Хитрая игра

Мэтт Последний человек, которого я ожидал увидеть, чтобы забрать меня из аэропорта, – это сам Маркус Талон, новая звезда-квотербек команды "Воины". Он немного ниже меня, с симпатичными светлыми волосами и убийственной улыбкой, направленной прямо на меня в зоне прилета. – Привет, чувак. – Он делает это типичное мужское объятие с рукопожатием и легким касанием плечами. – Эээ, привет... Маркус. – Я, конечно, не ожидал, что он меня не узнает, но мы встречались, может, всего раз. Наши старые команды играли друг против друга несколько раз, но, поскольку мы оба были в атакующей линии, нам никогда не приходилось сталкиваться друг с другом напрямую. – Зови меня Талон. Все так делают. Как перелет, нормально? – спрашивает он. – Нормально. Быстро, а это хорошо. – Моя машина стоит у входа. И да, она там. Вокруг нее толпятся люди. Некоторые из них – папарацци. Я замираю на месте. – Как они узнали, что я здесь? Талон смеется. – Кто-то слишком высокого мнения о себе. Прости, что разочарую, но они здесь из-за меня. Ты больше не в своем городе. Здесь я главный. – Говоря о большом самомнении, ты уже захватил все, хотя сезон еще даже не начался, да? Талон хлопает меня по спине, и, конечно, пока мы идем к выходу, имя Талона звучит так часто, что два слога уже не имеют для меня никакого смысла. Но не проходит много времени, как они понимают, кто я, и что это значит. Вопросы о контрактах летят в мою сторону, но я их игнорирую и продолжаю двигаться к ярко-красному "Феррари" Талона. Так как я здесь всего на один день, у меня нет багажа, и легко скрыться в его машине и выехать с зоны высадки. Это первый раз, когда я нахожусь рядом с кем-то из моего старого мира, так что, мягко говоря, это неловко. А потом я делаю еще хуже, сказав какую-то глупость. – Знаешь, хотя бы один из тех парней там напечатает, что мы теперь вместе. Так что, эээ, прости заранее. Талон, кажется, не впечатлен; он даже улыбается. – Почему команда отправила тебя? Это какой-то пиар-ход? – Я сам попросил. – Почему? – Потому что я хочу, чтобы ты был с нами так же, как тренер и генеральный менеджер. – Он бросает на меня взгляд, и мой гей-радар срабатывает, но, наверное, я просто преувеличиваю. – Ладно. Еще раз, почему? – спрашиваю я. – Ты же понимаешь, что в первый же день в раздевалке начнется полный хаос. Зачем тебе это? – Потому что ты хороший игрок, я хочу тебя в своей линии, и... то, что они делают с тобой в СМИ, это неправильно. – Я не понимаю. – Вау, ты циничный ублюдок, да? Мне не нужно быть геем, чтобы понимать, что гомофобия все еще существует. И мы оба знаем, как работает эта индустрия. Ври журналам сколько хочешь о том, почему тебя выгнали из "Бульдогов", но мы оба знаем правду. Когда такие показатели, как у тебя, никого не должно волновать, что ты делаешь дома. – Может, я и циничный, но ты слишком оптимистичен, если думаешь, что никого это не будет волновать. – Так заставь их не волноваться, – говорит Талон. – Это все о футболе. Ты, наверное, самый универсальный тайт-энд в лиге. Ладно, я еще сомневался в его сексуальной ориентации, пока он не произнес "самый универсальный тайт-энд" с абсолютно серьезным лицом. Ни один гей не смог бы так сделать. Боже, как бы я хотел иметь такую же веру, как у него. В идеале мой талант обеспечил бы мне успех, но в реальном мире этого не произойдет. – Я знаю, что контракт, который предложили тебе "Воины", не может быть большим, но мы настроены заставить тебя подписать его. Если мы выйдем в Супербоул в этом году, контракт на следующий год утроит их предложение. – Нужно больше, чем утроить, – бурчу я. – Все так плохо, да? – Твоя вина. Видимо. Талон улыбается. – Кто-то же должен финансировать образ жизни, к которому я привык. – Он похлопывает по панели своей машины. – А я-то думал, что мы могли бы стать друзьями. – Да-да, мистер Ламбо. Я видел твою машину в таблоидах. Моя малышка могла бы побить твою в драке. Я смеюсь. – Мы собираемся устроить гонку на розовые квитки и драку? – Только если ты не подпишешь контракт. Если остальные парни в команде такие же, как Талон, подписание этого дерьмового контракта может быть не таким уж плохим решением. Мой телефон вибрирует в кармане, и, когда я достаю его, чтобы посмотреть на экран, не знаю, злиться мне или смеяться. – Ублюдок. – Фотографии из аэропорта уже попали в таблоиды? – Нет, Ной… эм, мой парень, повел моего младшего брата на экскурсию по кампусу моего альма-матер. Точнее, должен был. Этот ублюдок отвел его в свой. Он прислал фото у входа в Ньюпорт с глупыми улыбками на лицах. – И, хотя это Ньюпорт, я завидую им, что меня там с ними нет. – Ах, старая дилемма: Олмстед против Ньюпорта, – смеется Талон. – Олмстед выигрывает хотя бы из-за местоположения. Он не в Джерси. – Эй, я парень из Джерси, родился и вырос там. – Черт. Извини. Талон смеется еще громче. – Я шучу, чувак. На самом деле я из Денвера. Легкость, с которой общается Талон, заставляет меня забыть о раздевалочной политике. Я уже чувствую себя комфортно рядом с ним, чего не могу сказать о своих товарищах по команде из "Бульдогов". Талон сворачивает к стадиону и паркуется на парковке для сотрудников. – Что мы здесь делаем? – спрашиваю я. – Здесь тренировочная база, а позже мы встретимся с генеральным менеджером, но сначала я хочу тебе кое-что показать. Он ведет меня через задние туннели и коридоры, выводя на поле. Когда он широко разводит руки, как будто говоря "Та-да!", я смотрю на него, как на сумасшедшего. – Я видел это поле. Я играл здесь. – Но ты когда-нибудь смотрел на него, как на дом? Я качаю головой. – Представь это, Джексон. Я не могу дождаться, чтобы сделать это место своим. Запах дерна, трава под ногами, воображаемая толпа, сходящая с ума… да, я мог бы назвать любой стадион домом. Дело не в деньгах, которые меня сдерживают, а в том, что руководство "Воинов" считает меня риском. Остальным, возможно, не понравится играть с геем. Это то, с чем мне придется столкнуться, к какой бы команде я ни присоединился, и если выбирать между меньшими деньгами, но отличной командой, или миллионами и враждебной атмосферой, я всегда выберу меньше денег. – Ты знаешь многих ребят из команды? – спрашиваю я. – Миллер, с которым я учился в колледже. Хендерсон проявил себя как настоящий капитан: пригласил меня на ужин с женой и детьми, когда я переехал пару недель назад. Вроде нормальный парень. Есть еще несколько ребят, с которыми я тусовался после игр. – О Боже, ты из тех игроков, которые общаются с соперниками после матчей? – А что, ты держишься только своей команды? – Нет, я вообще никуда не хожу. – А. Ну, это изменится, когда ты станешь Воином. - Он улыбается. – Ты думаешь... Я имею в виду... остальные... – Думаю ли я, что команда полна гомофобных придурков? – Хорошее слово. - Я смеюсь. – Но да. – Не буду врать. Шансы, что никто в команде не будет иметь проблем, малы, но я гарантирую, что у тебя будет поддержка от меня и Миллера. – Приятно знать. Из туннеля раздается голос: – Чего стоите, болтаете? Мы оборачиваемся к Джимми Колдуэллу, главному тренеру "Воинов", который идет к нам с футбольным мячом. Он так же внушителен, как и впечатляюще большой. Двукратный чемпион Супербоула, он точно знает, о чем говорит. С ним было бы здорово работать. – Покажи, что твоя рука стоит каждой копейки. - Он бросает мяч Тэлону. – Не помешало бы и на Джексона взглянуть в деле. – Проверяете товар перед покупкой, да? – спрашивает Тэлон. – Если бы все зависело от нас, мы бы уже купили этого парня. - Джим указывает на меня. – Я не товар, – говорю я с легкой интонацией. – Да, ты товар, – говорит Тэлон. – Как и я. Покажем им, что недооценивать тебя – большая ошибка? - Он снимает кроссовки и носки. Футбол босиком? Как можно быстрее снимаю пиджак, закатываю рукава рубашки и снимаю туфли и носки. Газон мягкий под ногами, и, несмотря на давление – показать себя как можно лучше в костюме вместо спортивной формы, – я погружаюсь в ощущение дома. Бегу к зачетной зоне, и вся ерунда исчезает: разоблачение, переговоры о контракте, фальшивые отношения, которые больше не кажутся такими уж фальшивыми, – все это уходит в черную дыру, где мне сейчас плевать. Я там, где должен быть. Тэлон кричит, что собирается сделать розыгрыш, я оборачиваюсь, но он недооценил длину моего шага, и мне приходится немного вернуться назад. Мяч идеально ложится мне в руки, и Тэлон громко кричит от радости. Когда я возвращаюсь к ним, тренер широко улыбается: – Ты быстрый для своего роста. Нам нужен такой тайт-энд. Наши ребята все время только блокируют. – Я умею и то, и другое. - Это не хвастовство. Это правда. – Тебе не нужно нас убеждать, парень. Мы должны убедить тебя подписать контракт. Готов встретиться с большим боссом? Я киваю, хотя мне не обязательно его видеть. Они уже меня убедили. **** – Эй, как все прошло? - Голос Ноа вызывает у меня одновременно страх и радость. Я пока не могу сказать ему о своем решении. Хочу еще немного пожить в нашем пузыре, где мы не знаем точной даты окончания. Раньше это было просто что-то неизбежное. Но больше нет. Я переезжаю в Чикаго, а это восемьсот миль между нами. – Думаю, всё прошло нормально. Я жду посадки на самолет и решил проверить, как ты там. Следует пауза, и я чувствую вопрос, который он хочет задать, но не позволяет себе. Я тоже не хочу на него отвечать. Это было частью сделки. Я получаю контракт и уезжаю. Но я не могу заставить себя сказать это вслух – будто это сделает всё реальным. – Как Джей Джей в Ньюпорте? – Он, эм, ну… Его следующие слова вырываются из него, как словесная диарея. – Ему больше понравился Олмстед. Я улыбаюсь. – Тебе было сложно это признать, да? – Ага. – Так ты всё-таки отвел его в ОУ? – Да, но удачи убедить его подать документы в любой из них. Он не хочет в колледж. Я вздыхаю. – И что он собирается делать со своей жизнью? – Разве это не его решение? Для меня он всегда будет тем четырнадцатилетним хулиганом, которого я оставил пять лет назад. – Полагаю, да. – У него есть голова на плечах. Гордость переполняет мою грудь. – Объявили посадку. Увидимся через несколько часов. – Я постараюсь не уснуть, но я очень устал. – Я не буду тебя будить, если ты уснешь. – Я хочу узнать, как прошло сегодня. – Поговорим завтра. Спокойной ночи. – Спокойной ночи, дорогой. На полпути по трапу мой телефон завибрировал из-за нового звонка. Это был номер из Нью-Йорка, но я его не узнал. За последние несколько месяцев я научился не отвечать на такие звонки. Скорее всего, это журналист. Я переключаю телефон в режим самолета и забываю об этом, но когда мы приземляемся в JFK, меня ждет голосовое сообщение. – Мистер Джексон. - Авторитетный голос на записи одновременно пугающий и сбивающий с толку. – Это Ноа Хантингтон. - Да, совсем не тот Ноа Хантингтон, которого я знаю, но потом я вспоминаю, что у Ноа есть цифры в имени. У него в имени цифры там, где должны быть только буквы. – Рик Дуглас хочет поговорить с вами. Уверен, мне не нужно объяснять, кто это. Если вы свяжетесь с моим помощником и договоритесь о времени, я организую встречу. Рик – мой старый друг. - Он продиктовал номер, по которому можно позвонить, и сообщение оборвалось. Отец Ноа хочет, чтобы я встретился с владельцем "Нью-Йорк Кугарс"? Что-то подсказывает мне, что он делает это не из добрых побуждений. Одним звонком нити уже привязаны. Вопрос только в том, насколько они длинные. Но это же Нью-Йорк. Некоторые нити могут того стоить. Я прослушиваю сообщение еще раз и записываю номер. Затем я набираю номер.