Глава 14: Раскрытые карты и семейный портрет
16 апреля 2026 г., 23:24
Люцифер двигался с грацией хищника. В мгновение ока он оказался вплотную к Кассиану. Рука демона, горячая и тяжелая, как кузнечный пресс, сомкнулась на горле подростка, впечатав его в холодный мрамор колонны. Бутылка со звоном разбилась о камни.
— Я не буду повторять дважды, — прорычал Люцифер, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Кассиана. Глаза демона полыхали адским пламенем.
— Кто. Ты. Такой? Откуда на тебе эта странная энергия? Почему ты не корчишься от боли, как остальные, пока Всадники топчут нашу землю?
Кассиан захрипел, вцепившись обеими руками в железную хватку демона. Он пытался вдохнуть, но Люцифер держал крепко.
— Дядя... Люци... отпусти! — прохрипел мальчик, отчаянно брыкаясь.
Люцифер на мгновение опешил.
— Какой я тебе, к черту, дядя?!
— Я из будущего! — выпалил Кассиан на одном дыхании, как только хватка чуть ослабла. — Меня забросило сюда случайно! И если ты сейчас же меня не отпустишь, мой отец сотрет тебя в порошок!
Демон издал короткий, лающий смешок, не убирая руки.
— Из будущего? Надо же, какая изобретательная ложь. И кто же твой всемогущий папочка, щенок? Эрагон? Мальбонте?
— Голод, — глядя Люциферу прямо в пылающие глаза, выдохнул Кассиан. — Мой отец — Голод.
На секунду во дворе воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Люцифер моргнул. Затем его лицо исказила гримаса крайнего недоверия и ярости. Он грубо схватил Кассиана за шкирку, как нашкодившего котенка.
— Ты либо сумасшедший, либо самый наглый шпион из всех, кого я видел, — процедил демон. — Всадники не размножаются. У них нет ни души, ни человечности. Но мы сейчас пойдем и проверим твою теорию. Я как раз знаю, в чьей спальне сейчас ошивается этот ублюдок.
Кассиан побледнел.
— Нет! Стой! Им нельзя мешать!
Но Люцифер уже тащил его по коридорам Академии. Демон шагал быстро, не обращая внимания на сопротивление подростка. Они подошли к дверям комнаты Вики Уокер. Люцифер, не утруждая себя стуком, с силой ударил ногой в дверь. Та распахнулась настежь.
— Эй, Смертоносный! — рявкнул Люцифер, вталкивая Кассиана в комнату. — Тут какой-то сумасшедший щенок утверждает, что он...
Слова застряли у демона в горле.
В комнате, освещенной лишь тусклым магическим светильником, царила атмосфера, которую было невозможно истолковать двояко. Вики, завернутая в простыню, сидела на краю постели. Ее губы были припухшими, волосы растрепаны, а на щеках горел румянец.
А рядом с ней, небрежно накинув черную рубашку, стоял Голод.
Всадник медленно повернул голову. В его черных глазах, еще секунду назад затуманенных совершенно человеческой страстью, вспыхнула первобытная, ледяная ярость. Воздух в комнате мгновенно вымерз, покрыв зеркала тонким слоем инея.
Голод сделал плавный шаг вперед, закрывая Вики собой, и его взгляд впился в руку Люцифера, всё еще сжимающую куртку Кассиана.
— Убери. От него. Свои. Руки, — голос Всадника прозвучал тихо, но от этого звука стены комнаты мелко задрожали. Это была не угроза. Это было обещание мгновенной, мучительной смерти.
Люцифер медленно разжал пальцы, переводя ошарашенный взгляд с бледного, как смерть, Голода на подростка с пепельными волосами, а затем на Вики. Пазл в голове демона складывался со скрипом, ломая все законы логики.
— Какого дьявола здесь происходит... — пробормотал Люцифер, отступая на шаг. — Он что, не врал?
— Выйди вон, демон, — процедил Голод, не сводя с него убийственного взгляда. — Пока я не решил, что Снежной долине не хватает твоей статуи из пепла.
Люцифер поднял руки в примирительном жесте. В его глазах читалось дикое смешение шока и отвращения.
— Я понял. Я... мне нужно выпить. Много.
Демон выскользнул за дверь, плотно захлопнув ее за собой.
В комнате повисла тяжелая, неловкая тишина. Кассиан стоял посреди спальни, сгорая от стыда и не решаясь поднять глаза. Он только что ворвался к своим родителям в самый интимный момент их жизни.
— Прости... — едва слышно пробормотал мальчик в пол. — Я не хотел. Я просто вышел подышать, а там Люцифер...
Раздался шорох ткани. Вики, наспех накинув халат, медленно поднялась с кровати. Она обошла Голода и замерла в нескольких шагах от Кассиана. Ее сердце колотилось как безумное. Еще час назад она готовилась к концу света, полчаса назад она отдалась Всаднику Апокалипсиса, а сейчас перед ней стоял подросток с пронзительными зелеными глазами. Его глазами. И с пепельно-белыми волосами как у нее и тонкими чертами лица, как у мужчины, стоящего позади нее.
— Это... — Вики сглотнула, ее голос дрожал. Она посмотрела на Голода, ища поддержки. — Это правда?
Голод подошел к ней. В его движениях больше не было угрозы, только мягкая, почти собственническая защита. Он положил свою бледную, холодную ладонь на ее плечо.
— Я же говорил тебе, что этот мир полон сюрпризов, — тихо произнес Всадник. Его взгляд скользнул по Кассиану, и в нем промелькнула гордость. — Вики, познакомься. Это Кассиан.
Кассиан, наконец, поднял голову. Его глаза встретились с глазами матери. Она выглядела такой юной, такой уязвимой и одновременно невероятно сильной. Точно такой, какой он знал ее всю жизнь.
— Привет... мам, — голос мальчика дрогнул, и он робко, виновато улыбнулся. — Я немного сломал временной континуум.
Вики прикрыла рот рукой.Это был шок, смешанный с абсолютным, первобытным инстинктом. Она не стала задавать вопросов о логике, о парадоксах времени или о том, как такое вообще возможно физически. Она просто сделала два шага вперед и порывисто обняла его.
Кассиан замер на секунду, а затем крепко прижался к ней, уткнувшись носом в ее плечо. От нее пахло дождем и цветами — запах, по которому он так скучал.
Голод стоял в стороне и молча наблюдал за этой сценой. Всадник Апокалипсиса, созданный для уничтожения миров, смотрел на женщину, которая только что подарила ему жизнь, и на мальчика, который стал доказательством того, что эта жизнь имеет смысл.
Впервые с момента своего сотворения Голод почувствовал, что он находится именно там, где должен быть.
— Что ж, — медленно протянул Голод, нарушая тишину. На его губах играла легкая, почти нежная полуулыбка. — Раз уж семейное воссоединение состоялось раньше времени... Кассиан, будь добр, отвернись к стене. Твоей матери нужно одеться, прежде чем мы решим, как спасти этот проклятый мир.
