Хитрая игра

НОА Встретившись с одним из хостов Rainbow Beds и получив более четкое представление о том, что мне нужно сделать, чтобы превратить форум в полноценную и успешную благотворительную организацию, я возвращаюсь домой. И в дверях меня едва не сбивает с ног Джет, летящий в противоположную сторону. – Ого, где пожар? – спрашиваю я. – Мэтт велел мне свалить на пару часов. Ты либо влип, либо сейчас будешь трахаться, а я не хочу присутствовать ни при том, ни при другом. Так что я – пас. – Э-э, ладно. Ну... бывай. – Я замираю на пороге, гадая, что я мог такого сделать, чтобы взбесить Мэтта, но в голове абсолютная пустота. Впрочем, это еще ничего не значит. «Рассеянность» – это мое второе имя. К тому же я мастер совершать всякие мудацкие поступки, даже не замечая этого. В доме тихо. Набравшись смелости, я прохожу вглубь. – Мэтт? – В спальне! – откликается он. Я медленно поднимаюсь по лестнице, всё еще пребывая в недоумении, и нахожу Мэтта – он меряет шагами ковер в нашей... моей спальне. – Так, что происходит? – спрашиваю я. Мэтт замирает и уставляется на меня. Его рот открывается, но не вылетает ни звука. – Ты опять застыл, как при нашей первой встрече. Будто у тебя сейчас случится микроинсульт. – Где ты был? – спрашивает он. – Встречался с людьми по поводу проекта. А что? Он качает головой: – Ничего. Забей. «Забей»? Почему у него вдруг прорезался этот южный акцент? – Что не так? – не отступаю я. Мэтт выдавливает улыбку и делает шаг ко мне. – Просто хочу тебя. – Он не теряет времени: скидывает футболку, цепляет пальцами петли моего ремня и притягивает меня к себе. – Соскучился. Соскучился? Он видел меня сегодня утром. Я всё еще в замешательстве, когда наши губы встречаются, и его властный язык врывается в мой рот. Тот Мэтт, которого я знаю, – страстный, но в этом поцелуе чувствуется какая-то отчаянная агрессия. Слишком отчаянная. Одна рука крепко сжимает мое бедро, другая змеей обвивается вокруг спины, притягивая еще ближе. Мой член тут же оживляется и готов ринуться в бой, но мозг настойчиво твердит, что что-то не так. – Мэтт. – Я пытаюсь отстраниться, но он следует за мной и снова целует. Я разрываю поцелуй: – Мэтт! – Я хочу этого. Нас. Я отступаю на шаг, ошарашенный. – Оу. – Неужели он говорит именно то, что я думаю? Или я просто принимаю желаемое за действительное, потому что это те самые слова, которые я так жажду услышать? – Подожди, прежде чем ты запаникуешь... я имел в виду, что хочу провести этот вечер только вдвоем. Мое сердце сдувается, как проколотый шарик. – Я запутался. – Я... я видел Дэймона сегодня. Осознание острой бритвой проходится по нутру, меня едва не тошнит. – Ты переезжаешь в Чикаго. Он едва заметно кивает, но этого движения достаточно, чтобы в моей груди пробило огромную, мать ее, дыру. Я выдавливаю подобие улыбки. – Наверное, я должен сказать «поздравляю» или типа того. – Если только... – Он отводит взгляд. – Если только нет причины, по которой мне стоит остаться. – К концу фразы его голос взлетает вверх, превращая утверждение почти в вопрос. Вот он – момент, когда нужно выложить всё начистоту. Я хочу, чтобы он выбрал меня. Любил меня. Чтобы я стал его жизнью, а не футбол. Но тут же отгоняю эту мысль. У меня нет права просить кого-то выбирать меня, даже если я отчаянно этого хочу. Я не собирался влюбляться в Мэтта, и уж точно не ожидал, что это случится, но он дорог мне больше, чем я сам – и такого со мной еще не бывало. Разве что с Натаниэлем... и мы все знаем, чем это закончилось. – Нет ни единой причины бросать футбол. – Я ненавижу себя за то, что не могу сказать ему, как сильно хочу, чтобы он остался. Но если я заставлю его, он в конце концов начнет меня ненавидеть. Он не может бросить карьеру ради того, с кем у него нет будущего. И я не питаю иллюзий, что у нас что-то получится в долгосрочной перспективе. Отец ясно дал понять, что не хочет видеть нас вместе. Это лишь вопрос времени, когда он нанесет удар, и Мэтт поступит так же, как Натаниэль. Это правильное решение. – Значит, это всё, – говорит Мэтт. – Нет. Совсем нет. – Я тяну его на себя за ремень и снова прижимаю к себе. – Мы будем вместе, пока ты не уедешь. А потом – публичные выходы. Мы не будем парой, но я хочу продолжать видеться с тобой. – Типа секс по дружбе? Боже, я готов уцепиться за любую кроху, которую он готов мне дать, но не думаю, что мое сердце это выдержит. – Типа ситуации, где мы всегда останемся друзьями. – Друзьями. – Он буквально давится этим словом, и я его не виню. – Мы знали, что у всего этого есть срок годности. Теперь мы просто знаем дату. – Тренировочный лагерь начнется через несколько недель. Мне нужно быть в Чикаго раньше, чтобы найти жилье, и… – Может, я помогу тебе с поисками. – Я задерживаю дыхание, готовясь к тому, что он оборвет все ниточки прямо здесь и сейчас. – Ты бы… ты бы поехал в Чикаго? Да в ту же секунду, как ты меня попросишь. Но вслух я говорю совсем другое: – Всё это начиналось как взаимная услуга, но я могу честно сказать: ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой в моей жизни. Я помогу тебе устроиться в Чикаго всеми возможными способами и всегда буду рядом, если понадоблюсь. – Понятно. Устроиться. – Мэтт пытается отстраниться, но я его не отпускаю. – Малыш, – шепчу я. – У меня всё еще есть право называть тебя так какое-то время, и я не хочу, чтобы всё закончилось на минорной ноте. Он замирает, когда мои руки обвивают его, и я утыкаюсь лицом ему в шею. Между нами столько несказанных слов, но мы оба слишком трусливые придурки, чтобы произнести их вслух. – Я хочу, чтобы ты знал: ты важен для меня. Руки Мэтта скользят по моей спине. – Будь со мной, – шепчет он. Интересно, понимает ли он, как это звучит? Но прежде чем я успеваю попросить его пояснить, он уточняет сам: – Я не хочу больше ждать. Я хотел, чтобы ты трахнул меня еще в тот день, когда мы познакомились, и… – Врешь, – хмыкаю я. – Ладно, окей. Где-то через неделю после знакомства, когда ты перестал нести свою чушь и подпустил меня ближе. Но это не меняет того факта, что я хочу тебя. Внутри меня. Я стону: – Мэтт… – Если ты не можешь дать мне ничего другого, дай хотя бы это. Я хочу отдать ему всё, но он прав. Я не могу предложить ему ничего большего, кроме физической близости. Ирония в том, что почти такой же разговор у меня был с Ароном совсем недавно. Только сейчас, когда Мэтт уважает мои желания и соблюдает наш уговор, мне больше всего на свете хочется наорать на него, чтобы он боролся за большее. Моя решимость стоит на самом краю тонкого карниза, умоляя дать ей прыгнуть. Я хочу сорваться, хочу жизни с Мэттом, но наша ситуация патовая. Я оставляю мягкие поцелуи от мочки его уха вниз по шее, пока мои руки гуляют по его спине и спускаются к заднице. – Ноа. – В его голосе слышится какой-то мученический стон, и это сбивает меня с настроя. Это должен быть просто секс, но всё это прощальное настроение мешает. Есть разница между знанием, что конец близок, и моментом, когда ты в упор смотришь на финишную ленту. С каждым днем эта черта будет всё ближе и ближе, и я знаю, что не буду к этому готов. Слова вроде «останься» так и норовят сорваться с языка, но я не поступлю так с ним. Не имею права. Не могу просить его бросить мечту ради меня. Я никогда не думал, что позволю кому-то раздавить меня так, как это сделал Натаниэль. И вот я здесь, и мое сердце снова разбито. Понятия не имею, как всё зашло так далеко. В одну минуту мы просто трахаемся, а в следующую – мне уже не плевать. Со мной такого не бывает. Это не в моем стиле. Я не завожу отношений, чтобы не привязываться. И что вообще такого особенного в этом Мэтте – не Мэтью – Джексоне? Его язык дразнит мои губы, и тут я вспоминаю. Ах да. Ну, для начала – его рот. Но в нем ведь гораздо больше всего. Мне следовало бежать без оглядки, как только я почувствовал, что он мне дорог. То есть… примерно через двадцать четыре часа после знакомства? Черт. Если хорошенько подумать, всё, что я делал для него на том круизе, было не из-за эмпатии. И не потому, что мне было его жаль. А потому, что с первой секунды нашей встречи я знал: этот парень – мой, и я должен его защитить. Всё пошло наперекосяк с самого начала. И теперь я стою здесь и прощаюсь с очередным мужчиной, который без труда может меня уничтожить. – Ноа, – снова шепчет Мэтт. – Я здесь, детка.