Глава 7: Невидимые нити и Чумной бал
16 апреля 2026 г., 00:28
Слова отца прозвучали как приговор. Кассиан понял, что загнал себя в ловушку: пытаясь сохранить тайну, он лишь разжег в Голоде непреодолимое любопытство и желание сломать систему.
— Нет, ты не можешь ничего менять, — голос мальчика дрогнул, но он заставил себя сделать шаг навстречу Всаднику. — Слушай меня. Пожалуйста. Я знаю, что для тебя концепции времени и судьбы — пустой звук. Но если ты сейчас вмешаешься, если силой заберешь ее или убьешь кого-то из тех, кто должен выжить... будущего не будет. Ни меня, ни ее.
Голод замер с занесенной к губам сигаретой, его глаза сузились.
— И ради чего я должен сдерживать себя? Зачем мне играть по правилам этой жалкой пьесы, если я уже знаю концовку?
— Потому что в этой концовке есть то, чего ты никогда не знал, — отчаянно выпалил Кассиан. — Там есть... семья. Тепло. Дом. Добро. Счастье.
Эти слова прозвучали в мертвой тишине комнаты так чужеродно, словно мальчик заговорил на мертвом языке. Голод медленно опустил руку. Слово «счастье» не имело для него ни вкуса, ни цвета. Оно было пустым. Но то, с какой отчаянной, жгучей верой смотрел на него этот странный подросток с пепельными волосами, заставило Всадника задуматься.
— Семья, — эхом повторил Голод, кривя губы в подобии усмешки. — Всадник Апокалипсиса, играющий в семейную идиллию. Это звучит как безумие.
— Пусть всё идет своим чередом, — попросил Кассиан, глядя прямо в черную бездну глаз отца. — Позволь ей ненавидеть тебя. Позволь ей бороться. Не ломай ее волю, иначе та Вики Уокер, которую ты... которую ты полюбишь, просто исчезнет. Сделай то, что должен был сделать до того, как узнал правду.
Голод долго молчал, изучая лицо сына. Затем он медленно кивнул, растворяя окурок прямо в воздухе.
— Хорошо. Я послушаю тебя Кассиан. Я буду наблюдать. Но не жди от меня милосердия к остальным.
На следующий день Академия Ангелов и Демонов преобразилась, превратившись в декорацию для извращенного праздника. Чума устроила бал. Зал утопал в мрачной роскоши, перепуганные бессмертные кружились в танце под пристальным, безумным взглядом Матери Смерти, боясь сделать неверный шаг.
Воздух был пропитан духами, потом и животным страхом.
Но для Ордена Сопротивления этот бал был единственным шансом. Пока Мими, бледная, но решительная, отвлекала внимание в толпе танцующих, искусно флиртуя и заговаривая зубы приспешникам Чумы, Вики незаметно выскользнула из бального зала.
Ее сердце колотилось где-то в горле. Эрагон уже должен был найти хранилище, где Чума спрятала горны. Девушка бесшумно скользила по темным коридорам Академии, сжимая в руке оружие. Каждый шорох казался ей шагами палача.
Она свернула за угол, в крыло, где находились древние архивы, и замерла. Дверь в хранилище была выбита.
Вики бросилась внутрь и застыла на пороге, парализованная увиденным.
Эрагон, один из сильнейших ангелов, лидер Ордена, лежал без чувств.Но он не был ранен клинком. Из него просто уходила жизнь.
А над ним, лениво опираясь плечом о каменную стену, возвышался он.
Голод.
Он повернул голову на звук ее шагов. В его черных глазах не было удивления — он ждал ее. Всадник выпрямился, и Вики почувствовала, как невидимая удавка сомкнулась на ее шее. Но в отличие от Эрагона, она могла стоять. Она могла дышать.
«Позволь ей ненавидеть тебя. Позволь ей бороться», — слова сына из будущего прозвучали в сознании Голода.
Всадник смотрел на эту хрупкую бессмертную. В ее глазах плескался первобытный ужас, но она не отступала. Она готовилась защищать Эрагона, готовясь сражаться с тем, кого невозможно убить.
Голод почувствовал странный, незнакомый укол где-то в груди. Это не было «счастьем», о котором говорил Кассиан. Это был острый, жгучий интерес.
Он не стал убивать Эрагона. Не стал вырывать горны или звать сестру. Вместо этого Голод поднял руку и щелкнул длинными пальцами.
Реальность вокруг Вики треснула и осыпалась белым стеклом.
Крики из бального зала, хрипы Эрагона, мрачные стены хранилища — всё исчезло в одно мгновение. Вики рухнула на пол а перед глазами все померуло.
Она открыла глаза и поняла, что находится в абсолютной пустоте. Бескрайняя, стерильная, слепящая белизна. Ни стен, ни потолка, ни пола — лишь бесконечное белое ничто, от которого моментально начинало звенеть в ушах.
— Добро пожаловать, — раздался тихий, шелестящий голос со всех сторон сразу.
Голод стоял прямо перед ней. В этом пустом пространстве он казался еще более высоким, контрастным и пугающим. Он присел перед ней на корточки, нарушая все личные границы, и пристально, почти не моргая, уставился в ее лицо.
— Ты снова не умираешь от моего присутствия, Вики Уокер. — произнес он, и в его бесстрастном голосе промелькнула едва уловимая, тщательно скрытая нота восхищения. — Поразительно.
Вики отшатнулась, сжимая кулаки, пытаясь отодвинуться от ледяного холода, исходящего от Всадника.
Она не знала, что за ней, за их диалогом, сейчас незримо наблюдает не только сама Смерть, но и судьба всего мира. И что Голод, играя в кошки-мышки в этой белой комнате, впервые в своей вечной жизни старательно следовал инструкциям, данным ему собственным сыном.
