Дневник не для всех

Хиссандра шла по узкой улочке, наслаждаясь прибыванием в мире людей, но всё ещё чувствуя голод, такой глубокий, ненасытный, который не могла утолить одна жертва. Ей нужно было больше. Гораздо больше. И судьба, или что-то другое, привело её к неприметной двери с вывеской, на которой алыми буквами горело: Karaoke Libero. Canta e lasciati andare. Свободный караоке. Пой и отпусти себя. Хиссандра остановилась, прочитала вывеску и усмехнулась. Идеально. Внутри клуб оказался большим, чем казался снаружи. Тёмный зал, сцена в центре, разноцветные огни, которые медленно пульсировали в такт музыке. Десятки столиков, за которыми сидели люди, местные и туристы, компании друзей, пары, одиночки с бокалами вина. Кто-то уже пел, хоть и не очень талантливо, но с душой. Зал хлопал, смеялся, заказывал выпивку. Хиссандра прошла к бару, заказала воду и стала наблюдать. Изучать. Выбирать. Она чувствовала их всех. Сердцебиение, пульс, вкус крови, текущей по венам. Каждый был сосудом. Каждый едой. — Вы будете петь? — спросил бармен, кивая на сцену. — Да, — ответила Хиссандра. — Скоро. Она ждала. Когда зал наполнится. Когда придут ещё люди. Когда никто не будет уходить. Через час клуб был полон. Хиссандра поднялась, поправила платье и направилась к сцене. Ведущий, молодой парень с ярко-рыжими волосами улыбнулся ей — Ваш выход! Что споёте? — Сюрприз, — ответила она, беря микрофон. Она вышла в центр сцены. Свет упал на неё. Музыка заиграла сама собой, такая медленная, нежная. Хиссандра закрыла глаза и начала петь. Голос был нечеловеческим, но очень красивым, у нее было бы большое будущее в этой сфере. Низкие ноты перетекали в высокие, высокие в вибрацию, которая, казалось, резонировала с самим воздухом. Первый ряд замер. Бокалы застыли в руках. Улыбки исчезли. Глаза расширились. Хиссандра открыла глаза и посмотрела в зал. Люди смотрели на неё и не видели ничего, кроме этой красавицы. Их зрачки стали огромными, дыхание ровным. Они были готовы. Они были её. Она продолжала петь, и голос её становился глубже, требовательнее. Мужчина у первого столика встал, ноги сами вынесли его в проход. Женщина напротив последовала за ним. Потом ещё одна. Потом ещё. Они шли к сцене, как заворожённые, как куклы на нитях. Их лица были спокойны, слишком спокойны для людей, которые перестали контролировать себя. Кто-то улыбался. Кто-то плакал, слёзы текли по щекам, но лица не меняли выражения. Хиссандра подняла руку. Зелёное свечение вспыхнуло на её пальцах, яркое, ядовитое, прекрасное. Она направила его в зал, и первые ряды рухнули. Сначала они просто замерли. А потом начали умирать. Жизнь вытекала из них, как вода из прорванной плотины. Хиссандра даже не прикасалась к ним. Голос делал всю работу. Тела худели, старели, рассыпались в прах прямо на глазах. Мужчина, который встал первым, упал на колени, потом на пол и через секунду от него осталась только кожа да кости. Женщина рядом с ним схватилась за горло, пытаясь вздохнуть, но воздух не шёл. Её глаза, всё ещё расширенные, смотрели в пустоту, пока жизнь покидала её. Запах смерти наполнил зал. Она чувствовала как становится сильнее. Её способности имели безграничный потенциал. Второй ряд пал. Третий. Люди падали друг на друга, превращаясь в иссохшие тела, в скелеты, в пыль. Кто-то пытался бежать но ноги не слушались, застывали на месте, как вкопанные. Бармен упал за стойкой, разбив головой бутылки. Звук был глухим, почти незаметным. Рыжий ведущий сполз со сцены, не дойдя до кулис, и застыл, глядя в потолок пустыми глазами. Хиссандра убивала их всех. Методично. Беспощадно. С наслаждением. Когда затих последний вскрик, когда последнее тело рухнуло на пол, она замолчала. Голос оборвался, и в клубе воцарилась тишина, абсолютная, мёртвая. Даже музыка замолкла. Даже свет погас, оставив только тусклое алое сияние аварийных ламп. Хиссандра стояла на сцене одна. Вокруг неё десятки тел. Или то, что от них осталось. Кто-то ещё дышал слабо, едва слышно, но Хиссандра не стала добивать. Они уже не жильцы всё равно. Она опустила микрофон. На нём остался зелёный светящийся след, как отпечаток её пальцев. — Спасибо за внимание, — сказала она в пустоту. — Вы были прекрасной аудиторией. Она спустилась со сцены, обошла груду тел и направилась к выходу. На пороге остановилась, обернулась. В красноватом свете зал выглядел как картина апокалипсиса. Иссохшие фигуры, разбитые стёкла, лужи чего-то тёмного на полу. — Жаль, что никто не похлопал.