Слезы–это просто соль

Глава вторая. Сто двадцать ударов в минуту Кёнджу, Средняя школа имени Хваннё. Джисон пришёл на следующий день. Минхо увидел его в зеркале. Тот вошёл, сел на скамейку у стены и даже не сделал вид, что собирается читать. Просто положил учебник на колени и уставился вперёд. На Минхо. — Ты опять? — крикнул Минхо через весь спортзал, не останавливая разминку. — Я же сказал — хочу посмотреть, как ты танцуешь, — Джисон пожал плечами. — Я не вру. — Это скучно. — Мне — нет. Минхо фыркнул и отвернулся. Но в этот раз он почему-то двигался иначе. Острее. Чётче. С каким-то вызовом. Будто говорил: «Ну, смотри. Я могу быть крутым». Джисон просидел весь урок. Не притронулся к учебнику. На следующий день — снова. И на следующий. К концу первой недели Минхо перестал обращать на него внимание. То есть — перестал показывать, что обращает. Но краем глаза всегда знал, сидит ли Джисон на месте. И если тот опаздывал хоть на пять минут, Минхо ловил себя на том, что смотрит на дверь чаще, чем в зеркало. Однажды, в конце второй недели, Минхо не выдержал. Остановился посреди движения, выключил музыку и повернулся к Джисону. — Ты меня отвлекаешь, — сказал он. — Я сижу тихо. — Ты дышишь слишком громко. — Я задержу дыхание, — Джисон заулыбался. — Сколько скажешь? — Идиот. — А ты злой. — Я не злой. Я сосредоточенный. — На чём? — Джисон наклонил голову. — На танце или на том, что я тут сижу? Минхо не ответил. Он резко включил музыку погромче и отвернулся. Но в зеркале было видно, как уголки его губ дёрнулись вверх. ___________________________________________________________________ Через три недели Минхо сдался. Он выключил музыку, повернулся к Джисону и спросил в лоб: — Слушай. Ты вообще понимаешь, что я делаю? — Не очень, — честно признался Джисон. — Тогда зачем смотришь? Джисон задумался. Посмотрел на Минхо, потом на его отражение в зеркале, потом снова на него. — Потому что это красиво, — сказал он просто. Минхо моргнул. — …Что? — Красиво, — повторил Джисон. — Ты двигаешься так, будто рассказываешь историю, которую никто не слышал. Я не понимаю язык. Но мне нравится его слушать. Минхо открыл рот, чтобы съязвить. Не нашёл слов. Закрыл рот. — Ты странный, — сказал он наконец. — Я знаю, — Джисон улыбнулся. — Мне тоже так говорят. Они помолчали. Тишина была не неловкой — а какой-то… правильной. Как будто они уже давно знакомы и просто случайно замолчали посреди разговора. Минхо подошёл к скамейке и сел рядом — на расстоянии вытянутой руки. Достал бутылку воды, сделал глоток. — Ты всегда ходишь на чужие репетиции? — спросил он. — Нет, — ответил Джисон. — Ты первый. — Почему? Джисон пожал плечами. — Не знаю. Просто захотелось. — Просто захотелось, — повторил Минхо с насмешкой. — У тебя нет своих дел? — Есть. Но они подождут. Минхо покачал головой. — Ты ненормальный. — Возможно, — согласился Джисон. ___________________________________________________________________ На следующий день они снова столкнулись в коридоре. На этот раз — случайно. Минхо шёл из столовой, жуя яблоко и листая что-то в телефоне. Джисон нёс стопку тетрадей, ещё не проверенные домашние работы младших классов (подработка, о которой мало кто знал). — О, — сказал Джисон, останавливаясь. — О, — повторил Минхо, поднимая глаза. — Ты сегодня без кед, — заметил Джисон, глядя на обычные школьные туфли Минхо. — А ты сегодня без учебника, — парировал Минхо. — Потому что я работаю, — Джисон кивнул на тетради. — Работаешь? — Проверяю домашку. Математика. — Ты же биологию любишь. — Математику я тоже знаю, — Джисон улыбнулся. — И вообще, деньги не пахнут. Минхо усмехнулся. — Сколько платят? — Мало, — честно сказал Джисон. — Но хватает на кофе. — На кофе из автомата? — уточнил Минхо. — А ты привередливый. — Я танцор. У меня бюджеты. Джисон засмеялся — тихо, но искренне. — Ладно, — сказал он. — Пойду, а то меня убьют. — Удачи, — бросил Минхо. Джисон уже сделал несколько шагов, но остановился. — Минхо. — Что? — Сегодня в шесть? — Что — в шесть? — Репетиция. Я приду. — Я не приглашал, — сказал Минхо, но голос прозвучал не зло. — А я и без приглашения приду, — Джисон улыбнулся и пошёл дальше. Минхо смотрел ему вслед, жуя яблоко. Сердце колотилось — непонятно с чего. «Идиот», — подумал он. И почему-то улыбнулся. ___________________________________________________________________ В тот день Джисон пришёл ровно в шесть. Минхо уже разминался в центре зала. Увидел его в зеркале. Тот вошёл, сел на скамейку у стены, даже не притворялся, что читает. Смотрел. Минхо танцевал. Сначала разминку — плавные перетекания из одной позы в другую, дыхание, растяжку. Потом этюд под электронную музыку — ломкую, нервную, с резкими сменами ритма. Он падал на пол и вставал так, будто его поднимало что-то изнутри. Дрожал в руках. Замирал в неустойчивых позах, балансируя на грани. Потом была импровизация — без музыки. Просто движение. Просто тело. Просто он сам. Джисон не отрывал взгляда. Когда Минхо остановился, тяжело дыша, лоб мокрый от пота, волосы прилипли ко лбу, Джисон сказал: — Можно вопрос? — Валяй, — выдохнул Минхо. — Откуда ты берёшь музыку? — Где нахожу, — Минхо пожал плечами. — В интернете. Иногда сам составляю. — А слова там есть? — В основном нет. Я не люблю, когда поют. Мешают. — Мешают чему? — Чувству, — Минхо подошёл к скамейке, взял воду. — Слова говорят, что думать. А без слов ты сам решаешь. Джисон задумался. — Наверное, я не умею так, — сказал он. — Мне нужны слова. Книги, конспекты, объяснения. Без слов я теряюсь. — Мы разные, — сказал Минхо просто. — Да, — согласился Джисон. — Это не плохо. — Я не говорил, что плохо. Они помолчали. — Минхо, — сказал Джисон. — М? — А ты когда начал танцевать? — С пяти лет. — Это много. — Это мало, — ответил Минхо. — Некоторые с трёх начинают. Я опоздал. — Опоздал? — Джисон удивился. — В танцах чем раньше — тем лучше. Тело гибче, привычки быстрее формируются. Я догоняю до сих пор. — А зачем тебе догонять? — Хочу поступать, — Минхо не стал врать. — В Сеул. — В Сеул? — Джисон поднял бровь. — Далеко, да, — Минхо усмехнулся. — Мама не в восторге. — А ты? — А что я? Хочу. Боюсь. Но хочу больше, чем боюсь. Джисон кивнул. Помолчал. Потом сказал: — Ты смелый. — С чего ты взял? — Бояться и делать — это и есть смелость, — сказал Джисон. — По-моему. Минхо не нашёлся, что ответить. Отвернулся к станку, поправил колонку. — Ты сегодня много говоришь, — сказал он. — А что, нельзя? — Можно. Я просто привык, что ты молчишь. — Надоело молчать, — улыбнулся Джисон. ___________________________________________________________________ В тот день Минхо пришёл на репетицию раньше обычного. Сидел на скамейке, перематывал музыку на телефоне, настраивал колонку. Джисон появился с двумя стаканчиками кофе из автомата. — Ты пьёшь кофе? — спросил он, протягивая один. — Иногда, — Минхо взял стаканчик. — Спасибо. — Ты сегодня какой-то… не такой, — заметил Джисон, садясь рядом. — Какой? — Не знаю. Задумчивый. Усталый. Злой. Всё сразу. Минхо хмыкнул. Отхлебнул кофе — обжёг язык, зашипел. — У меня вчера был день рождения, — сказал он вдруг. Джисон замер. — Вчера? — Двадцать пятого октября. Мне исполнилось пятнадцать. — И ты молчал?! — Джисон чуть не подскочил на месте. — А зачем? — Минхо поморщился. — Это просто дата. Родители поздравили утром. Бабушка открытку прислала. Одноклассники не знают — я не говорю. Никто не помнит. — А я бы запомнил, — сказал Джисон тихо, даже немного с обидой. Минхо посмотрел на него. Взгляд у Джисона был не шутливым — спокойным, почти твёрдым. — Ты серьёзно? — А я похож на того, кто шутит? — Джисон достал телефон. — Двадцать пятое октября. Запомнил. — А у тебя когда? — спросил Минхо. — Четырнадцатого сентября, — Джисон улыбнулся. — Тоже запомнишь? Минхо сделал вид, что задумался. — Сентябрь… это уже прошло. Значит, в этом году я пропустил. — Пропустил, — согласился Джисон. — Но на следующий можешь не пропускать. — Посмотрим, — Минхо отвернулся, чтобы скрыть улыбку. — Ты улыбаешься! — Нет. — Да! Я вижу! — Ты не врач, чтобы видеть такие вещи. — А вот и нет! — Джисон чуть не подпрыгнул на скамейке. — Улыбку видно без медицинского образования. Это база! Минхо не выдержал и рассмеялся. Коротко, но звонко. Они допили кофе. Минхо смял стаканчик и бросил его в урну. — Ладно, — сказал он, вставая. — Пошли. Репетиция через пять минут. — Минхо, — окликнул Джисон уже у двери. — Что? — С прошедшим днём рождения. Извини, что не вовремя. Минхо не обернулся. Но голос прозвучал мягче, чем он хотел: — Ничего. Ты первый, кто поздравил не по принуждению. ___________________________________________________________________ В тот вечер они шли домой вместе. Уже в темноте, по пустым улицам Кёнджу. — Ты всегда такой… закрытый? — спросил Джисон, когда они проходили мимо курганов. — Какой? — Ну… никого не подпускаешь. Минхо пожал плечами. — Зачем подпускать? Люди всё равно уходят. — А я никуда не ухожу, — сказал Джисон. Минхо посмотрел на него. — Откуда ты знаешь? — Я знаю себя, — ответил Джисон. — Я не умею уходить от того, что мне интересно. — А я тебе интересен? — спросил Минхо. В голосе не было насмешки — скорее любопытство. — Да, — сказал Джисон просто. — Интересен. Минхо усмехнулся. — Ты странный. — Я знаю, — Джисон улыбнулся. Они остановились у подъезда Минхо. Старая пятиэтажка, облупившаяся краска, тусклая лампочка над дверью. — Спокойной ночи, Джисон, — сказал Минхо. — Спокойной ночи, Минхо. И ещё раз — с днём рождения. Минхо уже взялся за ручку двери, но остановился. — Джисон. — М? — Тот кофе… был нормальным. Джисон улыбнулся так, будто ему только что вручили премию. — Я запомню. — Что? — Что тебе понравился кофе из автомата. На будущий год куплю нормальный. И ты мне — тоже. Четырнадцатого сентября. Не забудь. — Я не забуду, — сказал Минхо. Твёрже, чем планировал. Джисон кивнул и пошёл дальше, засунув руки в карманы. Минхо зашёл в подъезд. Поднялся к себе. Лёг на кровать. В голове крутилось: «Двадцать пятое октября. Четырнадцатое сентября. Двадцать пятое октября. Четырнадцатое сентября». Он достал телефон и открыл календарь. Поставил напоминание: «14 сентября — день рождения Джисона». Потом подумал и добавил: «Купить что-то. Не кофе. Что-то лучше». На той стороне города Джисон уже лёг спать. Но перед этим он тоже открыл календарь и поставил напоминание: «25 октября — день рождения Минхо. Купить нормальный кофе». Он улыбнулся в темноте и закрыл глаза. Завтра будет новый день. Завтра он снова придёт в спортзал. ___________________________________________________________________ Ноябрь. Они начали разговаривать чаще. Не только о танцах и биологии — о всякой ерунде. Минхо рассказывал, как в детстве мама водила его на разные кружки, но он нигде не задерживался дольше месяца. «Пока не нашёл танцы», — говорил он. «Тогда понял — моё». — А родители не против? — спросил как-то Джисон. — Мать переживала сначала. Отец молчал. Потом смирились. — А ты не боишься? — Джисон посмотрел на него серьёзно. — Что будет дальше? — Боюсь, — Минхо не стал врать. — Но я не умею бояться так, чтобы отступать. Я умею бояться так, чтобы работать в два раза больше. Джисон кивнул. — Я тоже боюсь. — Чего? — Минхо удивился. — Ты же такой… спокойный. — Внешность обманчива, — Джисон усмехнулся. — Боюсь, что выберу не ту дорогу. Что ошибусь. — И что делать? — Не знаю, — Джисон посмотрел в окно. — Наверное, просто идти. Они замолчали. Тишина была не тяжёлой. — Минхо, — позвал Джисон. — М? — Ты когда-нибудь был на горе Намсан? — Нет. — Там статуя сидящего Будды. Очень старая. Я люблю туда ходить, когда грустно. — Ты грустишь? — удивился Минхо. — Иногда. Как все. — А что ты там делаешь? — Сижу. Смотрю на город. Думаю. — О чём? — О разном. Минхо хотел спросить — о чём именно. Но не спросил. Решил, что это слишком личное. ___________________________________________________________________ Декабрь. В спортзале стало холодно. Минхо танцевал в толстовке, которая когда-то была чёрной, а теперь стала серой от стирок. На рукаве маленькая дырка — зацепился о станок. — Зашей, — сказал Джисон, кивнув на дырку. — Не умею. — А я умею. — Ты? — Минхо не поверил. — У нас в семье все умеют. Мама сказала: «Хороший человек должен уметь всё». — Твоя мама мудрая. — Это правда, — Джисон улыбнулся. Они сидели на скамейке после репетиции. Минхо вытирал пот, Джисон листал конспект по биологии. — Дай посмотреть, — Минхо потянулся к тетради. — Ты всё равно не поймёшь. — А вот и пойму. Джисон протянул. Минхо уставился на схемы. Круги, стрелки, латинские названия. — Ничего не понял, — признался он через десять секунд. — Я же говорил. — Это сердце? — Минхо ткнул в большой рисунок. — Да. Четыре камеры. Клапаны. Сосуды. — А почему ты его так много учишь? — Потому что это главный орган, — сказал Джисон. — Если сердце останавливается — человек умирает. — А ты умеешь его останавливать? — Останавливать — да. Это легко. — А запускать? — Не пробовал ещё, — Джисон забрал тетрадь. Они помолчали. — А ты научишь меня танцевать? — спросил Джисон вдруг. Минхо посмотрел на него скептически. — Ты? Танцевать? — А что такого? — Ты как палка. — Спасибо. — Не за что. Минхо встал, потянулся. — Ладно, пошли. Проводишь до дома? Они вышли из школы. Шли по вечернему Кёнджу. Мимо курганов, мимо пруда Анапжи, мимо старых сосен, которые помнили королей. Не касались друг друга. Даже не смотрели друг на друга. Но шли рядом. Так близко, что иногда их локти почти соприкасались. ___________________________________________________________________ Минхо зашёл в подъезд. Через пару минут в окне на третьем этаже зажёгся свет. Джисон стоял на улице, глядя на этот свет. Дольше, чем следовало. Намного дольше. Потом развернулся и пошёл домой. Луна висела над курганами. Где-то лаяла собака. Ветер нёс запах сосен и уходящей осени. Они разошлись. Но не расстались. И в этот момент, в этом маленьком городе, где время течёт так медленно, что кажется — оно стоит, начиналось что-то, чему никто не дал названия. Город Кёнджу привык к тишине. Он привык к тому, что люди приходят и уходят, любят и теряют, помнят и забывают. Курганы у пруда Анапжи видели тысячи историй. Они не удивлялись ничему. Но эту историю они запомнили. Ту, где парень с учебником биологии каждый вечер приходил в спортзал. Ту, где танцор в потёртых кедах впервые за много лет не прогнал зрителя. Ту, где два сердца бились слишком быстро и слишком громко для маленького города. Сто двадцать ударов в минуту. И ни одного слова о том, что это значит. Но пока — пока можно просто спать и знать, что где-то там, в нескольких кварталах, человек, сердце которого, бьётся в такт твоему. Сто двадцать ударов в минуту. И никакой тахикардии.