Глава 12: Приговор Матери и Выбор Всадника
16 апреля 2026 г., 23:06
Дни тянулись мучительно медленно, сплетаясь в удушливую паутину ожидания конца. Академия, еще недавно казавшаяся пустынной гробницей, теперь гудела, как растревоженный улей. Бессмертные вернулись в ее стены, но это возвращение не принесло радости — лишь атмосферу тотальной, безнадежной обреченности.
Для Кассиана эти дни превратились в игру на выживание. Передвигаться по школе становилось всё опаснее. Он превратился в ночную тень: тайком пробирался на кухню, чтобы украсть немного еды, и проскальзывал в купальни, когда коридоры погружались в тяжелый, беспокойный сон.
Большую часть времени он проводил в самых темных, заброшенных углах библиотеки. Однажды ночью ему пришлось несколько часов просидеть, затаив дыхание, за тяжелым дубовым стеллажом, пока буквально в двух шагах от него Мисселина, Герольд и хмурый Мальбонте лихорадочно листали древние фолианты. Они искали лазейку. Хоть какой-нибудь способ остановить Матерь Жизни. Смотреть на их отчаянные попытки было больно, ведь Кассиан знал: в этих книгах ответа нет.
Но самым трудным было другое. Пару раз он слышал ее голос. Вики проходила так близко, что Кассиан мог бы протянуть руку и коснуться ее крыла. От ее запаха, от звука ее шагов у него щемило сердце. Ему безумно хотелось выскочить из укрытия, обнять ее и сказать, что всё будет хорошо. Но он вжимался в стену до боли в позвоночнике, кусая губы в кровь, лишь бы не издать ни звука. Ему нельзя было ломать хронологию.
Отца он не видел с того самого разговора в библиотеке.
Матерь Жизни удалилась в ледяные пустоши Снежной долины. И Всадники, могущественные вестники Апокалипсиса, последовали за ней, как послушные, безвольные цепные псы. Кассиан знал, что для Голода, познавшего вкус свободы и собственных желаний, это повиновение было сродни пытке.
Развязка наступила внезапно.
Матерь призвала бессмертных в Снежную долину. Воздух в Академии вибрировал от напряжения, когда они вернулись. Слухи разлетелись мгновенно: Матерь вынесла окончательный приговор. Шепфа мертв, баланс разрушен до основания. Этот мир — гниющая рана на теле мироздания, и его необходимо ампутировать. Концу быть.
Кассиан сидел на широком подоконнике в пыльном, забытом всеми коридоре, глядя на почерневшее небо, когда знакомый холод сковал его конечности.
Голод соткался из теней бесшумно. Но в этот раз от него не веяло привычным равнодушием. Его лицо было напряженным, скулы заострились, а в глазах плескалась мрачная, холодная ярость, смешанная с глубокой усталостью.
— Я стоял там, за Ее спиной, — голос Всадника прозвучал глухо и надломленно. Он не смотрел на сына, его взгляд был устремлен в никуда. — Я смотрел на толпу этих жалких, дрожащих существ. Я слушал, как Матерь выносит им смертный приговор, объявляя этот мир ошибкой. И я впервые в своей вечной жизни почувствовал, как цепи моего предназначения душат меня.
Голод медленно перевел взгляд на Кассиана.
— Я видел ее там, в Снежной долине, — тихо продолжил он. — Вики. Она стояла в первых рядах. Матерь раздавила их последнюю надежду. Твоя мать не проронила ни звука, пока мы были там, но я чувствовал, как внутри нее всё рушится.
Всадник подошел ближе и сжал холодными пальцами каменный край подоконника так, что тот пошел мелкими трещинами.
— Сейчас она в своей комнате. Я слышу... я чувствую ее слезы. Она плачет, Кассиан.
Мальчик мягко спрыгнул с подоконника и посмотрел отцу прямо в глаза. Перед ним стояло существо, созданное для того, чтобы отнимать жизни, но сейчас оно впервые страдало от чужой боли.
— Матерь считает вас своими послушными псами, — тихо сказал Кассиан. — Но ты больше не собака на привязи, отец. Ты уже сделал свой выбор тогда, в ее сне.
Голод тяжело сглотнул. Осознание собственных чувств пугало его, но и делало живым.
— Если я пойду к ней сейчас, — голос Всадника стал твердым, как сталь, — пути назад не будет. Я официально предам Матерь. Я стану врагом для собственных братьев. Я поставлю одну единственную смертную душу выше всего мироздания.
— Это то, что делает тебя человеком. Это то, что подарит тебе будущее, — Кассиан слабо, но ободряюще улыбнулся. — Она сейчас там, в своей комнате. Она думает, что абсолютно одна перед лицом надвигающегося конца света. Иди к ней. Ей сейчас не нужен Всадник Апокалипсиса. Ей нужен тот, кто разделит с ней эту боль.
Голод долго смотрел на сына. В его глазах исчезли последние сомнения. Тьма и холод уступили место отчаянной, сокрушительной решимости — той самой, ради которой Кассиан и преодолел законы времени.
Всадник коротко кивнул. Реальность вокруг него пошла рябью, и он растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах озона. Он отправился в комнату Вики Уокер, чтобы совершить самую грандиозную ошибку в глазах Матери Жизни, и самый правильный поступок в своей новообретенной судьбе.
