Хитрая игра

НОА Спящее лицо Мэтта сбивает меня с толку. Не потому, что он выглядит более умиротворенным, чем когда-либо, а потому, что я продолжаю смотреть на него долго после того, как он засыпает. В моей кровати. Потому что я сказал ему остаться. Да, это произошло. Он сказал, что ему нужно всего минуту, чтобы прийти в себя, а потом я сказал: останься. Я попросил его остаться со мной. Если раньше я этого не осознавал, то теперь точно знаю. Я влип. – Что я делаю? – шепчу я себе. – А? – бормочет Мэтт. Черт. Кажется, он чутко спит. – Ничего, дорогой. Спи дальше. – Хммлергх. - Его крепкая рука притягивает меня к себе, и я не сопротивляюсь. Я не соврал Мэтту, когда сказал, что не могу спать с кем-то еще в своей кровати. Дело не в проблеме с близостью – хотя, возможно, это тоже играет роль, – но главная проблема в том, что я не могу устроиться удобно. Когда мы с Мэттом были в круизе, ни один из нас не осознавал, как близко мы становимся, и я всегда просыпался, приклеенный к нему. Именно тогда начинался дискомфорт. Но не когда он держал меня. Я не хочу думать об этом слишком много. Это может открыть банку с вопросами "Почему я не позволяю людям приближаться ко мне", и я не хочу отвечать на этот вопрос в ближайшее время. Уверен, она стоит рядом с банками "Проблемы с папой" и "Шокирующе низкая самооценка". Черт, мне нужно заснуть. Я могу паниковать утром, когда Мэтт встанет в чертовски ранний час, чтобы тренироваться. Только, когда я просыпаюсь через несколько часов, а солнечный свет струится через окна, Мэтт все еще прижимается ко мне. Я толкаю его, чтобы он отпустил меня. – Разве ты не должен быть внизу и потеть? Мэтт двигает бедрами так, что его член упирается мне в спину. – Мне не нужно идти вниз, чтобы это сделать. – Ты действительно соскучился по мне, да? Я создал монстра. Как ты собираешься справляться в течение сезона? – Ты слишком большой, чтобы поместиться в мой чемодан. – Ммм, но твои игрушки – нет. - Образы с нашего видеозвонка возбуждают меня, и мое тело приближается к Мэтту. – Точно уверен, что моему соседу это не понравится. Это если я получу контракт. Вчера вечером я пытался поговорить с Дэймоном о предстоящей встрече, но он сказал подождать. Я переворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. – Это ничего не значит. – Значит, когда он говорит это так, будто собирается сообщить мне, что у меня рак на последней стадии. Потом Мэддокс вмешался, чтобы держать меня подальше от Дэймона. Хотя это может быть связано с тем, что каждый раз, когда я пытался поговорить с Дэймоном, это заканчивалось тем, что я спрашивал, можно ли мне уже вернуться домой. – Все равно это ничего не значит. Он, вероятно, просто не хотел говорить о работе там, где кто-то может услышать. – Может быть… – Ты узнаешь завтра, так что сейчас нет смысла волноваться об этом. – Тебе легко так говорить. - Мэтт прав. Мне действительно легко сказать, что не стоит волноваться, потому что я понятия не имею, каково это – хотеть чего-то так сильно, как Мэтт хочет играть в футбол. – Знаешь, что мне еще легко? - Я переворачиваю Мэтта на спину и медленно опускаюсь вниз по его телу, оставляя влажные поцелуи на его твердых мышцах. – Отвлечь. – Мне нравится такой способ отвлечения. - Его руки тянутся к моей голове, сжимая несуществующие волосы. – Но обязательно ли тебе брить голову? Я хочу за что-то ухватиться. – Может быть, если ты будешь хорошим мальчиком, я отращу их. Мэтт стонет, и мне это нравится. Я могу сколько угодно обманывать себя, говоря, что делаю это ради Мэтта, что ему это нужно, чтобы перестать думать, но правда в том, что это нужно мне не меньше. Секс – это то, что я могу делать. Со всем остальным у меня проблемы. Мэтт это понимает. Он единственный, с кем я был, кто понимает это и не требует большего. Когда мои губы обхватывают его член, он выгибает спину. Мэтт хватает меня, чтобы поднять, чтобы я тоже мог участвовать, но я качаю головой. Я не собираюсь быть эгоистом. Я удерживаю его, чтобы он не тянулся ко мне. Мэтт сжимает покрывало и позволяет мне взять контроль. Я ненадолго отрываюсь от него, чтобы смочить палец слюной. – Черт, да, – шипит Мэтт, когда я надавливаю на его отверстие. Я говорил себе, что не буду делать это с ним. Он заслуживает кого-то лучше меня для своего первого раза, и я был полон решимости не трахать его, но сопротивляться бессмысленно. Сегодня я не зайду так далеко, но знаю, что это случится рано или поздно. Это неизбежно, потому что я не сильный человек. Не когда дело касается его. Чем больше времени я провожу с Мэттом, тем больше беспокоюсь, что у этого парня нет числа. Возможно, я никогда не смогу выкинуть его из головы. – Ноа… Я никогда не слышал, чтобы мое имя звучало так хорошо. Мэтт смотрит на меня, как будто я больше, чем просто деньги. Никто никогда не делал этого. Даже мои друзья. Я не помогаю себе, играя роль избалованного придурка, но это мой способ выживания. Когда я однажды показал кому-то свое истинное лицо, он разбил мне сердце ради университетского диплома и бонуса в пятьдесят тысяч долларов. Звуки, которые издает Мэтт, пока я поглощаю его, доходят прямо до моего члена. Я хочу, чтобы он кончил, и хочу проглотить все – то, чего я обычно не делаю. Мэтт знает это, и в те несколько раз, когда я поступал так, он предупреждал меня. Мне не противен вкус, но количество. Оно вызывает у меня рвотный рефлекс. Парни из моего прошлого жаловались на это, но Мэтту все равно. Мой палец массирует его простату, пока мой рот работает над ним, а мой собственный член умоляет о прикосновении, но я сдерживаюсь. – Сейчас, – говорит Мэтт. Я не отстраняюсь. – Ноа… Я остаюсь с ним, наслаждаясь каждой каплей, которую он мне отдает. Рвотный рефлекс немного срабатывает, но недостаточно сильно, чтобы я отстранился. Я проглатываю его и жду, пока он перестанет содрогаться. И когда он тянет меня вверх на этот раз, я не останавливаю его. Он целует меня сильно и долго, без сомнения, ощущая себя на моем языке, и стонет в мои губы. – Тебе не обязательно было... – Хотел. – Ноа... Ой-ой. Нет. Я знаю этот тон. Мы не будем об этом говорить. – Мне нужен кофе. - Я пытаюсь выбраться из постели, но Мэтт слишком силен, чтобы позволить мне это, когда он притягивает меня обратно и переворачивается на меня. – Не так быстро. У нас весь день впереди для кофе, а мне нужны двадцать четыре часа отвлечений. Теперь твоя очередь. Когда он спускается вниз, чтобы отплатить мне взаимностью, я принимаю все, что он собирается мне дать. Потому что это значит, что мне не нужно говорить о настоящих проблемах, которые творятся у меня в голове. Думаю, мы оба мастера отвлечься. ****** Я снова не выгоняю Мэтта из постели в воскресенье вечером и просыпаюсь рядом с ним. Мои мышцы ноют, кожа покрыта синяками от его губ и жестких рук, но мне абсолютно все равно. – Который час? – бормочу я, когда с тумбочки раздается вибрация. – Кто его знает. – Мы опаздываем на твою встречу? – Она только в два, – наконец-то Мэтт тянется за телефоном и хмурится. – Это ОТС. – Ответь. Он крепко сжимает телефон. – А если это звонок, чтобы сказать, что мне не нужно приходить? – Тогда отказ от ответа ничего не изменит. Телефон перестает звонить, и Мэтт громко выдыхает. Затем он снова начинает звонить. Мэтт смотрит на него, будто тот может взорваться, если он нажмет на зеленую кнопку. Я протягиваю руку. – Хочешь, я отвечу? Могу притвориться твоей ассистенткой. С неохотой он передает его мне. – Телефон Мэтта Джексона, – отвечаю я. – Ной? Почему ты отвечаешь на телефон Мэтта? – спрашивает Дэймон. – А ты почему звонишь ему, если у тебя встреча через... – я отодвигаю телефон и смотрю на время, – четыре часа? – Тут... ситуация. Мэтт должен приехать немедленно. Мое сердце падает в живот, а затем подскакивает к горлу. Мы облажались? Кто-то узнал, что мы не настоящая пара? Я заставляю себя глубоко вздохнуть и не паниковать раньше времени. Судя по выражению лица Мэтта, с этими его щенячьими карими глазами, я не хочу его пугать. – Если это плохие новости, они могут подождать, – говорю я. – Это не связано с предложением, которое лежит у меня на столе. Здесь парень, который утверждает, что он его брат. Мои брови взлетают вверх. – Брат? Какой? – Говорит, что его зовут Джет. Я отрываю телефон от уха. – Джет в Нью-Йорке. Глаза Мэтта расширяются. – Что? – Он не знал, как еще с ним связаться, – говорит Дэймон в моем ухе. – Он не особо разговорчив. Просто просит увидеться с братом. Немного нахальный. Вы можете приехать пораньше? – Мы уже едем, – заканчиваю я разговор и бросаю телефон на кровать. Мэтт начинает одеваться, но я его останавливаю. – Мы пахнем сексом. Надо принять душ. – Ладно, – нехотя соглашается он. Мы принимаем душ с рекордной скоростью, и я предлагаю сесть за руль, потому что Мэтт действует на автопилоте. Я слышу его безмолвные вопросы: почему его брат здесь, что случилось и как он может это исправить. – Какой из братьев Джет? Девятнадцатилетний или двенадцатилетний? – Ты помнишь, сколько лет моим братьям? – Черт, не проверяй меня. Это случайность. Мэтт смеется. – Джетро – это девятнадцатилетний. – В каком колледже он учится? – Ни в каком. Я предлагал оплатить его обучение, когда он закончил школу, но он решил стать музыкантом. – Значит, он приехал из Теннесси и не сказал тебе? Почему он не позвонил? – Он не знает мой номер. Родители ясно дали понять, что мне нельзя больше находиться рядом с моими братьями и сестрами. Они все исчезли из Facebook. Родители заблокировали меня. Я пытался создать фейковый аккаунт и добавить их, но они так и не приняли запрос. Что, в принципе, справедливо. Я не хочу, чтобы они добавляли случайных людей, но я должен был попробовать. Наверняка родители следят за их аккаунтами тоже. – Это… слишком. – Нет, это типично для гомофобных родителей. – Как ты думаешь, зачем твой брат пытается тебя найти? – Не знаю. Это много усилий для того, чтобы попытаться связаться со мной, не зная, получится ли. Я стараюсь не делать поспешных выводов, но думаю, что случилось что-то плохое. Я не говорю это вслух, но одно хорошее в появлении Джета – это то, что Мэтт больше не переживает из-за своей встречи. Как только мы заходим в приемную OnTrack Sports, нас встречает стройный, но подтянутый парень в футболке, узких джинсах и кедах. Мой взгляд сразу цепляется за его сложный тату-рукав на правой руке. Его волосы длинные и растрепанные, но такого же оттенка, как у Мэтта. На полу рядом с ним стоят спортивная сумка и мягкий чехол для гитары. Если бы Мэтт не сказал, что Джет – музыкант, я бы прошел мимо него в зале ожидания. Он симпатичный, но совсем не похож на Мэтта. – Джетро. - Мэтт идет к нему обняться, но в последний момент отступает, будто передумал. – Что ты здесь делаешь? Его брат не проявляет той же нерешительности и обнимает старшего брата. – Привет, брат. – Что случилось? – спрашивает Мэтт. – Как ты думаешь? То же самое, что случилось с тобой. – Чего? Если Мэтт не может понять, что его брат гей, мне всерьез придется усомниться в его гейдаре. – Я гей, чувак, и этим все сказано. У Мэтта отвисает челюсть, и я смеюсь над тем, какой он милый. – С каких пор? – спрашивает Мэтт. – Эм, не знаю, видел ли ты исследования, но, скорее всего, я таким был всю свою жизнь. Но, думаю, ты имеешь в виду, когда я это осознал или когда я совершил каминг-аут. Ответы такие: в четырнадцать, когда я увидел, как ты целовался с тем парнем, думая, что дома никого нет, и… – Ты шпионил за мной? – акцент Мэтта становится сильным, как у Джета. И да, я всё ещё обожаю это. – Не в странном смысле. Я зашел, увидел, вышел и понял, что целовать парней – это тоже вариант. Раньше я об этом не задумывался, но осознал, что мы оба попали бы в неприятности, если бы я что-то сказал. Кстати, тот парень теперь женат. На женщине. Но я почти уверен, что он сидит на Grindr. У него же татуировка на ребрах, верно? Глаза Мэтта находят мои, но он быстро отводит взгляд. Джет продолжает свою болтовню: – Что касается каминг-аута, то это произошло на семейном ужине два дня назад. Они, как обычно, начали свои разговоры, но это стало в сто раз хуже после твоего каминг-аута. Шар хочет поговорить с теми репортерами, которые крутятся вокруг, потому что ей нужны деньги, но мама и папа взбесились из-за этого, и началась их тирада о том, что геи горят в аду, и что мы должны притворяться, будто ты никогда не рождался и не существовал. Не разговаривай с этими чертовыми репортерами и не позорь семью. Бла-бла-бла. Я был вне себя и должен был уйти оттуда. Когда они спросили, куда я иду, я сказал: – Я собираюсь поджечь себя. Мэтт фыркает. – Ты этого не сделал. – О, сделал. Честно говоря, я не думал, что они достаточно умны, чтобы понять это. Наверное, стоило попытаться сделать вид, что шучу, но я больше не хотел врать. Отец дал мне пять минут, чтобы собрать вещи и уйти. – Прости, – говорю я, делая шаг вперед, – но можем вернуться к части с репортером? Глаза Джета встречаются с моими, а затем скользят вниз по моему телу. – А, парень, да? Сын сенатора. Говорят, ты большая шишка. - Он протягивает руку, и я пожимаю её. Затем он поворачивается к Мэтту. – Когда ты бунтуешь, ты действительно бунтуешь. Гей и с черным парнем? - Он смеется. – Ты бы видел лица мамы и папы, когда они увидели это в новостях. Это было потрясающе. – Репортер? – снова настаиваю я. Это не может быть хорошо, если они теперь нацелились на семью Мэтта. – Вам не о чем беспокоиться, – говорит Джет. – Мама и папа не будут говорить. Единственная, кто может, это Шар. Она вот-вот родит и живет в трейлере. Ей нужны деньги, а эти ребята предлагают много. Один из них подошел ко мне в баре, где я играю, и предложил десять тысяч за информацию. – Ты что-нибудь им сказал? – спрашиваю я. – Ты видел статью о моем брате с цитатой от меня как источника? Я похож на предателя? Вот это тот самый характер, о котором говорил Дэймон. Глаза Мэтта бегают по маленькому офису, и он говорит тихо: – Можешь сбавить тон? Эти люди управляют моей карьерой. Джет театрально поднимает руки в знак капитуляции. – И почему Шар нужны деньги? – спрашивает Мэтт. – Я отправляю вам деньги. Джет выглядит озадаченным. – Эм, нет, не отправляешь. – Что? – рычит Мэтт. – Я отправляю нашим родителям восемь тысяч в месяц. Так с тех пор, как меня взяли в НФЛ. – Мы никогда не видели этих денег, – говорит его брат. Я вижу, как в голове Мэтта все складывается. – На что, черт возьми, они тратят такие деньги? – спрашивает Мэтт. – Они все еще часто ходят на ипподром. Почти каждый день. Папа ушел на пенсию, как только ты попал в НФЛ, но... – Он сказал, что потерял работу. – Ты правда такой наивный? – спрашивает Джет. Мэтт сжимает зубы, его челюсть напрягается, и я не могу не протянуть к нему руку, но тут открывается дверь, ведущая в офисы, и я отступаю. – Закончились с семейными делами? – спрашивает Дэймон. – У нас есть предложение для Мэтта. Я понимаю, что Мэтт имеет в виду, говоря, что Дэймон не слишком рад этому факту. Ни улыбки, ни энтузиазма в его словах. – Хочешь, я пойду с тобой? – спрашиваю я. Мэтт качает головой. – Ты можешь остаться здесь с Джетро? – Джет, – говорит Джет. – Сколько раз мне нужно говорить тебе называть меня Джет. – Прости, Джей-Джей, – говорит Мэтт. – Это еще хуже, – бормочет Джет. Я не упускаю шок на лице Дэймона, когда Мэтт целует меня в щеку перед тем, как направиться в свой офис, но с этим я разберусь позже. Скажу, что Мэтт поддерживает видимость. Ради своего брата. Насколько я знаю, это правда. Джет сидит на диване рядом со своей гитарой и снова смотрит на меня. – Джей Джей, да? – Даже не начинай. – Джетро Джексон. Звучит как имя кантри-певца. – Мы живем в часе езды от Нэшвилла. Чего ты ожидал? – И… тебе нужно где-то остановиться? – Да. Я надеялся остановиться у Мэтта, но, думаю, если верить тому, что пишут в таблоидах, это означает, что я буду жить с тобой. – Ты собираешься следовать за ним повсюду, куда его занесет контракт? - Это не мое дело, что этот парень делает, но дело в том, что Дэймон сказал, что у него есть предложение для Мэтта, и я проецирую свой собственный вопрос на Джета. Если это не команда из Нью-Йорка или с Восточного побережья, я никогда не увижу Мэтта. Мысль о том, что он переедет через всю страну, вызывает у меня тошноту, и я понимаю, что не хочу, чтобы он уезжал. – Я еще не знаю, какие у меня планы, – говорит Джет. – Я устроюсь на работу или попытаюсь найти агента по бронированию, пока я здесь. Может быть, поеду за Мэттом, если придется, но я не хочу жить за его счет, как наши долбанутые родители. – Мэтт и я поможем тебе во всем, что тебе нужно. Джет сужает глаза, и мне требуется секунда, чтобы осознать собственные слова. У меня сегодня голова не на месте. Она изрыгает фантазии о дерьме, которого не существует. Мэтта и меня не существует. И исход этой встречи может это закрепить. Мне нужно чем-то отвлечься. Я поворачиваюсь к Джету. – Расскажи мне свою историю.