесь? Я у восточного бара, если да. *** Привет. С Новым годом