Хитрая игра

НОА Общение с Джетом заставляет меня осознать кое-что важное. Все те моменты, когда мои друзья называли меня избалованным самодовольным придурком, а я отмахивался, уверенный, что в глубине души совершенно не похож на своего отца, – я ни разу не задумывался, что они были правы. Я был слишком самонадеянным, чтобы это увидеть. Этот девятнадцатилетний парень знает о реальном мире больше, чем я. Я не идиот. Я знаю, что бездомные есть везде – я читал статистику и видел их на улицах, просящих милостыню. Но когда Джет, словно ребенок с СДВГ без лекарств, рассказывает, что если бы он не нашел Мэтта, то оказался бы в ужасной ситуации, меня поражает, насколько близко он подошел к тому, чтобы стать частью этой статистики. – Почему ты не остался в своем родном городе? – спрашиваю я. – Парень, с которым я встречался, скрывает свою ориентацию, так что переезд к нему выглядел бы подозрительно. К тому же, мне кажется, мы даже особо не нравились друг другу. В Шитсвилле, Теннесси, мало перспектив. Шар живет в крошечном трейлере с парнем и вот-вот родит. А мои родители, если бы она попыталась мне помочь, тоже бы от неё отреклись. У меня были друзья, но ни с кем из них я не был настолько близок, чтобы сказать: "Эй, меня выгнали из дома за то, что я люблю парней. Можно я поживу у тебя на диване?" Я не могу сдержать смех. – Ты определенно умеешь красочно сообщать людям о своей ориентации. Что бы ты делал, если бы не нашел Мэтта? – Есть форум в интернете. Я связался с несколькими парнями в городе и думал, что смогу пожить у них, пока не разберусь, что делать дальше. Я потратил все деньги, чтобы добраться сюда. – Ты собирался остановиться у парней, которых встретил онлайн? Тебе родители никогда не рассказывали о том, как опасны незнакомцы? - Хотя о чем я говорю? Судя по тому, что рассказывали Джет и Мэтт, их родители ничему их не учили. Разве что держать мяч так, чтобы у Мэтта не было видно его ориентации. – Это не так, – Джет достает телефон, открывает форум, кликает на ветку с названием "Радужные кровати" и показывает мне экран. – Люди, у которых есть свободная кровать или диван, пишут здесь о доступности, а те, кто остался без жилья после того, как их выгнали, могут найти место для ночлега. Типа как Airbnb, только для ЛГБТ. То ли я неисправимый пессимист, то ли Джет наивнее, чем я думал. – Все равно звучит как отличный способ оказаться в подвале, где кто-то будет носить твою кожу как костюм. – Отличная картинка. Возможно, хозяева не проходят жесткую проверку, но у многих людей просто нет других вариантов. – Можно посмотреть? Джет передает мне телефон, и, пролистывая ветки форума, я чувствую себя последним мерзавцем. Я живу один в четырехкомнатном таунхаусе… ну, буду жить, когда Мэтт и Джет уйдут. Если уйдут. Я вздыхаю. На самом деле, я совсем не хочу, чтобы они уходили. А здесь люди, живущие в студиях, предлагают диван, раскладной футон или даже место на полу тем, кто в этом нуждается. – Это опасно, конечно, но идея вдохновляющая. С правильной поддержкой, через нужные каналы… – Почему я вижу воображаемую лампочку над твоей головой? – спрашивает Джет. – Это гениально. Это должно быть чем-то большим, чем просто тема на крохотном форуме. С финансированием этой идеи... – Ключевое слово – финансирование. Ты забываешь, что деньги не растут на деревьях. – Вы с Мэттом такие милые. Клянусь Богом. - Они действительно не понимают, сколько у меня денег. – Милые? – спрашивает Джет. – Ты лучше не подкатывай ко мне. Не только потому что ты встречаешься с моим братом, но ты ещё и, типа, супер старый. – Большое тебе спасибо. Двадцать шесть – это не старость, и я не пытаюсь с тобой спать. Я влюблен в твоего брата, идиот.- Мои глаза расширяются. – Не говори ему, что я это сказал. - Почему я это сказал? Это не должно было слететь с моего языка. Это даже не должно быть мыслью в моей голове. Я пытаюсь убедить себя, что это часть игры. Да. Только часть игры. Часть. Игры. – Ты не сказал ему? – спрашивает Джет. – Разве ты не говорил это в интервью для того журнала? Моё сердце начинает биться быстрее. – Есть кое-что, что тебе нужно знать о моих отношениях с Мэттом. Я уже не знаю, что правда, а что ложь. Всё началось как деловое соглашение, но переросло во что-то большее. Я забочусь о нём. Я хочу для него лучшего. Но это не я. Мне нужно только думать об этом, чтобы понять, что всё это – фальшивка. Мэтт обещал, что не влюбится в меня, и, насколько я могу судить, он не нарушил это обещание. Так что я должен держать своё слово и не нарушать соглашение о конфиденциальности. – Я сказал это в интервью, потому что с точки зрения пиара сказать, что мы влюблены, лучше, чем сказать, что он парень, с которым я встречаюсь, пока он не получит контракт с НФЛ. – Ты не хочешь, чтобы он уехал в Чикаго. Это очевидно по тому, как ты напрягаешься, когда упоминается контракт. Я смотрю на свои ноги. – Как ты сказал, Мэтт – это футбол. Он никогда не выберет меня вместо своей мечты. – Может, выберет. Ты не узнаешь, пока не спросишь. – Ладно, этот разговор пошёл не туда, и тебе нужно закрыть рот насчёт того, что я сказал. Мы с Мэттом всегда были временными. Теперь, вернёмся к этой идее. У меня есть средства, чтобы сделать что-то подобное масштабным и общенациональным. Я имею в виду, сначала мы должны начать с малого и убедиться, что это жизнеспособно. Люди, которые будут принимать других, должны быть тщательно проверены, и это будет большая работа, но я хочу это сделать. – Ты серьёзно, – говорит Джет так, будто ему только что сообщили, что начался зомби-апокалипсис. Это смесь недоверия и непонимания. – Я хочу хотя бы поговорить об этом с моим отцом. Джет опускает плечи. – Ну вот и конец этой идеи. – Почему ты так говоришь? – Я видел твоего отца по телевизору. Не знаю, как сказать это, чтобы не обидеть тебя, так что просто скажу: он выглядит как тот тип политика, который проповедует семейные ценности, а потом его ловят в дешёвом мотеле с проституткой. Я смеюсь. – Рад, что ты попытался не обидеть меня, Джет. - Боже, я люблю этого парня... как брата, конечно. И я не могу обидеться, если это правда. Я, конечно, не уверен, изменяет ли папа, но сомневаюсь. Он слишком беспокоится о своем имидже. Хотя, прожив в нашем холодном доме, я знаю, что между мамой и папой нет общей любви. Их счастливый брак – это политическая договоренность. Очень похоже на отношения между мной и Мэттом. – Пожалуйста, – говорит Джет, либо не замечая моего сарказма, либо просто не обращая внимания. – Как насчет вот этого: я представлю свою идею отцу, а если он скажет "нет", поговорю со своими финансовыми консультантами и выясню, смогу ли я сделать это самостоятельно. – Финансовые консультанты, – фыркает он. – Кто так говорит? – Эм, твой брат, например. Он обсуждает со своими консультантами будущее своего портфеля. – Ах, шикарная жизнь богатых и знаменитых. – А какие у тебя планы на будущее, музыкант? – Худшее имя для супергероя. – Ты надеешься стать богатым и знаменитым однажды? Петь для миллионов фанатов? Спать со всеми красавчиками подряд? – Не сильно отличается от моей жизни сейчас... ну, за исключением миллионов фанатов. - Джет поднимает брови. – Если ты так говоришь, красавчик. – Хорошо, ладно. Ты можешь пересчитать всех красавчиков в моем родном городе на одной руке. Это не такое уж достижение. – Туры по колледжам изменили твое мнение о поступлении? – Нет. Только укрепили мысль, что колледж – это не для меня. – Сделаешь мне одолжение? – спрашиваю я. – Конечно. – Сообщи эту новость Мэтту, пока я буду завтра на работе. Джет смеется. – Договорились. **** – Я хочу открыть благотворительный фонд для ЛГБТК, – выпаливаю я. Советники отца смотрят на меня так, будто у меня выросла вторая голова, поэтому я повторяю, но на этот раз медленнее. – У нас есть фонд Хантингтона, который помогает многим благотворительным организациям, включая многочисленные ЛГБТК-инициативы, – говорит Джон, менеджер кампании отца. – Я думаю о чем-то вроде приюта для подростков-бездомных. Это сложнее, чем просто приют, но это лучшее описание. Или, скорее, это что-то вроде приложения для поиска временного жилья для бездомных подростков. - Я знал, что эта идея будет слишком сложной для стариков, но все равно сказал, и, конечно, их лица полны замешательства. Надо было придерживаться объяснения про приют. Роб, советник, наклоняется вперед и смотрит на отца. – Не думаю, что это лучший шаг для кампании сейчас. У вас уже есть голоса ЛГБТК благодаря Ноа. - Он кивает в мою сторону. – Слишком сильное давление может отпугнуть консервативных демократов. – Хорошо, скажем так, – говорю я. – Я собираюсь основать этот фонд, и ваша кампания может участвовать в этом настолько, насколько вы захотите. Это скорее информация для размышления. – Как ты собираешься финансировать этот проект, если я не приму участие? – спрашивает отец. Трудно не рассмеяться. Он знает, что у меня есть свои средства, но ему нравится притворяться, будто я его наследник и не стою столько же, сколько он. – Я поговорю со своими финансовыми консультантами и сделаю это. Отец трёт подбородок, как какой-то карикатурный злодей. – Я за. Я полностью ожидал, что он начнет спорить со мной, поэтому был готов к аргументам, но затем осознаю, что он сказал. – Что? – Можно мне минуту с моим сыном? – спрашивает отец. Его подчиненные подчиняются незамедлительно. – Ты согласен со мной в этом? – спрашиваю я. Отец встает. – С меня хватит, Ноа. Ты победил. – Победил в чем? – Мы оба знаем, что ты не хочешь быть здесь, и, как бы мне ни хотелось, чтобы ты занимался этим вместе со мной, ты больше раздражаешь, чем помогаешь. Я не могу тебя уволить, а твой уход вызовет больше вопросов, чем ответов. Он по-прежнему думает в первую очередь об имидже. – Но если я уйду из кампании, чтобы исполнить свое заветное желание заняться благотворительностью, мы все выигрываем, – говорю я. Отец подходит ко мне и сжимает мое плечо. – Это отличная идея для благотворительности, сын. Статистика показывает, что это действительно необходимо. Я делаю это не для того, чтобы избавиться от тебя. Ты сам не хочешь быть здесь. Я пытаюсь дать тебе то, что ты хочешь, потому что я устал с тобой бороться. Ты должен уже понять, что все, что я делаю для тебя, – это в твоих интересах, и я устал доказывать это. Он до сих пор не берет на себя ответственность за то, что сделал со мной в колледже. Он ни разу не извинился и не видит, что было неправильным в его действиях. Может быть, я бы сам понял, что тот придурок тогда был придурком. Может быть, если бы Натаниэля не запугали и не подкупили, он бы не сбежал, и мы бы до сих пор были вместе. Отец может считать, что поступает в моих интересах, но все всегда сводится к нему и его кампании. Имидж Натаниэля был недостаточно хорош, потому что он не был из богатой семьи, поэтому отец заставил его исчезнуть. Если у него не получится в политике, то у него есть перспективы в карьере фокусника. Я могу пересчитать на пальцах рук и ног, сколько раз мне говорили, что я задержал его политическую карьеру просто своим существованием. Отец сделал маму беременной вне брака, и, вместо того чтобы избавиться от меня или заплатить маме за молчание, он решил избежать скандала. Но межрасовая пара в Белом доме – это уже скандал само по себе, особенно в те времена. Потребовалось двадцать шесть лет, чтобы такая возможность вообще появилась. Мой каминг-аут снова задержал это, но, наверное, я должен быть благодарен, что он не попросил меня скрывать свою ориентацию навсегда, как это делали другие политики. Отец относится к маме и ко мне так, будто мы должны быть благодарны за то, что он принял нас, а не отвернулся. Он готов на все, чтобы спасти свою кампанию, поэтому, хотя мне и хочется верить, что он согласился на эту благотворительность ради меня, я сомневаюсь, стоит ли это принимать. – Я горжусь тобой, – говорит отец. – За то, что ты наконец подумал не только о себе. Эта благотворительность принесет много пользы людям, которым повезло меньше, чем тебе, когда ты рос. А вот и чувство вины, которого я ожидал. У нас есть деньги; у нас не должно быть трудностей. – Мы сделаем так, чтобы благотворительность была связана с кампанией, но тебе больше не придется приходить в офис. Я честно не знаю, почему он вдруг готов меня отпустить, кроме того, что он давно искал способ сделать это и я дал ему удобный выход, который соответствует его условиям. Но я также знаю, что не стоит это оспаривать или задавать вопросы. – Спасибо, папа. – Иди, – говорит отец. – Возьми остаток дня, составь список того, что тебе понадобится, и, если тебе нужен кто-то, чтобы помочь начать, ты можешь взять одного из сотрудников. Часть меня не может поверить, что это было так просто, но опять же, я не собираюсь это оспаривать. Однако, пока я еду домой и снова и снова прокручиваю разговор в голове, начинают возникать подозрения. Возможно, это моя циничная натура, а может, я просто знаю своего отца. Его действия не имеют смысла, но я не вижу, какую выгоду он может получить, согласившись на это. Я готовился отстаивать свою позицию, поэтому всё ещё в замешательстве, когда захожу домой. Я нахожу Мэтта и Джета, смотрящих хоккейный матч, и останавливаюсь в недоумении. – Я был на работе четыре месяца? – Смотрим прошлогодние плей-офф, – говорит Мэтт. – Мэддокс сказал, что Дэймон подписал Олли Стрёмберга. Хотелось посмотреть, что он из себя представляет. – О, Дэймона хватит на всех, – насмешливо отвечаю я. Джет смеётся: – Интересно, у агентов есть любимые клиенты, и это как соперничество между братьями и сёстрами за внимание папочки. – Я бы надрал зад Стрёмбергу, если бы пришлось, – говорит Мэтт. Джет поворачивается ко мне: – Ну, как всё прошло? Я улыбаюсь: – Я получил это. Мой отец оказался моим главным сторонником. Удивительно. – Получил что? – спрашивает Мэтт. – Я возглавляю ЛГБТК благотворительную организацию для таких детей, как Джет, которых выгнали из дома. Брови Мэтта взлетают вверх: – Серьёзно? – Да. Этот засранец всё-таки имеет сердце. Но идём дальше, – говорю я. – Нет, не это, – говорит Мэтт. – Твой отец согласился на это? – Я проверил все новостные порталы, чтобы убедиться, что апокалипсис не наступил. Похоже, всё в порядке. - Я ухмыляюсь. – Он сказал, что гордится мной, и что это хорошая идея. – Может, стоит ещё раз проверить эти сайты, – тихо говорит Мэтт, но в его тоне что-то есть. Надежда? Я узнаю её, потому что уверен, что мой голос звучит так же. Я отчаянно хочу верить, что мой отец изменился или что-то в нём сломалось, заставив осознать, каким отвратительным отцом он был, но я не могу избавиться от ощущения, что у него есть скрытые мотивы. Я отложу это на задний план, потому что получаю именно то, что хочу. Мэтт встаёт с дивана: – После тренировки мы должны это отпраздновать. – На самом деле, я бы очень хотел начать работать над этим прямо сейчас. - Я поворачиваюсь к Джету: – И мне нужно твоё мнение. Ты знаешь форум. – Я в деле, – говорит Джет. Мэтт подходит ближе ко мне. Наклоняясь, он подносит рот к моему уху: – Твоя самоотверженность и желание помогать людям – это чертовски привлекательно. – Может быть, позже я покажу тебе, насколько я могу быть самоотверженным, позволив тебе трахнуть меня. – Эй, ребята, – говорит Джет, – я всё ещё в комнате, которая, кстати, очень маленькая. Мне не нужно знать подробности. Спасибо. Мэтт сжимает мою руку: – Позже. - С поцелуем он направляется в подвал, а я падаю на диван напротив Джета. – Давай за работу.