Хитрая игра

МЭТТ Имя Ноа, вспыхивающее на экране, заставляет меня чувствовать себя лучше, чем ледяная ванна после изнурительной тренировки. Я уехал из Нью-Йорка восемь дней назад на рассвете – задолго до того, как Ноа проснулся. С тех пор я не получил ни одного сообщения, поэтому мне любопытно, почему он звонит, но еще больше любопытно, почему это делает меня счастливым. Особенно учитывая, что наш роман окончен и мы вернулись к первоначальному плану – исключительно деловые отношения. – Знаешь, если бы ты был настоящим парнем, я бы разозлился, – говорю я вместо ответа. – Почему? – отвечает он игривым тоном. – Восемь дней, чувак. Не оставляй своего парня в подвешенном состоянии. – У твоего телефона тоже есть кнопки, знаешь ли. Ты мог бы позвонить, если тебе что-то нужно. – Да, но я выставлял свою квартиру на продажу, проводил встречи с финансистами, искал место для хранения всей мебели. Я был занят. А ты чем занимался? Следует небольшая пауза, прежде чем он говорит: – Не поверишь, я ходил на работу. – Ты что? – восклицаю я. – Наверное, плохая связь или что-то в этом роде, потому что я практически уверен, что ты сказал, что ходил на работу. То есть занимался кампанией своего отца. – Чистая правда. – Ты скучаешь по мне настолько, что добровольно ходишь в место, которое ненавидишь каждый день, чтобы забыть меня. Оу. - Я, наверное, не должен его провоцировать, учитывая, как легко он пугается, но именно поэтому это так смешно. – На самом деле, главный рекрутер папы зашел и заставил меня начать прилагать усилия. – Постой… есть кто-то в этом мире, кто действительно имеет власть заставить Ноа Хантингтона Третьего что-то сделать? – Да. Её зовут мама. Я не могу удержаться от смеха. Ноа вздыхает. – Вообще-то, у меня была причина для звонка. – Какая? – Наши костюмы для благотворительного вечера в эти выходные. Дэймон сказал, что они должны совпадать, но при этом отличаться, так что, что ты собираешься надеть? Я ухмыляюсь. – Нам дадут костюмы. – О. – Если бы ты поговорил с Дэймоном, он бы тебе сказал. То есть, ты буквально позвонил по вымышленной причине. - Теперь я точно не могу перестать улыбаться. – Чёрт, ладно. Я пытался держаться подальше, хорошо? Дэймон меня предупредил, а остальные мои друзья сказали, что я делаю с тобой то же самое, что и с Ароном, и я не хотел тебя обидеть, поэтому решил, что твое возвращение в Пенсильванию – идеальное время, чтобы сделать шаг назад. – А потом? – А потом я возбудился. Я хихикаю. – Восемь дней – это немного оскорбительно, учитывая, что всё, о чём я думал, это снова заняться с тобой сексом. Мучительный стон наполняет мои уши, и мой член оживает. – Не то, что я все эти дни бездельничал, – говорит Ноа. – Мне понадобилось столько времени, чтобы дойти до точки кипения. Порно вообще не помогает. Видимо, мой член хочет тебя. Я пытался ему сказать “нет”, но он никогда не слушает. – Это мило. Думаю. Хотя меня беспокоит тот факт, что ты разговариваешь со своим членом. – Это проблема только если он начнёт отвечать. Так заманчиво отменить все встречи на этой неделе и вернуться в Нью-Йорк. – Если бы у меня завтра не было ещё одной встречи с финансистом, я бы уже был в машине. – Что за постоянные финансовые встречи? – Я готовлюсь к худшему. Не хотелось об этом думать, но если я не получу новый контракт, мне нужно растянуть свои деньги, пока я не разберусь, что делать с оставшейся жизнью. Я пытаюсь продать свой лофт. В Филадельфии для меня больше ничего нет – с контрактом или без него. – Ты получишь контракт. Я в это верю. – Дэймон полон надежд, но мне будет гораздо спокойнее, если финансовые дела будут улажены. На всякий случай. – Когда ты сможешь приехать в Нью-Йорк? – спрашивает Ноа. – Не раньше благотворительного вечера. Ты можешь приехать сюда? – Думаю, я могу снова пропустить работу. – Не делай этого, – говорю я. – Если не сделаю, то смогу приехать только в пятницу вечером, а благотворительный вечер в субботу, так что смысла не будет. – Кроме как провести двадцать четыре часа подряд в постели перед скучным, официальным мероприятием, где мы не сможем быть рядом из-за страха, что нас сфотографируют? – Мне нравится, как ты думаешь. И тут у меня появляется идея. – Подожди секунду. Я перезвоню. Сбрасывая рубашку и брюки, я залезаю в постель нагишом и затем звоню Ноа по видеосвязи. Нервы сжимают желудок, пока я жду, когда он ответит. Я никогда не делал этого с парнем. Хотя, есть много чего, чего я еще не делал с парнем. Но об этом я не должен беспокоиться, ведь это Ноа. Нервное напряжение в животе сменяется возбуждением, когда он отвечает на звонок с широкой улыбкой. – Почему мне кажется, что мой вечер стал намного лучше? – Наверное, это связано с моим прессом. - Я направляю телефон вниз по своему телу. – Мне больше интересно то, что под простыней, – Ноа облизывает губы. – Подожди, я бегу в свою комнату. Изображение на моем телефоне трясется с каждым шагом Ноа, и к тому моменту, как он достигает третьего этажа, у меня почти начинается морская болезнь. На экране телефона я вижу только потолок его комнаты, когда он бросает телефон на кровать. Но затем изображение снова движется, и я награжден видом обнаженного тела Ноа, заполнившего экран. Мой взгляд пробегает по его твердому торсу, длинным конечностям и останавливается на чем-то другом – длинном и твердом. Мой рот пересыхает. – Мы действительно это делаем? – спрашивает Ноа. – Похоже на то. - Я уже перешел точку невозврата. Даже если он сейчас прервет звонок, я не остановлюсь. Моя рука тянется к напряженному члену. – Я не вижу, что делает твоя рука, – говорит Ноа. – То есть, твое лицо, конечно, красивое, но это не то, что я хочу видеть сейчас. Я беру подушку и ставлю ее с другой стороны кровати, чтобы телефон упирался в нее, давая Ноа полный обзор. – Что ты хочешь, чтобы я сделал? Ноа прикусывает губу. – Где твоя знаменитая коллекция игрушек? С ухмылкой я наклоняюсь за край кровати и начинаю искать коробку, спрятанную под ней. – Черт, какая попа, – шепчет Ноа. – Может быть твоей, если захочешь. Он стонет. – Ты когда-нибудь меня сломаешь. – Я надеялся, что это ты сломаешь меня. Что-то невнятное вырывается из уст Ноа, и к тому моменту, как я нахожу свою самую большую игрушку и переворачиваюсь обратно, он уже быстро и резко ласкает себя. – Мы даже не дошли до самого интересного, – говорю я. – Одна только мысль уже доводит меня. Тем не менее, он отказался быть сверху, когда я был с ним. Я отгоняю эту мысль, иначе отвлекусь, а отвлечения – последнее, что мне нужно, пока я наблюдаю, как Ноа получает удовольствие. Его взгляд падает на вибратор с толстой головкой. Я специально выбрал самый большой, чтобы он понял, что я не боюсь заниматься с ним сексом. Ему не придется быть со мной нежным. Хотя меня никогда не трахали, я за годы нашел множество способов доставить себе удовольствие. – Чувак, даже моя задница сжимается при виде этой штуки, – говорит Ноа. Я должен ответить забавной репликой, но мой взгляд прикован к его руке, обхватывающей его член. Ноа тяжело дышит. – Жалею, что не забил на работу и не поехал в Филадельфию прямо сейчас. – Жалею, что пытаюсь продать свою квартиру. – Я куплю твою квартиру. – Даже тогда тебе придется ждать еще два часа, чтобы увидеть меня. Смог бы выдержать так долго? – Боже, нет. Мы делаем это сейчас. Зажми сосок для меня. Одна рука идет к моей груди, а другая добирается до моего ноющего члена. – Я сказал, что тебе разрешено трогать свой член? – спрашивает Ноа. – О, становишься властным, да? Что ты сделаешь, если я его трону? – Могу придумать пару вещей. Например, отвернуть камеру, пока я кончаю, чтобы ты не увидел. - Он замедляет движения рукой, и я думаю, что он не блефует. – Ты бы не стал. – Не стал бы? – Черт. - Моя рука останавливается на животе. – Зажми. Сосок. Я до сих пор не понимаю, как возможно, чтобы кто-то одновременно бесил меня и возбуждал. Это дар Ноа, и я не могу понять, нравится мне это или раздражает. Я следую его указаниям и получаю ту самую стреляющую волну в паху, которую я обожаю. Это вызывает у меня вздох, а у Ноа – стон. – Черт. - Он тяжело дышит. Мой взгляд встречается с его, и его рука остановилась. – Что случилось? – спрашиваю я. – Собираюсь кончить. – Можно мне уже трогать себя? - Надеюсь, мой голос не звучит так же мучительно, как я себя чувствую. – Подготовь задницу. Я хочу посмотреть. Я хватаю свой член и запрокидываю голову назад. – Нет-нет. Только задницу. – Я ненавижу тебя. – Нет, не ненавидишь. Я тянусь за лубрикантом на прикроватной тумбочке. – Нет, не ненавижу. Глаза Ноа становятся интенсивными, когда он наблюдает, как я смазываю пальцы и поднимаю ноги, но затем между его бровей пролегает морщинка. – Под таким углом мне ничего не видно. Перемещаясь так, чтобы лежать горизонтально на кровати, я свешиваю голову с края и предоставляю Ноа прямой обзор. Возможно, это не лучший ракурс для камеры, и уязвимость от того, что я выставлен напоказ, заставляет меня на мгновение задуматься, но все это исчезает, когда Ноа громко стонет. Резкий вдох вырывается из маленького динамика на моем телефоне, когда мои пальцы проникают в мое отверстие и медленно начинают работать. Я обхватываю свои яйца, пока пальцы двигаются туда-сюда, но помню, что нельзя трогать свой член. Он выделяет предсеменную жидкость на мой живот, и мне приходится сопротивляться искушению погладить себя. Пара движений, и я был бы готов. – Представь, что это мои пальцы, – говорит Ноа. – Я рядом с тобой. На тебе. Внутри тебя. Я закрываю глаза, представляя Ноа рядом. Я больше не вижу его через экран, но в моей голове он здесь. Он смотрит на меня, продолжая растягивать мой зад. – Если бы я был там, я бы засосал тебя в свой рот, пока мои пальцы трахают тебя. Мой стон глубокий и хриплый. – Я бы держал тебя на грани оргазма, пока ты не умолял бы меня взять твою девственную задницу. – Я хочу, чтобы ты это сделал, – хриплю я. – Добавь ещё один палец. Ты должен быть готов. Делая, как он сказал, я свободной рукой нахожу вибратор и смазываю его лубрикантом. – Ты будешь чувствовать это ещё несколько дней, – говорит Ноа. – Я рассчитываю на это. – Ты готов? – голос Ноа звучит напряжённо, и я знаю, что он близок. Я поднимаю голову и мельком вижу его лихорадочную руку, и мне жаль, что он так далеко. Я хочу прикосновений, хочу контакта. Не хочу делать это через экран. – Сейчас, Мэтт. Когда я направляю огромную головку игрушки к своему заду, дыхание Ноа полностью замирает. Я глажу себя одной рукой, в то время как другой вталкиваю вибратор внутрь. Холод лубриканта и гладкость силикона заставляют мой зад сжиматься вокруг него. Крепкий захват моего члена отвлекает от растягивающей боли от этой невероятно большой игрушки. Я снова закрываю глаза и представляю, что это Ноа медленно входит в меня. – Так тесно, – говорит Ноа, и кажется, будто он здесь. Я даже чувствую запах его дорогого одеколона. Постойте, разве это не может быть признаком инсульта? Мои глаза резко открываются, но в тот же момент я достигаю того блаженного места внутри, которого мои пальцы не могут достать, и мой член так сильно течет, что я думаю, не кончил ли я. Но нет, давление в моем заду и твердость члена только усиливают желание. Когда я включаю вибрацию, кровь приливает к моей голове, но не к той, что свисает с края кровати. Постоянное давление на простату заставляет меня покрыться потом и стискивать зубы, пока удовольствие не захлестывает всё мое тело. – Ты выглядишь так горячо, – шепчет Ноа, подбадривая меня продержаться. Я хочу кончить больше всего на свете, шепча имя Ноа, но я хочу, чтобы это длилось дольше. – Я сейчас кончу, – говорит Ноа. Вот и конец моим планам продлить это. Я поднимаю голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ноа кончает себе на живот и грудь. Мне требуется меньше трех секунд, чтобы присоединиться к нему. Тяжело дыша и обессиленный, я едва могу восстановить равновесие. Моя голова тяжелая, и я должен сдвинуться, чтобы она больше не свисала с края кровати. Когда я наконец это делаю и вижу Ноа, он улыбается от уха до уха. – Думаешь, этого хватит до субботы? – спрашиваю я, нервно покусывая губу, ведь мы должны были уже это прекратить. Мы, наверное, не должны были этого делать, но у меня нет контроля над своими действиями, когда дело касается Ноа. – Может, нам нужен повтор в реальной жизни. – Можешь расчитывать на это. - Я не хочу прекращать то, что мы делаем. – Мне, э-э, нужно пойти привести себя в порядок. Ноа смеется. – Позже.