О силе слова

      Тони был донельзя самовлюбленным человеком. Пеппер знала это не понаслышке, и, несмотря на то, что это было даже частично оправдано, заставить Тони собраться на встречу было порой просто невозможно. Инженер мог торчать часами, выбирая часы или запонки, смотря на подобранные ей или специально нанятыми для этого людьми варианты так, будто они слепили поделку из шишек и предложили ее презентовать на Старк-Экспо. Это было… довольно раздражающим. Но Тони был миллиардером, ее боссом, а у нее была зарплата с хорошим количеством нулей, поэтому пару раз в год можно было потерпеть. После похищения… много что изменилось, и рубашки поменялись на футболки, на которых то тут, то там были капли машинного масла и чего-то еще.       Тони полностью ушел в работу. Тони будто стал другим человеком, вся беззаботность и бравада слетели с него, как слетает позолота с недорогих украшений. Пеппер не знала: к худу это или к добру, но замкнутость и странная, периодически возникающая апатия тревожили ее. Сейчас, наблюдая, как инженер завис перед гардеробной, просто пялясь в пустоту, она не могла сдержать улыбки.       Растерянный Тони Старк — забавное зрелище.       Но сейчас некогда было прокрастинировать, а потому она с тяжелым вздохом принялась помогать боссу собираться, попутно давая некоторые комментарии к текущей ситуации.       — Ему восемнадцать, — напомнила девушка, когда они шли по коридорам, — учился в школе Святого Брутуса, а потом, — она нахмурилась, — ничего не понимаю… — она перелистнула пару страниц. — Никаких табелей, отзывов, ничего. Ладно, — пробормотала она, — позже разберусь с этим.       Тони вздохнул. — Ближе к сегодняшней повестке дня, Пеп, мы уже подходим.       Девушка пожала плечами. — Да все было как обычно: приехал, сдал ДНК-тест, правда, три раза, потому что результатам никто поверить не смог, но когда подоспел юридический отдел, затребовал отказ от опеки.       Тони остановился, оглянувшись на нее. — Он же британец, какие проблемы?       Помощница скривилась, снова зашуршав документами. — Я тоже не совсем поняла, тут какие-то юридические тонкости. Специалисты, которые с ним общались, говорили, что такие бумаги могут потребоваться для получения вида на жительство и гражданства, вроде как это ускоряет процесс. — Бардак, — недовольно протянул Старк, — а зачем они ему реально нужны, не говорил?       Мисс Поттс покачала головой и резко затормозила у одного из небольших кабинетов для встреч с клиентами, стеклянные окна, скрывающие комнату, были непроницаемыми. — Здесь.       Тони внезапно застыл перед дверью всего на мгновение, всего на секунду, и тут же устыдился этого: он — Тони Старк, Железный человек, миллиардер и гений, герой, разве пристало ему сбегать? Господи, да что такого его могло ждать за этой дверью? Вряд ли один подросток был страшнее армии читаури! Да и Пеппер, оказавшаяся сразу за ним, не позволила бы ему… отступить.       Но не успел инженер войти внутрь, как расслышал обрывки разговора. — Разве нет какого-то уполномоченного представителя? — настаивал черноволосый парень в кожанке, упрямо смотря на его юристов. — Конечно-конечно, — мирно, словно буддийский монах, качал головой мистер Ривер, — мистер Старк сейчас прибудет и все подпишет.       Тони, так и стоявший в проеме уже открытой двери, перевел недоуменный взгляд на мисс Поттс: подпишет? Девушка незаметно послала ему такой же вопросительный взгляд, и мужчина, не сдержавшись, провел рукой во волосам: вот и неожиданные последствия многочисленных романов. Конечно, считали все, подпишет, учитывая количество выставленных за дверь красавиц с детьми и что, что ни один из них не был его собственным, все давно уже решили, что Тони Старк семью заводить не собирался. — Я Тони Старк, и я пока ничего подписывать не буду, — гордо и громогласно заявил он, усаживаясь в кресло.       Все взгляды мгновенно обратились на него, пока Тони рассматривал черноволосого худого подростка с пронзительными зелеными глазами перед собой. В голове мигом воцарилась каша, а половина слов, сказанных мисс Поттс, вылетела из головы: Господи, ему на вид было лет шестнадцать! Как, черт возьми, он попал в Штаты, и кто пустил его на самолет? Он точно документы не подделал? Если он унаследовал хоть каплю его гениальности, то вполне мог! Понятно, почему Пеп не нашла ничего о школе! Парень просто сбежал!       Ребенок сидел напротив него, отзеркаливая позу, сложив руки на груди и с вызовом глядя на Тони.       Черт, он не мог не признать этого: фирменный взгляд Старков. Он не раз сам смотрел таким на отца, бросая тому вызов. Безуспешно, правда. А вот этот — Тони бросил быстрый взгляд на бумаги — Гарри справлялся вполне неплохо.       Пеппер, кажется, еле сдерживалась, чтобы не ударить себя ладонью по лицу, но инженер продолжал игнорировать ее недовольство: еще чего, не будет он ничего подписывать, не познакомившись с сыном и все ему не объяснив! Он заслуживал правды! Заслуживал знать, что Тони не бросил бы умирающую Лили и ребенка! Заслуживал знать, что такого письма Тони никогда бы не написал!       На мгновение Тони снова замер, пытаясь понять, каким образом его мозг пришел к этому заключению. Мужчина откашлялся и потянулся к документам, которые принесли юристы: все, что требовалось для отказа от опеки. — Это что? — бросил он папку мистеру Риверу, тот было открыл рот, но его перебили. — Отказ от опеки, — ответил сын, — просто подпишите, мне ваши деньги не нужны, — говоря это, он выглядел таким довольным и беззаботным, что Тони стало просто дурно.       Тони поднял взгляд на парня, чувствуя, как внутри него поднимается какое-то непонятное возмущение, и причину он не может обнаружить. Поэтому он сделал лучшее в этой ситуации, что мог: улыбнулся. Как учили. Словно он просто на пресс-конференции и ему нужно ответить в тысячный раз, что его костюм — это никакое не оружие. — Я Тони, — он протянул руку подростку. — Гарри, — ответил на рукопожатие его сын.       Они отпустили руки, продолжая сверлить друг друга взглядами, внезапно Тони понял, что не знает, что сказать. Вся тревога и волнение усилились в несколько раз, он обнаружил, что у него просто не поворачивается язык начать разговор о письме, а информация, которую ему дала Пеп, просто куда-то делась, и в голове были только черный космос, звезды да кружащиеся в хороводе туманности.       Блеск. — Так почему ты приехал сюда? — внезапно неловко начал он, чувствуя, что вся уверенность исчезает, он старался не обращать внимания на с любопытством наблюдавших за ним людей. — Как, э-э-э, твой отец… — Пеппер больно ударила его локтем в бок, и он сам едва не прикусил язык. — Опекуны, — очередной удар, и Тони едва не выругался: общение с внезапно обнаруженным ребенком явно не было его коньком, — отпустили тебя сюда? — все же сумел закончить он.       Боже, это было ужасно. Что он вообще нес? — Родители мертвы, — просто ответил парень, проигнорировав вопрос про опекунов, — мне нужно, чтобы вы подписали документы.       Юристы и Вирджиния внезапно неловко отвернулись, а Тони почувствовал странный прилив стыда, смешанного с мучением совести. Но что следовало ему сказать? «Сочувствую»? Разве не от его лица отправили то проклятое письмо? Злость поднималась в нем удушающей волной. Это было недоразумение!       Почему все обернулась так? Взгляд его потяжелел, но кидаться документами здесь? Смахивать вещи со стола? Что это могло изменить? Все уже совершилось. Инженер почувствовал себя странно опустошенным: разве было это справедливо? У него ведь тоже никого не было, и вот его найденный ребенок собирается так просто отказаться от родной крови?       Тони поморщился: боже, это было так непохоже на него, но при этом он чувствовал, что неправильно так просто бросать семью. Он же не Говард, променявший его и мать на бутылку виски? — Почему я должен подписывать? — упрямо, словно дитя, заявил он, окружающие во все глаза уставились на него, резко повернувшись. — Не стоит принимать поспешно такие решения! — серьезно продолжил он.       Он заметил, что Пеппер, прикрыв глаза, считает про себя до десяти, да… к слову о поспешных решениях… — Кстати, как ты попал в страну? — продолжил Тони и хотел было замолчать, вспомнив, что вообще-то Гарри восемнадцать, но, заметив, что парень напрягся, он продолжил: — Возможно, что ты прибыл нелегально? В таком случае…       Парень вздохнул и устало обратился к юристам: — Я думал, это просто формальность? — он замолчал. — Вы уверили меня, что это дело пары минут.       Тони ухватился за эту тему, как акула, почуявшая кровь. Он недовольно посмотрел на мисс Поттс, та вздохнула и сделала пометку: «Переговорить с юридическим отделом». В конце концов, как они могли делать такие заявления от его лица. Это ведь не было делом пяти минут! Может, он хотел стать отцом!       От такой мысли Тони поперхнулся и закашлялся, но упрямо наклонил голову: раз он уже сказал слово, то следовало идти до конца. — Я понимаю, что ты попал в сложную ситуацию, но если мы будем работать вместе над решением проблемы…       Брови подростка поднялись вверх, Пеппер, кажется, прикрыла глаза и пробормотала что-то вроде: «Ой дурак!», а юристы замерли, уронив приготовленные документы. — Я здесь совсем не за этим, мистер Старк, — резко отрезал Гарри, — а за диаметрально противоположным, подпишите, пожалуйста, бумаги и не переживайте, в страну я прибыл легально.       Тони нахмурился: конечно, с точки зрения его жизни и прибыли, что стоило ему подписать это? Одна закорючка, и он забудет про сегодняшний день. Но это было неправильно. Все внутри него противилось этому. — Я не буду, — просто заявил Тони. — Разве это вам не выгодно? — удивленно посмотрел на него Гарри.       Инженер упрямо покачал головой, будто не зная других слов. — Не буду.       Он просто знал, что не должен подписывать эти документы. Ведь они даже толком не поговорили! Гарри вздохнул, вставая со стула, и качнул головой. — Тогда удачно вам оставаться.       И пока все ошеломленно моргали, он быстрым шагом покинул кабинет. — Что это было, — тут же зашипела Пеп ему на ухо.

***

      Кингсли поставил перед ним чашку чая, и Гарри уставился в нее, наблюдая за тем, как пузырьки кружатся, медленно исчезая в темной воде, молчание затягивалось. — Это не может быть хуже Волдеморта, — постарался пошутить бывший аврор, но, столкнувшись с мрачным взглядом юноши, лишь вздохнул, — если ты так и будешь молчать, я не узнаю, чем могу тебе помочь.       Гарри провел рукой по волосам, поднял голову, оглядывая многочисленные папки с документами, скопившиеся на столе нового Министра Магии, и только сейчас заметил, насколько глубокие тени залегли под глазами Кингсли. Прошло меньше полугода с победы над Пожирателями смерти, и мужчине до сих пор приходилось разгребать бардак, учиненный меньше, чем за пару месяцев. Конечно, также приходилось разгребать и все то, что накопилось за последние десятилетия, потому что нынешняя система управления Магической Британией показала себя не то что неэффективной, а просто неадекватной.       Но Шеклболт все равно нашел время встретиться с ним, выделил время в графике, и Гарри был благодарен ему за это. На самом деле, бывший аврор крайне внимательно подошел к их дальнейшему положению в обществе и судьбе. В принципе, Гарри усмехнулся, в этом не было ничего удивительного, учитывая, какой вес обрели их голоса, и, в частности, его. Но было приятно, что, несмотря на власть и должность министра, Кингсли все равно не давил и отпустил их. Гарри в Америку, Рона в Румынию, а Гермиону в Австралию.       Конечно, это была политическая партия, теперь вся их жизнь была политической партией, где каждый жест и брошенное слово были ходом шахматной фигуры на огромной доске островного государства. Кингсли «присматривал» за тем, чтобы Гарри не докучали, не пытались его силой и давлением заставить занять выгодную народу должность, давал порой полезные советы, и Гарри шел на уступки, поддерживая нынешнего главу государства, периодически давая интервью и помогая с показаниями во время судебных процессов. С его присутствием они проходили быстрее. — У меня запросили разрешение опекуна на посещение магической школы, — мрачно произнес волшебник.       Шеклболт поперхнулся, только-только отпив чая, и покачал головой. — Нет, это, конечно, понятно, но у тебя же нет родни, — он взмахнул палочкой, призывая папку из внутреннего ящика стола, и ткнул на какую-то подпись в личном деле Гарри.       Поттер посмотрел на него нечитаемым взглядом и пояснил: — Они сделали тест крови, у меня нашелся, — он выплюнул это слово, — отец.       Министр мгновенно изменился в лице: все благодушие и даже некая расслабленность мгновенно исчезли из него, и он посерьезнел. — Кто об этом знает? — поинтересовался он. — Ты уже с кем-то это обсуждал? — Я нашел его, — Гарри прервал мага, — заключил пару договоров с детективами и нашел его, — юноша плотно сжал губы, — он магл, точнее сквиб, который, похоже, не знает о магии.       Кингсли с силой провел рукой по лицу и протянул: — Мерлин! — он помолчал какое-то время. — Хорошо, что ты не забыл о договорах. А я еще думал, почему ты так быстро решил вернуться назад!       Гарри упрямо посмотрел на бывшего аврора, сложив руки на груди. — Я не отступил и все еще собираюсь поступать на артефактора, но мне нужно знать, можно ли как-то избежать… подписания документов с его стороны.       Кингсли пожевал губу, встал, сделал пару кругов по кабинету, что-то пробормотал себе под нос, а потом снова уселся на место, устало покачав головой. — Почему бы тебе просто не встретиться и не попросить отказ от опеки? Это самый простой вариант, мое вмешательство…       Гарри мотнул головой. — Я и не думал просить министра, — он усмехнулся, — вмешиваться в эту действительно тривиальную проблему. — Ты и сам все понимаешь, — кивнул Кингсли, — тогда, как и говорил, просто встреться с ним и попроси подписать, да, встреча наверняка будет тяжелой, но это не должно быть сложнее…       Юноша рассмеялся тяжелым тихим смехом и оперся локтем о стол с такой силой, что блюдечко звякнуло. — Министр, — губы мага растянулись в усмешке, — он отказывается подписывать.       Повисла тишина, тягучая и мрачная, за то время, пока Шеклболт о чем-то размышлял, Гарри успел взять себя в руки, сделал пару глотков чая, пытаясь окончательно успокоиться и понять, как он вообще очутился в подобной ситуации. Могли ли тесты ошибиться? Мог ли персонал, который их проводил, быть недостаточно квалифицирован?       Гарри не хотел снова оказаться в чужой власти, бессильный, не способный распоряжаться своей судьбой.       Пророчество исполнилось.       Хватит. — Тебе нужен адвокат, хороший, настолько хороший, что смог бы вытянуть тебя даже из Азкабана, — наконец голос мага словно молния прозвучал в тишине, нарушаемой лишь треском камина, — я советую Голдштейнов и Малфоев, — его глаза странно сверкнули, — рука руку моет, знаешь же? Кажется, Люциус отделался домашним арестом, Драко оправдали, так теперь почему бы им не заплатить по счетам? Но если ты не хочешь с ним связываться, то это Голдштейны, старая и хорошая семья, ведут дела в обоих мирах.       Гарри покачал головой, размышляя о предложенных вариантах, ему, правда, претило работать с Малфоями, да и чем они могли помочь в мире маглов? — Он живет как магл, — задумчиво протянул волшебник, — значит, Голдштейны.       Кингсли внезапно рассмеялся, сделал глоток чая и с иронией произнес: — Люциус спонсировал целого Министра Магии, проталкивая свои законы, как ты думаешь, можно ли такие деньги заработать только в магическом мире? Просто людей не хватит, чтобы сколотить такое состояние, — его губы скривились, — этот ублюдок ведет дела в обоих мирах, так что не сомневайся, эта семейка прекрасно устроилась.       Гарри слабо улыбнулся, не зная, смеяться ему или плакать, вспоминая, как Драко небезосновательно через раз поминал своего отца. Действительно, вот кто был представителем золотого поколения. — Спасибо, — поблагодарил юноша.       Их прощание не затянулось надолго, и вскоре Гарри отбыл обратно в Штаты, а Министр остался разгребать катастрофу, оставленную ему предшественниками. И как бы Поттер себя ни старался успокоить и уверить, что все решаемо, но его ситуация тоже мало чем отличалась от стихийного бедствия, оставленного ему матерью. — Зачем? — протянул он, опускаясь в кресло. — Зачем ты так поступила?       Чем были все его годы, проведенные в чулане под лестницей? Чем была его жизнь ребенка пророчества и сына героических Лили и Джеймса Поттеров? Кем был, черт подери, он сам? Кем были его родители?       Камин мирно потрескивал, Кричер суетился на кухне, документы были свалены в кучу на столе, и Гарри чувствовал себя опустошенным. В этой чужой стране, в чужом доме, он боролся против неизвестного ему человека, как против приливной волны, даже не зная, что ему противопоставить.       Он просто не мог понять, что делать в такой ситуации.       Было бы гораздо проще, если бы это была битва насмерть. Волдеморт, по крайней мере, был знакомым злом, и даже Амбридж была проста в своей садисткой природе. Но этот человек?       Будто решил пойти против своей натуры. Потому что такой как он, судя по тому, что Гарри узнал, никогда бы не озаботился судьбой собственного дитя.       Он до сих пор помнил тихие и встревоженные голоса Вернона и Петунии, которые он услышал одним поздним вечером. Наверное, как тогда он считал, они думали, что он спит, но сейчас, позже, став взрослым, маг понял, что им не было до него никакого дела. — Опека? — голос тети тогда подскочил на несколько октав. — Опека? Вернон, это не смешно, мы не готовы! — она обвела рукой гостиную. — Нет никаких признаков… — Замолчи, — рассерженно зашипел дядя, — я и сам знаю, что мы не готовы, кто в здравом уме додумался только что-то обронить, — он поднял яростный взгляд на тетю, — наверняка этот паршивец!       Тетя пренебрежительно выплюнула: — Он и слов-то таких не знает! Откуда ему?       Вернон что-то неразборчиво пробормотал в ответ и раздались его тяжелые грузные шаги, когда он начал обходить гостиную, явно в надежде, что что-то да придет ему на ум. — Вернон, — протянула тетя. — Что «Вернон»? — взорвался дядя. — Разве не ты должна была следить за этим отродьем? Он же твоей крови!       И, слушая их спор, Гарри не мог сдержать сочащегося из него довольного злорадства, потому что впервые на его памяти злобу вымещали не на него, и уж родственнички точно заслужили этого. Уже позже он узнал из библиотеки, что, возможно, он станет свободным, что его заберут, что, может быть, у него появятся новые родители…       Мечты быстро разбились в прах, когда следующим вечером довольный Вернон, не скрываясь, объявил «радостную» новость прямо на семейном ужине, пока Гарри накладывал всем горячего. — Никто к нам не придет, Пет, — Вернон махнул вилкой, — можешь быть спокойна, — с какой-то странной торжественностью дядя заявил: — мистер Льюис мне должен. Об опеке можно забыть.       Этот случай навсегда врезался в его память, отрезая от надежды на нормальную семью.       Старку было что-то нужно от него. Деньги? Власть? Связи? Что же… Гарри даст их ему с лихвой. — Рука руку моет, да? — мрачно протянул он.