Хитрая игра

Ноа Я иду на запах в кухню и замираю, видя, как Джет скачет туда-сюда. Этот парень напоминает мне гиперактивного пуделя. Но в хорошем смысле. – Где Мэтт? – спрашиваю я. – Как думаешь? Ах да. – В подвале, занимается утренней тренировкой. Обычно я не просыпаюсь так рано, но запах еды разбудил меня. – Ага. Завтрак будет готов через десять минут, если хочешь, можешь его позвать. – Ты умеешь готовить? – Нет. Я просто устраиваю тут беспорядок ради забавы. Я не должен смеяться, но всё же не могу удержаться. – После того как Мэтт ушел, Шарлин готовила для нас. Потом она тоже ушла, но хотя бы была рядом, и я мог попросить у неё совет. То, как он говорит такие вещи так буднично – как будто это нормально, что старший в доме берёт на себя роль родителя для младших, – меня раздражает. – Ещё один глупый вопрос. Почему ваши родители не готовят? Джет пожимает плечами и возвращается к приготовлению того, что пахнет беконом и чем-то сладким. – Их никогда нет дома. А дети уже достаточно взрослые, чтобы заботиться о себе сами. Они не скучают по моей готовке. – Пахнет вкусно. – Не слишком обольщайся. Это обычный бекон и блинчики с яйцом и кленовым сиропом. Надеюсь, ты не вегетарианец. – Я могу справиться с большим количеством мяса во рту. Джет смеётся. – Я совершенно не хотел, чтобы это звучало так двусмысленно, как прозвучало. Это точно лучше, чем наш "завтрак чемпионов". Минет с чашкой кофе. – Судя по меню доставки, которое я видел, ты ленишься не только с завтраком. – Это же Нью-Йорк. Здесь можно заказать доставку чего угодно, но у Мэтта всё всегда одно и то же. Джет улыбается мне, и мы одновременно говорим: – Коричневый рис на пару и курица. – Боже, я помню, как он кормил нас этой дрянью дома, когда был на тренировках, – Джет передёргивается. Напоминание о том, что Мэтт всё это время оставался в тренировочном режиме, напоминает мне, что он ещё не готов отказаться от футбола. Ужасное осознание того, что Мэтт собирается уехать, заставляет стены вокруг моего сердца снова сжиматься. За последние недели они начали рушиться, но я не могу позволить им упасть полностью. Я не знаю, смогу ли это пережить. – Он примет предложение Чикаго, да? – мой голос звучит как тихий шёпот. – Мэтт – это футбол. Он всегда был таким. Если это его единственный шанс играть, он воспользуется им, – Джет смотрит на меня через плечо. – Ты поедешь с ним в Чикаго, если он уедет? Моё сердце бешено колотится, и я не знаю, сколько можно рассказать Джету о наших с Мэттом договорённостях. – Нет. Мы оба знаем, что это временно. Он… – Слишком хорош для меня. Несмотря на мнение моего отца, что всё наоборот, это правда; Мэтт слишком хорош для меня. Мой отец видит наше богатство как статус. Я вижу его как проклятие – причину держаться на расстоянии, чтобы снова не оказаться застигнутой врасплох. Я не могу позволить себе увлечься слишком сильно, потому что Мэтт уедет. Если не в Чикаго, то в другой город. – Он что? – спрашивает Мэтт за моей спиной. – Он любопытный чертов тип, – говорю я и натягиваю фальшивую улыбку, поворачиваясь к нему. Он не улыбается в ответ. Он весь в поту, без рубашки, и чёрт возьми, надеть утром спортивные штаны было плохой идеей. В них ничего нельзя скрыть. – Скажи мне, что ты хотел сказать, – говорит Мэтт. Я заставляю себя выдать неприятную правду. – У тебя футбол, на котором нужно сосредоточиться, и мы с самого начала договорились, что это никуда не приведет. - Я бросаю взгляд на Джета, который делает вид, что не слушает. – Понял. Ладно. - Мэтт все еще тяжело дышит после тренировки. – Я пойду приму душ. Когда я отвожу взгляд от удаляющейся фигуры Мэтта, мои глаза встречаются с хмурым взглядом Джета. – Жестко, чувак, – говорит он. – Нет, Мэтт справится. Он знал, на что идет. Джет фыркает. – Никогда не думал, что увижу день, когда буду умнее своего старшего брата. – Не лезь в то, чего не понимаешь, юниор. Теперь я его развлекаю. Отлично. У нас есть договор. Никто из нас не собирается его нарушать. – Я не собираюсь злить парня, который дает мне бесплатную кровать, так что я не скажу тебе, что если ты разобьешь сердце Мэтту... – Что? Ты разобьешь мне лицо? Ты вдвое меньше меня, коротышка. – Я хотел сказать, что если ты разобьешь ему сердце, то ты идиот, потому что лучше моего брата тебе не найти. Он практически вырастил меня. Так что, если ты его обидишь, ты полный придурок. Я не могу не рассмеяться. – Рад, что ты сдержался. – Это смешно для тебя? – Да, смешно. - Потому что я думаю, что теряю голову. Мэтт пробирается ко мне под кожу, и мне это не нравится. Обычно на обвинение в том, что я придурок, я реагирую примерно с мыслью "ну да". Но когда дело касается Мэтта, последнее, что я хочу сделать, – это обидеть его. Он уже достаточно пережил. Джет продолжает сверлить меня взглядом, ожидая, что я начну защищаться. Новость для тебя, малыш. Я не из таких. – Если ты собираешься быть засранцем, ты хотя бы можешь помочь мне подать завтрак? – спрашивает он. – Конечно. Когда Мэтт возвращается, он даже не упоминает то, что было сказано десять минут назад. Целуя меня в щеку, он берет тарелку у меня из рук. – Это моя? – Нет, твоя здесь. - Джет поворачивается к Мэтту с огромной тарелкой омлета. Без цвета, из белков. Фу. Лицо Мэтта светится от счастья. – Спасибо за завтрак, Джей-Джей. Джет хмурится. – Ладно, ты должен сказать мне, почему ты отказываешься называть своего брата Джетом, – говорю я. – Это глупое имя, – бормочет Мэтт. – Ты – глупое имя, – говорит Джет. – Так рад, что мы можем вести взрослый разговор, ребята, – говорю я. Мэтт садится за обеденный стол. – Ты знаешь, какое мое полное имя? – Мэтью? – спрашиваю я. Джет смеется. – Нет. Его полное имя – Мэтт. – Джетро получил привилегию полного имени, а он отказывается его использовать. Меня это бесит. – Ой, ты хочешь, чтобы я называл тебя Мэтью? – спрашиваю я. – Потому что я могу. – И это не объясняет Джей-Джея, – говорит Джет. – О, это потому, что я придурок, – говорит Мэтт и поворачивается ко мне. – Когда ему было шесть, он всем говорил, что хочет, чтобы его называли Джей-Джей. Это прижилось в школе, но потом... - Он замолкает, и его лицо мрачнеет. – Я не подумал. Я помню, как тебе нравилось это имя, а потом ты его возненавидел, но только сейчас понял, почему ты перестал его любить. – Почему? – спрашиваю я. – Отец сказал, что это звучит как имя для травести, – тихо говорит Джет. – И его сын не будет пед… – Я понял, – говорю я. – И, Мэтью, ты мудак. – Я прекращу, – говорит Мэтт. – Аллилуйя, – говорит Джет. – Хотя, это дает мне идею нарядиться на Хэллоуин в травести и отправить родителям апдейт. И, знаешь что? К черту все. Я забираю это имя и делаю его своим. Отец ничего не может с этим поделать оттуда, где он сейчас. – Звучит как идея, – говорит Мэтт. – Устроить родителям инфаркт, а потом ты присмотришь за детьми, пока я играю за Чикаго. Джет и я обмениваемся взглядами. – Ты собираешься это сделать? – спрашиваю я Мэтта. – Сегодня звонил Деймон. Генеральный менеджер хочет, чтобы я прилетел к ним. Они серьезно хотят меня, и я думаю, что мне стоит хотя бы встретиться с ним. – Когда ты уезжаешь? – спрашиваю я. – На следующей неделе. Это будет на один день. Вылетаю утром и возвращаюсь вечером. Я выдавливаю из себя улыбку и лгу. – Это отличные новости. Удачи. Внезапно у меня пропал аппетит, хотя еда Джета восхитительна. Яйца идеально приготовлены, бекон хрустящий, но мне приходится заставлять себя есть. Он лежит у меня в животе как свинец. Это должно было произойти, так почему же у меня такой горький привкус во рту? Я злюсь, потому что хочу, чтобы он остался, или я злюсь на себя за то, что позволил себе дойти до этого? Я не хочу, чтобы он уезжал.