Глава 16: Клятвы перед концом света
20 апреля 2026 г., 03:18
Холл Академии начал медленно пустеть. Решение было принято. Тяжесть грядущей, казалось бы, невозможной битвы всё еще давила на плечи, но в глазах бессмертных наконец-то появилась ясность. Они больше не были покорными жертвами, ждущими своей очереди на эшафот. Они стали армией.
Вики с облегчением выдохнула. Напряжение последних часов забрало все силы. Она повернулась к Кассиану и мягко, по-матерински приобняла его за плечи, словно всё еще боясь, что этот невероятный мальчик из будущего растворится, как мираж.
— Пойдем, — тихо сказала она, направляясь в сторону коридоров общежития. — Нам всем нужно отдохнуть и подготовиться. Завтра будет долгий день.
Кассиан послушно шагнул за ней, чувствуя невероятное тепло от ее объятий. Но они успели сделать лишь пару шагов, когда низкий, бархатистый голос остановил их.
— Вики.
Она обернулась. Голод всё еще стоял в центре зала.
Остальные бессмертные — Люцифер, Мальбонте, Ребекка, Мими — замерли у выходов. Инстинкт самосохранения заставлял их внимательно следить за каждым движением Всадника Апокалипсиса, особенно теперь, когда он официально перешел на их сторону.
Голод медленно приблизился к девушке. В его мятных глазах не было ни следа недавней ярости, которой он угрожал Совету. Там было что-то глубокое, пронзительное и до боли искреннее.
— Я наблюдал за смертными тысячелетиями, — начал он, и его тихий голос эхом разносился по абсолютно затихшему холлу. — И я никогда не понимал одну вашу... странную концепцию. Свадьбы. Смертные связывают себя какими-то выдуманными узами,чтобы было тяжелее друг друга бросить.
Вики непонимающе нахмурилась. На заднем фоне Люцифер тихо фыркнул, явно ожидая от Всадника очередной циничной лекции о бренности бытия накануне конца света.
— Мне всегда казалось это высшей формой абсурда, — продолжил Голод, останавливаясь прямо перед Вики. — Связывать себя обязательствами, произносить слова, которые в будущем лишь усложнят неизбежное расставание. Зачем давать клятвы, если они нужны только для того, чтобы было труднее бросить?
Всадник замолчал на секунду, внимательно вглядываясь в ее лицо.
— Но теперь... теперь я всё понял. Они как бы говорят всему свету, самой Вселенной, что отныне сердце одного человека отдану другому.
То, что произошло в следующую секунду, заставило время в Академии остановиться.
Всадник Апокалипсиса, древняя сущность, заставлявшая трепетать миры, плавно, с почти аристократической грацией опустился на одно колено прямо на потрескавшийся мраморный пол.
В зале повисла такая звенящая тишина, что было слышно, как бьются сердца присутствующих. У Мими со свистом вырвался воздух сквозь зубы. Люцифер поперхнулся воздухом, Дино замер с расширенными глазами, а всегда непроницаемое лицо Ребекки впервые за вечер вытянулось от неподдельного, абсолютного шока. Мальбонте лишь едва заметно приподнял бровь, наблюдая за сценой.
Голод протянул руку. На его раскрытой бледной ладони лежало кольцо.
Оно не было похоже на классические ювелирные украшения Небес. Широкое, выкованное из темного, почти черного металла, оно сплеталось в причудливый узор, напоминающий тонкие ветви или прожилки листьев. А в пустотах этого металлического кружева мерцал глубокий, насыщенный бирюзовый свет — словно кто-то заточил в него осколок чистого, мирного неба или застывшую магию самого океана.
— Я понял это, когда осознал, что готов сжечь весь этот мир, лишь бы не отпускать тебя, — голос Голода звучал тихо, но каждое слово впечатывалось в память. — Клятвы дают не для того, чтобы было труднее уйти. Их дают для того, чтобы заявить всему мирозданию: это мое. И я буду за это сражаться до самого конца.
Вики прижала обе руки к губам. В ее глазах стояли слезы — на этот раз не от горя или страха, а от ошеломляющего, невозможного счастья, которое проросло прямо на руинах гибнущего мира.
Кассиан, стоявший в шаге от матери, сиял так ярко, что, казалось, сейчас сам начнет излучать свет. Мальчик был в абсолютном, непередаваемом восторге. Он, конечно, знал, что они поженятся — это был непреложный исторический факт его времени. Но стать свидетелем того самого момента? Видеть, как его отец, холодный и отстраненный Голод, добровольно преклоняет колено перед изумленной публикой из самых могущественных бессмертных? Это было лучше любой истории на ночь.
— Вики Уокер, — просто сказал Голод, глядя снизу вверх в ее сияющие глаза. — Согласна ли ты признать перед всем миром, что твое сердце отдано мне ?.
