Дневник не для всех

До особняка она добиралась час. Сначала по навигатору, потом наугад, интуиция не подвела. Дом стоял в конце тупиковой улицы, окружённый высоченными платанами, которые почти не пропускали свет. Солнце уже клонилось к закату, и тени от ветвей ложились на фасад как чьи-то длинные пальцы. Дверь была не заперта. Эмилия толкнула её, и она открылась с протяжным скрипом. Таким, от которого мурашки бегут по спине ещё до того, как ты переступил порог. — Ну здравствуй, — сказала она в пустоту. — А я боялась, что будет скучно. Пол скрипел под каждым шагом. Эмилия включила камеру на телефоне и зашептала. — Привет, мои дорогие… Сейчас будет страшно. Я тоже боюсь. Но мы же не для того сбежали из офиса, чтобы отступать перед каким-то старым домом, правда? Она пошла по коридору. Стены когда-то были расписаны вручную. Сейчас от росписей остались только обрывки. Чья-то рука, кусок платья, глаз. Один глаз. Он смотрел прямо на неё, и Эмилия невольно остановилась. — Очень приятно, — сказала она глазу. — Я Эмилия. Буду здесь до утра. Надеюсь, мы поладим. Тишина. А потом шаги. Сверху. Медленные, тяжёлые, словно кто-то в комнате на втором этаже мерил шагами пол. — Это ветер, — прошептала она в камеру. — Скорее всего, ветер. Или старые трубы. Или… Скрип повторился. Теперь ближе. — Или не ветер. Она хотела убежать, но не сделала этого. Это было важно. Эмилия дала себе слово, что выдержит. Даже если внутри всё кричит спасайся. Она медленно двинулась к лестнице, подсвечивая фонариком. Ступени жалобно стонали под её весом. Где-то наверху хлопнула дверь. — Есть кто дома? — спросила Эмилия. Никто не ответил. Зато в дальней комнате что-то упало. Тяжёлое. Металлическое. Эмилия зашла туда. Это была бывшая гостиная, с камином, в котором давно никто не жёг огонь. На полу валялась старая кочерга. Только что она упала? Эмилия не знала. Но она подняла её. Просто чтобы было что сжать в руке. — Значит так, — сказала она в пустоту. — Я не верю в призраков. Но если вы здесь… давайте договоримся. Я просто переночую. Ничего вашего не трону. А утром уйду. Идёт? В ответ — тишина. А потом где-то совсем близко, прямо за стеной, кто-то вздохнул. Именно вздох долгий, усталый, почти человеческий. У Эмилии подкосились ноги. Она села прямо на пол, прижалась спиной к стене, сжала телефон в одной руке, кочергу в другой и зашептала снова, уже для канала: — Ладно. Ладно, я испугалась. Честно. Сейчас трясусь как осиновый лист. Но я остаюсь. Слышите? Остаюсь. Она включила запись видео и положила телефон на пол так, чтобы снимать комнату. Сама замерла, вглядываясь в темноту. Часы тянулись медленно. В час ночи за окном завыла собака. В два часа что-то прошуршало по коридору. В три часа Эмилии показалось, что на лестнице включился свет. Она выключила фонарик, и правда, тусклое сияние лилось откуда-то снизу. Через минуту погасло. Она почти привыкла к страху. Страх стал фоном, как белый шум. Где-то в четыре утра она услышала голос. Точнее что-то похожее на него и очертание, похожее на человека. — Что это еще такое... Образ оставался на месте, подсвечивая лишь тусклым сиянием. Эмилия не спала. Она смотрела на дверной проём, слушала, дышала и тихонько записывала в телефон: 4:12. Было страшно. Очень. Но я ещё здесь. И кажется… кажется, мне не угрожают. Просто смотрят. Как те кошки в кафе. Утром, когда первые лучи солнца пробились сквозь щели в ставнях, Эмилия наконец выдохнула. Она встала, положила кочергу на место, подошла к камину и вдруг увидела — на каминной полке лежит старый, пожелтевший листок. На нём по-турецки было написано всего два слова: Teşekkür ederim — спасибо. Она взяла листок, сложила и убрала в карман джинсов. Эмилия еще не понимала, что стала свидетелем той самой мистики. Грань в таких местах совсем тонкая. Однако это еще не конец.