Феникс и Дракон

Секта Темной Звезды никогда не спала по-настоящему. Даже глубокой ночью, когда луна пряталась за тучами вулканического пепла, в черных ущельях слышались крики — то ли ритуальные, то ли агонизирующие. Шэнь Юань давно привык. Он вырос здесь, среди интриг, кровавых дуэлей за ранг и философии, гласившей: «Милосердие — удел слабых, а слабые становятся кормом для сильных». Зал Теней. Утренняя аудиенция. Глава Секты, Темный Владыка Мо, восседал на троне из оплавленного метеоритного железа. Его лицо скрывал капюшон, расшитый рунами подавления Ци, но даже сквозь ткань пробивалось багровое свечение глаз — признак глубокого проникновения в Путь Кровавого Ян. Шэнь Юань преклонил колено вместе с двумя другими Лордами — Вэй Лань, женщиной с волосами цвета запекшейся крови, и Чжао Уцзи, гигантом, чье тело было покрыто шрамами от демонических когтей. — Турнир Сотни Школ, — голос Владыки Мо звучал как скрежет камней в жерле вулкана. — В этот раз Ледяной Пик выставил особенно многообещающих щенков. Их Старейшина Хэ мнит, что его «чистый путь» способен противостоять нашей мощи. Это нужно пресечь. В воздухе материализовался свиток, исписанный алыми иероглифами. Он развернулся перед троицей Лордов. Шэнь Юань пробежал глазами список целей. Цзян Линь. Мечник Ледяного Пика. Ранг: Золотое Ядро, пиковая стадия. Особые приметы: владеет техникой «Танец Тысячи Снежинок». Уровень угрозы: Высокий. Вердикт: Устранить на Турнире. Исполнитель: Темный Лорд Шэнь Юань. Внутри у него все оборвалось и одновременно вспыхнуло. Оборвалось — потому что приказ был официальным, заверенным печатью Владыки, и невыполнение означало быструю и мучительную смерть. Вспыхнуло — потому что даже в этом проклятом свитке имя его ледяного мальчика выглядело красиво. — Шэнь Юань, — Владыка Мо обратил взгляд прямо на него. — Ты колеблешься? Твоя Ци дрогнула. — Этот подчиненный обдумывает тактику, Владыка, — Шэнь Юань склонил голову ниже, скрывая глаза. — Мечники Ледяного Пика быстры. Нужно выбрать момент, когда его бдительность ослабнет. Возможно, в хаосе группового этапа. — Разумно, — Владыка кивнул. — Действуй по обстановке. Но помни: если ты вернешься без его головы или доказательств уничтожения Золотого Ядра, твоя собственная голова украсит Врата Скорби. — Да, Владыка. Аудиенция закончилась. Шэнь Юань вышел в коридор, стиснув кулаки так, что ногти проткнули ладони. Капли темной, насыщенной Ян крови упали на каменный пол и зашипели, прожигая камень. «Убить его? Они хотят, чтобы я убил единственное существо в этом прогнившем мире, которое видело меня настоящего? Которое не боялось и не пресмыкалось?» Тренировочная Арена Внутреннего Круга. Весь день прошел как в тумане. Шэнь Юань рубился с манекенами, пропитанными демонической Ци, отрабатывал смертельные связки техник «Печать Разрушенных Меридиан» и «Объятия Бездны». Его темная энергия выплескивалась волнами, заставляя младших учеников жаться к стенам. Они боялись его — и правильно делали. Темный Лорд Шэнь слыл безжалостным и непредсказуемым. В перерыве к нему подошла Вэй Лань. Она была красива той хищной, опасной красотой, что ценилась в Темной Звезде. Когда-то, года три назад, они делили ложе. Это было удобно: снять напряжение, обменяться Ци без обязательств, не отвлекаясь на «чувства». Она была амбициозна и умела доставлять удовольствие. — Слышала, тебе достался Ледяной Мечник, — она облизнула губы, сверкнув острыми клыками — результат поглощения сущности демонического зверя. — Говорят, он хорошенький. Жаль, что нужно убивать. Мог бы сначала развлечься, сломать эту ледяную гордость... Шэнь Юань резко повернулся. Его аура полыхнула так, что Вэй Лань отшатнулась, а трое учеников поблизости упали на колени, хватаясь за горло. — Еще одно слово о нем, — процедил Шэнь Юань ледяным тоном, совершенно не свойственным практику Темной Звезды, — и я забуду, что мы когда-то были союзниками. Ты меня знаешь. Я не угрожаю дважды. Вэй Лань побледнела, несмотря на свой ранг. Она видела его в бою. Видела, на что он способен в ярости. Кивнув, она поспешно удалилась, бормоча извинения. Шэнь Юань остался стоять, тяжело дыша. «Что я делаю? Я чуть не выдал себя из-за одной пошлой фразы о нем». Но мысль о том, что кто-то представляет Цзян Линя «сломленным», «развлечением», вызывала в нем первобытную, звериную ярость. Цзян Линь не был игрушкой. Он был... его. Его партнером по совершенствованию. Его уязвимостью. Его тайным источником силы. Вечером, проходя через Зал Общих Трапез, он заметил еще пару бывших любовников — мужчину по имени Су и женщину по имени Линхуа. Когда-то они казались ему интересными: у Су были глубокие познания в темных искусствах, у Линхуа — гибкое тело и острый ум. Сейчас же они сливались в серую, безликую массу учеников Темной Звезды. Все они были одинаковы в своей жажде силы любой ценой, в готовности предать, в отсутствии того внутреннего света, который Шэнь Юань увидел в Цзян Лине. «Свет во тьме», — подумал он с горькой иронией. «Я, Темный Лорд, нашел свет в практикующем Ледяного Пика, чей путь отрицает тьму. Судьба — искусная шутница». Ночь. Личные покои Шэнь Юаня. Он запер дверь на кровавую печать и активировал массив, поглощающий звук и сканирующие заклинания. Здесь, в своей берлоге, обитой черным шелком и освещенной тусклыми алыми кристаллами, он мог позволить себе слабость. Он снял верхние одежды, оставшись в одних свободных штанах, и опустился на ложе. Ледяной лотос, висевший на груди, холодил кожу — приятное, отрезвляющее ощущение. Он взял кулон в ладонь, всматриваясь в хрупкие ледяные лепестки, которые никогда не таяли. — Сегодня мне приказали убить тебя, — прошептал он в пустоту. — Забавно, правда? Я должен отсечь твою голову, вырвать Золотое Ядро и принести его как трофей. А вместо этого я собираюсь трахнуть тебя за обломком скалы на глазах у всех этих слепцов. Он горько усмехнулся и откинулся на подушки. Свободная рука скользнула вниз, под пояс штанов. Он был уже наполовину тверд — от одной мысли о предстоящей встрече, о риске, о запретности. Шэнь Юань закрыл глаза и позволил себе погрузиться в фантазию. Он представлял не ту сцену, что была в Нефритовом Гроте, где он доминировал, брал, врывался. Нет, сегодня он хотел другого. Он хотел видеть Цзян Линя сверху. Вот он, его ледяной мальчик, но не в белых одеждах праведника, а обнаженный, с распущенными волосами цвета воронова крыла, оседлавший его бедра. Его кожа сияет в полумраке, как лунный камень, а в глазах — не ледяная пустота, а расплавленное серебро страсти. «Старший брат... позволь мне...» — шепчет Цзян Линь в его фантазии, и его узкие бедра опускаются, принимая его, Шэнь Юаня, внутрь. Жарко. Тесно. Невозможно хорошо. Шэнь Юань стонет, сжимая ладонями острые колени любовника. Он хочет двигаться, врываться глубже, но Цзян Линь качает головой и упирается руками в его грудь. «Нет. Сегодня я веду. Доверься мне». И он начинает двигаться — медленно, томительно, поднимаясь и опускаясь, сжимаясь внутри так, что у Шэнь Юаня темнеет в глазах. Это не просто плотское соитие. Их Ци циркулирует по кругу, но теперь не Инь подчиняется Ян, а наоборот — ледяная энергия остужает его вечный внутренний пожар, принося облегчение и чистоту. Цзян Линь запрокидывает голову, и с его губ срывается тихий, мелодичный стон — звук, который Шэнь Юань мечтает услышать наяву. Его движения ускоряются, становятся отчаянными, сбивчивыми. Он тянется к своему естеству, но Шэнь Юань перехватывает его руку. «Нет. Кончи только от меня внутри. Я хочу это почувствовать». И Цзян Линь кончает — без прикосновений, с громким криком, распадаясь на тысячу ледяных искр. Его внутренние мышцы сжимаются в спазме, и это становится последней каплей для Шэнь Юаня. Он изливается глубоко внутрь с рыком, похожим на рев раненого зверя, чувствуя, как их энергии смешиваются в идеальной гармонии... В реальности Шэнь Юань резко распахнул глаза. Его рука двигалась быстро, грубо, сжимая ноющую плоть. Он был на грани. Ледяной лотос в левой ладони запульсировал холодом, словно отвечая на его фантазию. — Цзян Линь... — выдохнул он, и это имя прозвучало как заклинание. Оргазм накрыл его черной волной. Он излился себе на живот, чувствуя, как темная Ян-Ци выплескивается вместе с семенем, заставляя воздух в комнате искрить. Стены задрожали от выброса энергии, несмотря на массив. Когда спазмы прекратились, он лежал, тяжело дыша, и смотрел в потолок. На душе было паршиво и одновременно легко. Паршиво — потому что он только что удовлетворил себя мыслями о человеке, которого «должен» убить. Легко — потому что эта связь, даже воображаемая, была единственным, что удерживало его от полного погружения в бездну тьмы. Он лениво очистил себя заклинанием и сел, скрестив ноги. Ледяной лотос все еще лежал на ладони. Шэнь Юань поднес его к губам и прошептал: — Я не убью тебя. Я убью любого, кто попытается причинить тебе вред. Даже если это будет сам Владыка Мо. Ты слышишь меня, мой ледяной глупец? Я не отдам тебя никому. Где-то далеко, на Ледяном Пике, Цзян Линь вздрогнул во сне и улыбнулся. Его рука сама собой сжала черный камень Дальнего Эха. Связь крепла с каждым днем, подпитываемая их тоской и желанием. До Турнира оставалось двадцать два дня. И каждый из них был полем битвы — не мечей, а сердец.