Дневник не для всех

Утро в Стамбуле, легкая прохлада, которой иногда не хватает. Эмилия вышла из хостела в 7:30, ещё сонная, но уже жадная до нового дня. Волосы не расчёсаны, вчерашняя панама сидит криво, под глазами синяки от бессонницы и перелёта. Но она улыбалась. Просто потому что могла и хотела. Первым делом кофе. Не тот отвратительный самолётный, а настоящий, с густой пенкой и запахом, от которого просыпается каждая клетка. Она нашла маленькую кафешку в переулке, куда не доходили туристические толпы. Дверь скрипнула, и Эмилия замерла на пороге. — О Да, — выдохнула она и засмеялась. Коты были везде. Они спали на стульях, сидели на подоконниках, один даже устроился на стойке с круассанами и смотрел на посетителей с таким видом, будто владел этим заведением. Хозяин кафе, пожилой турок с седыми усами только развёл руками — Проходите, госпожа. Кошки наши клиенты. И вы тоже добро пожаловать. Эмилия ничего не поняла, но кивнула с максимально серьёзным лицом. Она выбрала столик у окна, заказала кофе, тыкая пальцем в меню и мыча, и уже через минуту на её коленях оказался кто-то пушистый. Это был кот. Просто настоящее произведение искусства. Рыжий, пухлый, с мордой, выражающей абсолютное превосходство над миром. Он весил, наверное, килограммов восемь, и когда запрыгнул к Эмилии на ноги, она охнула. — Ох ты ж мой… — прошептала она, запуская пальцы в его густую шерсть. — Ты кто такой? Кот прищурился и заурчал так громко, что дрожь пробрала даже столик. Эмилия тискала его, пила кофе и одной рукой строчила в телефоне — наброски для канала, короткие заметки: кофе лучше, чем в том офисе, коты правят миром, я, кажется, никогда не вернусь. Она даже сфотографировала своего пухлого соседа и подписала: Мой новый босс. Требует почесать за ухом и принес ещё один круассан. Гул голосов вокруг сливался в приятный шум. Но вдруг одно слово прорезалось сквозь турецкую речь — hadi (давай), korku (страх) и что-то похожее на ev (дом). Эмилия подняла голову. За соседним столиком сидели двое местных, мужчина лет сорока и женщина в платке. Они говорили быстро, жестикулировали, и женщина несколько раз постучала по дереву. Эмилия понимала от силы каждое десятое слово. Но человеческий слух устроен хитро: даже не зная языка, можно уловить интонацию. А интонация была таинственная. Такая бывает, когда рассказывают страшилки у костра. Она сделала глоток кофе, навострила уши. Мужчина сказал: (Триста лет назад...). Женщина перебила: (Призраки до сих пор там). Эмилия замерла. Слово hayalet она запомнила ещё вчера — его кричал мальчишка на улице, пугая младшую сестру. — Hayaletler, — тихо повторила она, и кот на коленях вдруг открыл глаза. Мужчина кивнул в сторону окна, на север. Эмилия проследила за его взглядом. Там, вдали, над крышами, виднелся старый османский особняк, облупленный, с заколоченными окнами, похожий на череп среди ухоженных домов. Она не заметила его раньше. А теперь не могла отвести глаз. — Туда никто не ходит. Никто. Эмилия поняла это без перевода. Она допила кофе, сунула коту под бок последний кусочек круассана, встала и спросила, показывая рукой на особняк: Мужчина и женщина переглянулись. Потом оба замахали руками — мол, нет, не надо, опасно. Но глаза у женщины вдруг стали любопытными. Она быстро заговорила, показывая пальцами: старый дом, ночью свет, шаги, крики, никто не возвращается после полуночи. Эмилия кивнула, улыбнулась своей фирменной неловкой улыбкой и сказала. — Поняла. Спасибо. Она, конечно, ничего не поняла. Кроме одного, что она должна туда пойти.