Хитрая игра

НОА В тот момент, когда Мэтт сказал, что любит меня, я понял, что никогда больше не испытаю подобного кайфа, но то, что происходит сейчас – на почетном втором месте. – Ты не переедешь в Чикаго, – заявляет отец, сидя за своим массивным столом. – Э-э, вообще-то, я почти уверен, что перееду. – Я не могу перестать улыбаться, и, кажется, это бесит его еще больше. А может, его бесят мои ноги, закинутые на драгоценное красное дерево его стола. В любом случае, мне плевать. – Тебе нужно появляться на публике со мной и матерью, а твой фонд – часть моей предвыборной кампании. Ты не можешь находиться на другом конце страны. Я встаю. – О, забыл сказать. Поговорил с семейным финансистом. Он согласен выдать мне приличную часть моего траста, так что теперь фонд полностью мой. Больше никакой связи с кампанией, я больше не твоя марионетка и ты мне больше не отец. Отец тоже вскакивает и наклоняется над столом. – Ноа, ты не можешь так поступить. – Тебе стоило подумать об этом прежде, чем пытаться откупиться от очередного моего парня. В этот раз твой план провалился, не так ли? И больше всего меня поражает, что ты до сих пор не видишь ничего предосудительного в своих действиях. Ты, человек, который сам когда-то женился на женщине другого круга и расы вопреки воле своего отца, должен был понимать, что это не сработает. Я был готов спрятать историю с Натаниэлем в папку под названием «Этого никогда не должно было случиться», но ты пошел и сделал это снова? – Я думал, Мэтт примет условия. Так же, как я знал, что их примет Натаниэль. Он тебя не любил, и я делал то, что было лучше для тебя. Я смеюсь. – И ты думаешь, это оправдание? У тебя на уме всегда либо кампания, либо деньги. Ко мне это не имеет никакого отношения. – Это неправда. – Я хочу тебе верить, правда хочу, но когда Мэтт отказался от твоей сделки, ты пригрозил уничтожить мой фонд, чтобы он держал язык за зубами. Мы расстались из-за тебя. Хватит диктовать мне, как жить, отец. Если хочешь, чтобы я продолжал играть роль любящего сына для прессы и светился на мероприятиях, ты оставишь меня и Мэтта в покое. Чертов покой, понимаешь? Он смотрит на меня так, будто я загнал его в угол, но он до сих пор не осознает, что сам довел ситуацию до этого. – Я закончил. – Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но он меня останавливает. – Оставь фонд связанным с кампанией. Я не хочу терять тебя, Ноа. И не из-за выборов. А потому что ты мой сын. Что бы ты там ни думал, я делал это для тебя. Не для себя. – Ты позволишь нам с Мэттом жить так, как мы хотим? – Возможно, я испытываю судьбу, но я сейчас на кураже. – Пока вы не создаете скандальных заголовков, я даже буду приглашать вас обоих на семейные ужины, когда вы будете свободны. – Жду не дождусь. Это лучший исход, на который я мог надеяться, хотя я бы с радостью больше никогда не имел дел с этим человеком. Если Мэтт может продолжать поддерживать своих родителей, я смогу перетерпеть отца. Посмотрите на меня – какой я благородный. Виню в этом Мэтта. Очаровательный, добрый засранец. В кармане вибрирует телефон. – Мы закончили? – спрашиваю я отца. – Мне звонит мой парень. – Надеюсь, переезд в Чикаго пройдет гладко. – Взгляд отца совсем не вяжется с его вежливыми словами. Я специально отвечаю на звонок громко, еще не выйдя из кабинета: – Привет, малыш. – Я умираю... – Его голос сопровождается болезненным кряхтением. Я смеюсь. Он говорил, что тренировки изматывающие, но я никогда раньше не слышал, чтобы он жаловался на физические нагрузки, так что дело серьезное. – Смерть сейчас мне крайне неудобна. Я уже собрал вещи и готов к переезду. Всё высказал отцу. Я иду через приемную и выхожу на улицу, чувствуя себя легче, чем когда-либо за долгие годы общения с этим человеком. – И как всё прошло? – Настолько хорошо, насколько я ожидал. Почему ты умираешь? – Вчера я решил разыграть карту мачо и бросил вызов одному из парней. Хорошая новость: я надрал ему задницу. Плохая: бег на выносливость не зря называют «самоубийствами». У меня болит всё тело, а тебя нет рядом, чтобы сделать мне массаж. – Скоро буду. К тому времени, как ты вернешься в Чикаго, я уже обживусь. И тогда буду массировать тебе всё, что пожелаешь. Он тихо выругался. – Что такое? – Теперь я заведен, но не могу даже руку поднять, чтобы передернуть. Мне повезло, что я вообще телефон держу. – Это неправильно – так вас гонять. Даже смех Мэтта звучит натянуто. – Я сам виноват. Но есть и плюс: кажется, я заслужил свое место. Теперь, если кто-то и будет ко мне цепляться, то только по поводу того, что я не в силах изменить. – Никто еще не поминал слово на букву «Г»? (Гей) – Нет. Если не считать слова на букву «Б». Оно вылетает из чьего-то рта каждые две секунды. – Ожидаемо. Жду не дождусь, когда ты будешь дома. Мэтт вздыхает. – Я тоже. До сих пор не верю, что ты переезжаешь ради меня. – Я сделаю для тебя что угодно. Всегда. – Взаимно. На линии воцаряется тишина. На секунду мне кажется, что связь оборвалась, но потом я понимаю: это моя обычная реакция на любое признание со стороны Мэтта. Словно часть меня до сих пор не верит, что это происходит наяву, или думает, что я ослышался. Трудно поверить, что кто-то вроде Мэтта мог влюбиться в кого-то вроде меня – парня, который долгое время заботился только о себе. Мэтт делает меня лучше – тем человеком, которым, как я думал, я никогда не смогу стать. – Какие планы на твой последний вечер в Нью-Йорке? – спрашивает он. Я прокашливаюсь. – Э-э, на самом деле я иду гулять с Ароном. Ну, Дэймон, Мэддокс и остальные друзья тоже будут, но мне нужно еще раз извиниться перед Ароном. Я повел себя в той ситуации совершенно неправильно. – Ты уже извинялся кучу раз. – Да, но это всё было не то. Мне было неловко, но я не понимал, как сильно ему было больно, пока ты меня не бросил. Я был засранцем по отношению к нему, а то, что я его так холодно отшил, было еще более свинским поступком. – Делай то, что должен. – И тебе. И постарайся больше не вызывать никого на дуэль, как ковбой из старых вестернов. М-м-м, Мэтт в ковбойской шляпе... Эту тему определенно стоит изучить. Должно быть, я издал какой-то странный звук, потому что Мэтт рассмеялся. – Ты сейчас представляешь меня в ковбойской шляпе, да? – Уже читаешь мои мысли? Мы уже стали той самой парочкой? – А ты против? Я ухмыльнулся: – Ни капли. – Мне пора – впереди еще один день пыток, – но увидимся через пару недель. – Буду ждать тебя голышом. – В нашей новой квартире нет штор. – Вот и познакомлюсь с соседями. – Ты ведь реально можешь. – Джексон! – рявкнул чей-то голос на заднем плане. – То, что вчера ты был крутым задирой, не значит, что сегодня можно халявить! – Встаю, встаю! Буду через пять минут. Мне пора, малыш. Люблю тебя. Связь прервалась, и мое сердце снова пустилось вскачь, зацепившись за эти «малыш» и «люблю тебя». И хотя он меня уже не слышал, я не выдержал и прошептал в трубку: – И я тебя люблю. ***** Мэтт всё еще внутри меня, когда я выхожу из оргазмического транса и начинаю осознавать реальность. Ковер под коленями, всё тело в следах нашей близости, тяжело дышащий надо мной Мэтт... Прихожу к выводу, что я набросился на него, как только он переступил порог. Не совсем тот план «торжественного возвращения», который я готовил, но результат отличный. – Вот это я понимаю – добро пожаловать домой, – выдыхает Мэтт и медленно отстраняется. Он это сказал. «Домой». Мы оба валимся на пол бок о бок. Колени горят от ковра, задница немного ноет из-за спешки, но мне абсолютно плевать. Мы слишком сильно соскучились. – Не знаю, как я выживу, когда ты будешь уезжать на гостевые матчи, – говорю я. – Только половина из них будет на выезде. Это ни в какое сравнение не идет с тренировочным лагерем. Тебе повезло, что я не в хоккей играю – у них график вообще безумный. Мы продолжаем лежать в прихожей, тяжело дыша в уютной тишине. Мэтт первым приходит в себя и присаживается. – Ого. Ты тут... типа, всё обставил. И шторы есть. Я смеюсь. – Как мило, что ты веришь, будто я способен на такое в одиночку. – Тогда кто? Я кусаю губу. – Арон. – Чего? – В общем, когда мы гуляли всей компанией, я отвел его в сторону, чтобы извиниться. Но не успел я раскрыть рот, как он меня поблагодарил. – Поблагодарил? За то, что ты был козлом? – У меня магический дар сводничества через задницу. Помнишь Уайетта? Невысокий, блондин, вечно злой? – Нет. Я пожимаю плечами. – Короче, они переспали, вроде как чтобы Арон отвлекся, а потом поняли, что им хорошо вместе. Или типа того. В общем, они встречаются, и у них всё серьезно. Они вдвоем помогли мне переехать и подготовить квартиру к твоему возвращению. – Только ты можешь подставить человека и при этом обладать таким обаянием, чтобы он потом делал тебе одолжения. – Я просто офигенный, – ухмыляюсь я. Мэтт наклоняется и целует мой потный лоб. – Офигенный – не то слово. – Игнорирую твой сарказм. Как прошел остаток лагеря? – Хорошо. После того случая Картер оставил меня в покое, даже здоровается при встрече. Первые игры были тяжелыми, но предсезонка не идет в зачет, а команда выглядит бодро. К концу мы начали сыгрываться. – Соперники не донимали? – Было немного, но не так страшно, как я думал. Я готовился к худшему, но это просто треп на поле. Типа их лазейка: они не могут ничего мне сделать по закону, но пытаются вывести из равновесия словами. Но прикол в том, что я могу отвечать тем же. Говорю им, мол, пусть надеются, что мне не слишком понравится, когда они меня повалят. Я расхохотался: – Это гениально! – Да, но бить слабее они не стали. А я-то думал, это будет эффективная стратегия нападения: отдайте мяч гею, потому что никто не захочет к нему прикасаться. Оказалось, жажда победы сильнее гомофобии. Кто бы мог подумать? – Ну, хотя бы так. – Настоящая проверка будет на следующей неделе, когда начнется сезон. Особенно учитывая, что первая игра против «Бульдогов». Я поморщился. – Выездная или дома? В любом случае, я буду там. – Домашняя. – Я буду на всех твоих домашних матчах. – Тебе вообще нравится футбол? – Э-э... я могу научиться его любить. И даже если я не буду понимать, что происходит, я смогу пялиться на толпу мужиков в обтягивающих трико. Я справлюсь. Мэтт разразился хохотом. – Черт, я люблю тебя. – Конечно, любишь. Я парень что надо. Просто тебе потребовалась вечность, чтобы это заметить. Он целует меня долго и крепко, пока мы снова не начинаем задыхаться. – Какие планы теперь, когда у нас есть всё? – спрашиваю я. – Кольцо Супербоула. Новый контракт. Запуск твоего фонда... – Он берет мою левую руку и поглаживает безымянный палец. – Может, со временем, другое кольцо. – Со временем? Нам нужно закрепить успех как можно скорее. Ладно, я не планировал делать предложение вот так, но это не значит, что я этого не хочу. Мэтт отстраняется. – Ты серьезно? – Я знаю, что ты – тот самый. Если ты смог выстоять против моего отца и всё еще хочешь быть со мной, я никогда тебя не отпущу. – Я больше всего на свете хочу на тебе жениться, но сейчас это будет кошмаром для пиара. – А кто говорит, что мы должны кому-то рассказывать? Мы можем сходить в мэрию или в Вегас. Я буквально вижу, как над головой Мэтта загорается лампочка. – У нас выходная неделя на девятой неделе сезона. Решение принято. Я встаю и тяну Мэтта за собой с пола. Я игнорирую разбросанную одежду, валяющийся чемодан и тот факт, что вся прихожая выглядит как место преступления. Я тащу Мэтта к панорамным окнам квартиры, из которых открывается вид на Чикаго. – Надо сделать это правильно. Я опускаюсь на одно колено и смотрю на свое будущее. – Мэтт – не Мэтью – Джексон. Ты выйдешь за меня? – Только если мы будем врать людям, что в момент предложения на нас была одежда. Я смеюсь. – Идет. Я поднимаюсь на ноги и впервые целую своего жениха. И это точно не последний раз.