Глава 15: Цена спасения и Совет обреченных
20 апреля 2026 г., 03:06
Главный холл Академии никогда еще не видел столь разношерстной и напряженной компании. Пространство, когда-то служившее местом торжественных собраний, теперь напоминало военный трибунал, где на скамье подсудимых оказался весь мир.
Кассиан сидел на единственном уцелевшем резном стуле в центре зала. Он чувствовал себя экспонатом в кунсткамере. Вокруг плотным кольцом стояли те, кого он с детства называл дядями, тетями, бабушкой и дедушкой, но сейчас их лица искажали подозрение, страх и отчаянная надежда.
Здесь были все. Суровая Ребекка со скрещенными на груди руками, хмурый Герольд и побледневшая Мисселина. Люцифер, всё еще бросающий на подростка испепеляющие взгляды, и стоящий рядом с ним задумчивый Дино. Астарот и Кристофер перешептывались в стороне, пока Мими нервно сжимала руку своего отца, Мамона, рядом с которым стояла Элиза. И, возвышаясь над всеми ледяной статуей, в тенях застыл Мальбонте.
Сам Кассиан не был один. Справа от него стояла Вики, всё еще пытающаяся осознать, что этот взрослый мальчик с ее цветом волос— действительно ее сын. А слева, небрежно привалившись к мраморной колонне, застыл Голод. Всадник обводил собравшихся тяжелым, непроницаемым взглядом, и в его позе ясно читалось: «Только попробуйте тронуть хоть одного из них, и я превращу вас в пыль прямо здесь».
— Итак, путешественник, — властный голос Ребекки разрезал тишину. Она смотрела на Кассиана без грамма родственной теплоты, только как на стратегический ресурс. — Люцифер рассказал нам весьма... увлекательную историю твоего происхождения. Но сейчас нас интересует только одно. Если ты из будущего, значит, Матерь Жизни была повержена. Как мы это сделали?
Кассиан тяжело сглотнул. Сотни раз он слушал эти истории перед сном, но говорить об этом вслух, глядя в глаза тем, кому предстояло пережить этот кошмар, оказалось невыносимо тяжело.
— Это... сложная магия, — начал Кассиан, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Матерь Жизни черпает свои силы из связи с этим миром. Печати, которые сдерживали Всадников и Ее саму, были сломаны благодаря энергии семерых полукровок-метисов. Эта энергия стала мостом для ее возвращения.
По залу прокатился тревожный шепот. Люцифер нахмурился, а Мальбонте чуть склонил голову, его взгляд стал острее лезвия.
— Продолжай, — приказал Мальбонте.
— Чтобы разрушить этот мост и ослабить Матерь до уровня, когда ее можно будет уничтожить, связь должна быть разорвана, — Кассиан заставил себя посмотреть на мать, а затем на Ребекку. — Те метисы, чья энергия открыла печати... они должны быть принесены в жертву. Их смерть оборвет канал питания Матери.
Тишина, рухнувшая на холл, была оглушительной.
— Это значит... — голос Мими дрогнул, она в ужасе посмотрела на подругу. — Вики? И... Ребекка, Кристофер, Астарот...?
Вики побледнела, инстинктивно делая шаг назад. Жертвоприношение. Снова. Как будто этот мир не мог существовать без того, чтобы кто-то постоянно не умирал ради так называемого «высшего блага».
Температура в зале мгновенно упала ниже нуля.
Голод оттолкнулся от колонны. Его аура вспыхнула с такой ужасающей силой, что мраморный пол под его ботинками пошел глубокими трещинами. Глаза Всадника превратились в две черные дыры, поглощающие свет.
— Этого не будет, — произнес Голод. Его голос был тихим, но он вибрировал так, что у каждого присутствующего заложило уши. Он сделал плавный шаг, загораживая собой Вики. — Никто из вас не притронется к ней. Если кто-то попытается заговорить о жертвоприношении, я лично вырву ему сердце и скормлю своим братьям.
Ребекка гордо вскинула подбородок, не отступая перед Всадником.
— Если это цена за спасение мира...
— Мне плевать на ваш мир! — прорычал Голод, и в его голосе впервые прорезались настоящие, дикие эмоции. — Пусть он сгорит дотла! Я не позволю ей умереть!
Кассиан вскочил со стула, размахивая руками.
— Подождите! Вы не дослушали! — отчаянно закричал мальчик, пытаясь перекричать нарастающий гул голосов. — Мама не умрет! Есть другой способ, я хотел сказать, что...
— Довольно.
Слово ударило, как хлыст. Мальбонте медленно вышел из теней. Его темная энергия плавно, но непреодолимо подавила начинающуюся панику. Даже Голод на секунду перевел на него свой яростный взгляд.
Мальбонте обвел холодным взглядом толпу, затем посмотрел на Ребекку, на Вики и, наконец, на Голода. В его глазах не было ни страха, ни сомнений.
— Мы не будем убивать тех, кто открыл печати, — чеканя каждое слово, произнес Мальбонте. — Хватит. Мы уже достаточно проливали собственную кровь, пытаясь угодить Шепфе, балансу и правилам, которые писали не мы. Жертвоприношения окончены.
Герольд нахмурился, сжимая кулаки.
— И что ты предлагаешь ? Выйти против самой Жизни с мечами наперевес? Это самоубийство.
— Это война, — поправил его Мальбонте, и на его губах появилась жесткая, предвкушающая усмешка. — Если мы убьем метисов, мы ослабим Ее, но мы ослабим и себя, признав свое поражение. Мы будем драться. Лицом к лицу. Мы соберем всех, кто может держать оружие. Мы обрушим на Нее всё, что у нас есть. И либо мы вырвем у Нее право на жизнь силой, либо погибнем все вместе, не прогибаясь.
Люцифер хрустнул костяшками пальцев, и на его лице отразилось мрачное удовлетворение.
— Наконец-то разумные мысли. Я устал прятаться. Если суждено сдохнуть, я заберу с собой на тот свет столько Ее ублюдков, сколько смогу.
Орден зашумел. Страх, сковывавший их до этого момента, начал сменяться отчаянной, безрассудной яростью. Перспектива погибнуть в бою казалась бессмертным гораздо более привлекательной, чем трусливое заклание собственных союзников.
Голод медленно обернулся к Вики. Его лицо всё еще было напряженным, но черная бездна в глазах немного отступила. Он посмотрел на нее, затем на Кассиана, и едва заметно кивнул.
— Я убью любого, ребенка Матери, если она встанет между мной и тобой, и не пощадит тебя — тихо, но так, чтобы слышали все, произнес Всадник. — Моя сила теперь служит не Матери.
Кассиан медленно выдохнул и опустился обратно на стул. Его руки слегка дрожали. История шла своим чередом. Мальбонте только что сделал именно то, что и должен был: объединил непримиримых врагов ради одной, безумной цели.
Впереди их ждала самая страшная битва в истории мироздания. Но глядя на своих родителей, стоящих плечом к плечу, Кассиан знал точно — они победят.
