Не как в учебнике

Про Мирона пару слов сказали, так что же добавить к уже известному о Вячеславе? Хоть тот, в отличие от Федорова, не имеет в себе чего-то столь особенного и притягательного, он кажется настолько серым, что даже слова «как небо в непогоду», наверное, окажутся ужасно скудным эпитетом. Но о нем тоже есть что сказать, поверьте мне на слово. Начнем с того, что известно: Слава от Мирона отличается кардинально. Он не выделялся внешне, особых талантов тоже не имел, как и определенных интересов. Впрочем, он уже и не горит амбицией найти свою индивидуальность. Он наплевал на это еще тогда, когда ошибка его мамы (которая, к слову, была поехавшим романтиком) железобетонно подпортила ему жизнь. Она всё гналась за «тем самым», которого встретила изначально, но спустя девять лет брака перегорела к нему, приняв решение развестись. Она из тех людей, которые видят любовь только в конфетно-букетном периоде, когда в груди всё переворачивается при виде любимого, а от малейшего взгляда в животе порхают бабочки. Да, она старалась убеждать себя в том, что у них всё в порядке, но всё же её инфантильность и розовые очки погубили всё, что она имела, когда жизнь подкинула ей того, кто оказался настоящим лицемером и сущей тварью. Не думаю, что тут вообще нужно давать пояснения о том, с чего всё начиналось и чем обернулось. Стоит знать одно: нового её избранника можно назвать лишь «волком в овечьей шкуре». Словно Всевышний решил сыграть с родными этого человека жесткую, чрезмерно злобную шутку, создав его по мотиву вышеупомянутой поговорки, — да так у Него это искусно вышло, словно портрет, написанный рукой талантливого художника. Тот человек выпивал, и в состоянии опьянения он применял насилие — не столько, наверное, физическое, сколько психологическое, хотя побои расцветали на телах членов его семьи розами, пионами и хризантемами каждый божий день. Распрощавшись с настоящим отцом и приняв в дом нового человека, Слава понял, сколько же он потерял из-за инфантильных взглядов матери на семейные отношения. Сколько же слез он пролил, сколько молитв выучил, сколько раз крестился перед сном, утопая в рыданиях с надеждой, что все изменится. Настолько сильно сжирала изнутри тоска. Но нет. Шанса что-то исправить не было: во время родительских ссор Слава сидел, закрывшись в ванной, и стоило им затронуть тему развода, как он закрывал уши, не желая слушать нагоняющие животный страх угрозы отчима в адрес матери и его самого. Редко выдавались ночи, когда ему удавалось поспать — чаще он засыпал, слушая, как мать плачет на кухне. И было больно, было плохо… но что он мог тогда сделать в свои-то шесть лет? Ему хватило случая в пять лет, когда он попытался заступиться за маму, но в итоге отхватил сам — да так, что без помощи матери, пришедшей спустя пару часов, не смог встать с пола. А впрочем, он не особо и пытался. Возможно, именно в тот день в мире и стало одним счастливым человечком меньше. Шел двенадцатый год с появления тирана в его жизни. Казалось бы, можно было уже найти подход или, на крайний случай, сдать его мусорам. Ведь черт знает, что за шприцы и тщательно запечатанные зип-пакеты Слава видел в его тумбочках… вернее, хотелось бы, чтобы только черт эти подробности и знал. Так что же их держит? Славу, его мать? Неужели эта семейка действительно настолько Аддамс, что в ней проживают столь заядлые мазохисты? Вовсе нет. Проблема в другом. Связав себя узами брака с этим человеком, мать Славы затянула петлю и на себе, и на сыне. Эта тварь имела бешеное количество связей, и в случае развода любая его «суета» могла бы без особых заморочек уничтожить их окончательно. В каком бы смысле вы ни представили это убийство — финансовом, физическом или моральном — вы в любом случае будете правы. Расстрел их ждал по всем фронтам. По крайней мере, так заявляло то животное, о котором идет речь. А запуганные, загнанные обитатели жуткого пристанища, которое раньше называли домом, свято верили каждому его слову, не смея возразить. Каждый в доме знал: если перейдешь дорогу «главе семейства», то обязательно пожнешь последствия, даже если твоя дорога была вымощена желтым кирпичом. Думаю, хватит о семье Машновых. Слишком много грусти. Не каждому такое по душе, хоть в этой истории без нее никуда. О Славе было сказано всё, что есть в нем на данный момент, и даже, кажется, немного больше. * Может, для кого-то это утро и начиналось неплохо, но не для Мирона. Проснулся он в состоянии некого транса. Федоров — человек, который обычно живет сегодняшним днем, не оборачиваясь в прошлое и не торопя драгоценные минуты в мечтах о будущем. Но стоило ему сегодня выбраться из кровати, как он ощутил себя не в окутанном ранним светом Хабаровске, а в мире Minecraft, причем в ночное время. Кровать казалась чекпоинтом, а всё, что окружало Мирона прямо сейчас, — скелетами, зомби и пауками. Хотелось лечь обратно и просто скипнуть этот день.