Любовь с привкусом шоколада

Ася вернулась в гостиную с таким видом, будто она не только умылась, но и заодно прошла экспресс-курсы по управлению гневом и этикету высшего общества. — Послушайте, — заявила она, обводя братьев спокойным взглядом. — Вольтерра — это не Лас-Вегас. Я понимаю, куда влипла. Там я буду вести себя тише воды, ниже травы. Кристофер, чей медицинский мозг работал без перерывов на обед, тут же подскочил к ней и приложил ладонь к её лбу. — Так, зрачки в норме, но подозрительная адекватность... Ася, ты точно не заболела? Может, это вирусная инфекция мозга? У тебя температура не поднялась? Ася решительно оттолкнула его руку и вздохнула. — Да здоровa я, Крис! Просто... я всегда вела себя как заведенная только ради того, чтобы вы, оболтусы, меня хоть раз заметили. А на самом деле я гораздо спокойнее, чем вы привыкли думать. Повернувшись к Розали, которая всё это время наблюдала за сценой с легким интересом, Ася вежливо (что само по себе было шоком для братьев) спросила: — Розали, можно одолжить те твои летние каблуки в стиле 2000-х? Ну, те, с открытым подъемом? Спустя пятнадцать минут ванная комната снова открылась, и на пороге появилась совершенно другая Астрид. Хаос и «шоколадная булочка» исчезли. Теперь перед ними стояла девушка в стиле «минимализм и элегантность».На ней была атласная черная майка, поверх которой она накинула короткую черную кофту, оставив её расстегнутой. Облегающие штаны-лосины подчеркивали её фигуру «песочные часы», а те самые каблуки Розали на невысоком подъеме добавили образу кошачьей грации. Самым удивительным был макияж: Ася мастерски накрасилась в стиле «макияж без макияжа» — лицо казалось свежим, естественным, но при этом черты стали четче и взрослее. — Ну как? — спросила она, поправляя кофту. — Теперь я меньше похожа на ту, кого нужно держать за шиворот?Андре: Застыл с открытым ртом. Его «маленькая сумасшедшая сестра» внезапно превратилась в леди, которую не стыдно представить хоть королю, хоть трехтысячелетнему вампиру. Джейкоб: (тихо Эмметту) — Кажется, Маркусу пора начинать волноваться. Если она придет к нему в таком виде и скажет «тяф», он точно забудет, что хотел умереть. Эдвард: (усмехнувшись) — В её голове сейчас идеальный порядок. Она планирует, как вежливо поздороваться с Аро и не наступить на плащ Кайусу. Кажется, запечатление творит чудеса покруче любой терапии. Розали: Одобрительно кивнула. — Туфли тебе идут. Оставь себе, у меня еще три пары таких в других цветах.Астрид, преображенная и спокойная, подошла к зеркалу, висящему в прихожей Калленов. Она посмотрела на своё отражение — больше не «шоколадная булочка», а элегантная молодая особа. В её каштановых волосах, уложенных аккуратными волнами, теперь красовались две заколки в виде сияющих звёзд, заколотые симметрично по бокам. Она поправила воротник своей короткой чёрной кофты, накинутой поверх атласной майки, и выпрямилась на невысоких каблуках Розали.Ася замерла перед зеркалом, тренируя ту самую вежливую, сдержанную улыбку, о которой она говорила. Её губы, накрашенные блестящей красной помадой, сложились в мягкую, но решительную дугу. Это не была её прежняя широкая, «хулиганская» улыбка. Это была улыбка дипломата. Карлайл, наблюдавший за ней из гостиной, почувствовал, как к горлу подступает комок. За сотни лет он видел много преображений, но это... это было особенным. — Она выглядит так... взросло, — тихо прошептал он Эсме. — В ней появилась та самая старинная грация, которую я не видел со времен Барокко. Я... я почти готов расплакаться.Астрид, не замечая реакции Калленов, вдруг произнесла мягким, шелковым голосом, обращаясь к своему отражению: — Добрый вечер, сеньоры Вольтури. Я Астрид из Шотландии. И я здесь, чтобы... Она запнулась на мгновение, её улыбка стала чуть теплее, когда она добавила (уже скорее для себя): — ...чтобы заварить вам чашечку чая. И, возможно, научить Маркуса ценить винтажные шарфики. Повернувшись к Калленам, она снова улыбнулась — на этот раз уже им, — подхватила свою сумку, висящую на вешалке, и, чеканя шаг каблуками Розали, направилась к выходу. — Она уходит в Италию? Прямо сейчас? — Джейкоб посмотрел на Эдварда. — Нет, она идет тренироваться быть вежливой на... гм... горных львах, — ответил Эдвард, прочитав её мысли. — Она планирует вежливо попросить их... уйти, прежде чем поохотиться.Андре, наблюдая за уходом сестры, проворчал: — Она слишком спокойная. Это затишье перед бурей. Я ставлю свой мотоцикл на то, что через неделю Вольтерра будет вся в розовом и пахнуть шоколадом.Астрид уже почти переступила порог, когда слова Андре долетели до неё. Она замерла на секунду, её спина выпрямилась, а звезды в волосах блеснули в свете ламп. Она обернулась, и в её глазах больше не было того ребячества, которое так раздражало братьев. — Нет, Андре, ты не прав, — произнесла она с достоинством, которое заставило даже Эмметта перестать жевать свою вечную зубочистку. — Ради Маркуса я буду самой сдержанной волчицей, которую когда-либо видел этот мир. Никакого розового хаоса. Только стиль, шоколад и вежливость. Она сделала эффектную паузу, а потом, не удержавшись, подмигнула Джейкобу: — Но напоследок... тяф! В следующее мгновение произошло то, чего никто не ожидал: Астрид не стала грациозно спускаться по ступеням. Прямо в прыжке она обернулась своей изящной каштановой волчицей. Заколки-звезды и сумка каким-то магическим образом (или благодаря ловкости рук) исчезли в её движении, и по гравиевой дорожке Калленов уже неслась быстрая тень.Астрид летела так, будто за ней гнались все три брата сразу. Она не просто бежала — она летела навстречу своей «итальянской депрессии», оставляя в воздухе шлейф какао.В мыслях она уже видела себя в самолете: «Так, главное — не превратиться в багажном отделении и не покусать стюардессу, если она предложит невкусный чай».Каллены стояли на веранде, провожая взглядом каштановую точку на горизонте. — Знаешь, Эдвард, — задумчиво произнес Карлайл, — я всегда думал, что запечатление — это когда один человек находит другого. Но в случае с Астрид... это похоже на то, как ураган нашел себе уютную гавань. Эдвард усмехнулся, глядя вдаль: — Маркус просил смерти? Что ж, он её не получит. Он получил кое-что гораздо более разрушительное. Он получил Астрид.Аэропорт Пизы встретил Астрид теплым ветром и гомоном туристов, но она, не теряя времени, запрыгнула в автобус до Вольтерры. Каблуки Розали, хоть и были удобными, после многочасовой прогулки по крутым мощеным улочкам древнего города начали намекать на то, что «красота требует жертв». Но Ася была непреклонна.Она шла по Вольтерре, кутаясь в свою черную кофту, а звезды в волосах поблескивали под итальянским солнцем. Когда она подошла к массивным дверям замка, стража — Феликс и Деметрий, стоявшие в тени, — лишь лениво переглянулись. Для них она была очередной симпатичной туристкой, которая, вероятно, заблудилась в поисках музея пыток или хорошего вида на тосканские холмы. — Проходите, синьорина, — кивнул один из них, даже не подозревая, что мимо него только что проскользнул «троянский конь» со вкусом какао. Ася шла по бесконечным коридорам, ориентируясь на запах... нет, не крови. Она ориентировалась на запах вековой пыли и той самой «готичной депрессии», которая так сильно зацепила её в Форксе. Сердце колотилось в ритме барабанов Майкла, но внешне она была воплощением спокойствия.Резко завернув за угол, Астрид оказалась перед массивными дверями тронного зала. Она не стала врываться с лаем или выбивать дверь ногой. Вместо этого она сделала глубокий вдох, поправила атласную майку, трижды аккуратно постучала и, не дожидаясь ответа, вошла внутрь. Зал был огромен и холоден. На своих тронах, как застывшие изваяния, сидели трое. Аро что-то увлеченно обсуждал с Кайусом, который выглядел еще более недовольным, чем обычно. А Маркус... Маркус сидел, подперев голову рукой, и смотрел в пространство с таким видом, будто надеялся, что потолок сейчас упадет и избавит его от необходимости присутствовать здесь. Цокот каблуков по мрамору эхом разнесся под сводами. — Добрый вечер, господа, — произнесла Астрид своим новым «шелковым» голосом, делая изящный книксен. — Простите за беспокойство, я тут проходила мимо и подумала: а не пора ли нам выпить чаю?Аро: Выронил из рук свиток, который читал. Его глаза расширились до размеров кофейных чашек. «Дитя? Та самая... десертная волчица из лесов Форкса?» Кайус: Мгновенно вскочил, его рука сама собой потянулась к рукояти меча (которого у него не было, но жест остался). «Как она прошла?! Деметрий! Феликс! Почему в зале посторонние существа, пахнущие шоколадом?!» Маркус: Он медленно, очень медленно повернул голову. Его вечно тусклые глаза встретились с карими глазами Астрид. В зале повисла такая тишина, что было слышно, как в голове Аси снова что-то тихонько закипает.Аро, чьи пальцы нервно перебирали воздух, был в полнейшем замешательстве. За три тысячи лет к нему в зал врывались убийцы, просители, безумцы и даже влюбленные фанатики, но еще никогда — шотландская волчица на каблуках с предложением выпить чаю и обсудить качество текстиля. Он медленно спустился с помоста, его плащ шуршал по мрамору, как чешуя змеи. Приторная улыбка застыла на его лице, а глаза лихорадочно блестели.— Дорогое дитя... — пропел Аро, останавливаясь в паре шагов от Астрид. — Какая... неожиданная честь. Мои гвардейцы, вероятно, слишком увлеклись созерцанием заката, раз позволили столь очаровательной гостье войти без приглашения. Позволь узнать: какая цель привела тебя в наше скромное прибежище? Астрид чувствовала, как внутри неё всё буквально клокочет. Ей хотелось выкрикнуть на весь зал: «Ваш Маркус — мой суженый по законам природы, так что подвиньтесь!». Но она вспомнила свои слова Андре про сдержанность и глубоко вдохнула. — О, господин Аро, — ответила она, заставляя свой голос звучать максимально невинно. — Я просто путешествую по Италии. Знаете ли, архитектура, паста, чудесные виды... И тут я вспомнила, что неподалеку находится столь величественный и древний клан. Я подумала, что было бы крайне невежливо с моей стороны не зайти и не выразить своё почтение таким легендарным личностям.Она слегка наклонила голову, и заколки-звезды в её волосах весело блеснули, отражая свет факелов. Аро: Он замер, пытаясь распознать ложь. Его рука непроизвольно дернулась — он до безумия хотел коснуться её ладони, чтобы увидеть ту карусель мыслей, о которой говорил Эдвард. Но Ася предусмотрительно держала сумочку обеими руками прямо перед собой. Кай: — Она издевается? — прошипел он с трона. — Она говорит о нас так, будто мы — местная достопримечательность вроде Пизанской башни! Аро, вышвырни её, она пахнет сахаром, у меня от этого запаха портится настроение! Маркус: А вот Маркус... он не отводил от неё взгляда. В его глазах, где вечно царила непроглядная ночь, внезапно промелькнула искра. Нет, не радости — скорее глубочайшего недоумения. Он почувствовал, как невидимая связь, о которой он и не подозревал, начала вибрировать, когда эта девушка произнесла слово «величественный».Аро не выдержал. Его любопытство всегда было сильнее его такта. С молниеносной грацией он преодолел разделяющее их расстояние и, бережно, но крепко, взял Астрид за руку. — Позволь мне... — выдохнул он, и его глаза тут же остекленели, погружаясь в водоворот её сознания.Обычно Аро читал мысли как четкие страницы книги, но в голове Аси он столкнулся с настоящим ментальным штормом. Его глаз заметно дернулся, когда на него обрушились: Одинокое детство: Холодные шотландские туманы, чувство «неправильности», когда ты — маленькая волчица среди суровых братьев, и вечная тоска по чему-то большему. Хаос: Внезапные вспышки гиперактивности, попытки привлечь внимание Андре, Криса и Майкла, запахи шоколада, шум рок-музыки и тысячи невысказанных слов. Тот самый «Щелчок»: И вдруг — тишина. Снежное поле в Форксе, лицо Маркуса и звук закипевшего чайника, который перевернул её мир. План «Вольтерра»: Перелет, покупка билетов, каблуки Розали и безумная, отчаянная решимость сделать самого печального вампира в истории хоть капельку счастливее.Аро отпрянул, как будто его ударило током. Он часто моргал, пытаясь осознать масштаб увиденного. Такого типа «преданности без предварительного знакомства» он не встречал за все три тысячи лет. — Невероятно... — прошептал он, прижимая руку к груди. — Кайус, Маркус... это не шпионаж. Это не политика Калленов. Это... Destino. Судьба, облеченная в форму каштановой волчицы.Маркус, услышав голос Аро и почувствовав его замешательство, медленно поднялся со своего трона. Каждое его движение было пропитано вековой усталостью, но теперь в нем появилось нечто новое — любопытство, которое он считал давно мертвым. Астрид стояла ни жива ни мертва, её рука всё еще горела после прикосновения Аро. — Ну что, господин Аро? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Теперь вы знаете, что печенье — это только повод. Маркус сделал шаг вниз по ступеням. Его взгляд, тяжелый и печальный, впился в Асю. — Ты... — его голос прозвучал как шелест старой бумаги. — Ты проделала этот путь ради того, кто только и мечтает о конце пути? Зачем?Астрид сделала еще один шаг вперед, и в этот момент от нее исходила такая аура спокойствия и достоинства, что даже Кайус, собиравшийся выплеснуть очередную порцию яда, внезапно осекся. Она выглядела как истинная леди из старинных романов, которые так любил Маркус. — С вашего позволения, господа, — произнесла она, слегка склонив голову. — Сейчас, при столь почтенном собрании, я не могу в полной мере описать всё, что происходит. Это слишком... личное. Но если глубокоуважаемый Маркус найдет для меня немного времени, я объясню ему всё с глазу на глаз. Маркус, чей взгляд теперь был прикован к Асе, молча кивнул. Он предложил ей руку — жест, который заставил Аро в восторге всплеснуть руками, а Кайуса — закатить глаза. Они покинули тронный зал, оставив за собой лишь легкий аромат шоколада и звенящую тишину.Они вошли в огромную библиотеку Вольтерры, где пахло старой кожей и пергаментом. Это было место, где Маркус проводил столетия, пытаясь скрыться от реальности. Астрид аккуратно присела на край старинного кресла, сложив руки на коленях. — Здесь нам никто не помешает, — тихо сказал Маркус, останавливаясь у окна. — Говори, дитя. Что за «чайник» закипел в твоей голове? Ася глубоко вдохнула и, глядя ему прямо в глаза, начала свой рассказ:Она объяснила, что у её народа есть редкий дар — запечатление. Это не просто любовь и не просто симпатия. Это момент, когда гравитация Земли перестает тебя удерживать, и твоей новой точкой опоры становится другой человек.Она описала, как на поле в Форксе, когда она увидела его — такого бесконечно одинокого и уставшего, — её мир перевернулся.— Маркус, — мягко сказала она. — Вы просили смерти, потому что ваш мир стал серым. Но запечатление — это когда я становлюсь для вас всем: другом, защитником, смыслом. Мой волк выбрал вас не потому, что вы судья Вольтури, а потому, что вашей душе нужен кто-то, кто будет согревать её так же сильно, как шотландский камин в лютую стужу.Маркус слушал её в полном оцепенении. Он, который видел тысячи связей между людьми, никогда не видел ничего подобного по силе. — Ты хочешь сказать... — он запнулся, и его голос дрогнул. — Что теперь всё твое существование связано с моей тенью? Ты готова отдать свою жизнь, свою яркость и свой запах шоколада... мне? Старику, который забыл, как улыбаться? Ася встала, подошла к нему почти вплотную (её голова едва доставала ему до плеча) и тихо прошептала: — Я не отдаю яркость, Маркус. Я принесла её вам. И я не уйду, пока вы снова не почувствуете вкус этого мира. Даже если мне придется заваривать вам чай три тысячи лет подряд.Маркус, который веками не совершал лишних движений, медленно поднял бледную, как мрамор, руку.Его пальцы, обычно холодные как лед, осторожно коснулись щеки Астрид. Он замер, на его лице отразилось почти детское изумление. — Так необычно... — прошептал он, и в его голосе впервые за столетия зазвучала не горечь, а трепет. — Живое тепло в самом сердце этого вечного холода. Ты пахнешь не смертью и не пылью, дитя... ты пахнешь жизнью и надеждой. Он мягко провел пальцем по её коже, смахивая невидимую пылинку, и осторожно убрал каштановую прядь, которая выбилась из-под заколки-звезды. Его движения были настолько бережными, будто он боялся, что Астрид — это прекрасный сон, который может растаять от одного резкого жеста.Маркус выпрямился, и в его осанке снова проступила мощь великого правителя, но на этот раз — одухотворенная новой целью. Он посмотрел ей прямо в глаза и произнес слова, которые эхом отозвались в камнях замка: — Отныне и навеки, Астрид из Шотландии, ты находишься под моей личной и неприкасаемой защитой. Ни Аро со своим любопытством, ни Кайус со своим гневом, ни один закон нашего мира не посмеет коснуться тебя. Моя тень станет твоим щитом, а твой свет — моим смыслом.Вечер в личных покоях Маркуса был, пожалуй, самым тихим и уютным за последние несколько столетий существования замка. Астрид, решив, что на сегодня каблуков достаточно, обратилась в свою аккуратную каштановую волчицу. Она уютно устроилась на старинном персидском ковре прямо у ног Маркуса, положив морду на его холодные колени. Маркус же, перебирая пальцами её мягкую шерсть, тихим голосом рассказывал ей истории, которые не слышал даже Аро: о затерянных городах, о том, как пахла Италия до появления цемента, и о людях, чьи имена давно стерлись из памяти истории. Ася слушала, изредка издавая довольное сопение, и в комнате впервые за долгое время пахло не пылью, а молочным шоколадом и спокойствием.Утро в тронном зале Вольтерры началось с культурного шока для всей гвардии. Астрид, уже в человеческом облике, облаченная в свой стильный черный наряд, заняла стратегический пост прямо за троном Маркуса. Пока Аро и Кай обсуждали какие-то скучные административные вопросы, Ася решила, что «личная защита» дает ей право на радикальное парикмахерское вмешательство. Она достала из своей сумочки маленькую расческу и принялась за дело. — Так, Маркус, сидите смирно, — шептала она, аккуратно разделяя его пряди. — У вас такая структура волос, грех не подчеркнуть. Она так увлеклась процессом «укладывания волоска к волоску», что вошла в состояние творческого транса. Используя свои пальцы и невероятное терпение, Ася уложила волосы Маркуса идеальной, глянцевой волной. Когда она закончила, шевелюра древнего судьи сияла так, будто её полировали лучшие мастера эпохи Возрождения.Когда Маркус медленно поднял голову, зал ахнул. Даже вечно мрачный Феликс на входе поправил воротник, почувствовав себя неопрятным. Аро: Замер на полуслове. Он ревниво коснулся своих собственных волос, которые всегда считал эталоном вампирского стиля, и понял — он проиграл. Волосы Маркуса выглядели более величественно, ухоженно и... дорого. — Брат мой... — выдохнул Аро, — ты выглядишь так, будто только что сошел с полотна Тициана. Дитя, где ты научилась этому колдовству? Кай: Раздраженно фыркнул, но даже он не мог отрицать, что Маркус перестал выглядеть как привидение из подвала. — Теперь у нас в зале два павлина, — буркнул он. — Скоро мы начнем обсуждать не законы, а лак для волос. Маркус: Он не видел себя в зеркало, но видел отражение восторга в глазах Аро и гордость в глазах Аси. Он слегка коснулся своей идеально уложенной волны и едва заметно улыбнулся. — Мне кажется, — произнес он своим бархатным голосом, — что с такой прической мне просто необходимо пойти на прогулку в сад. Ася, ты составишь мне компанию? Астрид, сияя не меньше, чем прическа Маркуса, победно взглянула на Аро. — Конечно! И, господин Аро, если хотите, я могу записать вас в очередь на следующую неделю. Но предупреждаю: у меня дорогой тариф — одна плитка шоколада за каждую прядь!Когда в зал привели очередного нарушителя закона для вынесения приговора, обстановка накалилась. Задержанный, понимая, что терять ему нечего, начал выкрикивать оскорбления. Его ярость обрушилась на самого, как ему казалось, безразличного из судей. — Тебе же всё равно, старик! — орал он, брызгая слюной. — Ты сидишь там, как кусок мертвого камня! Тебе плевать на наши жизни, ты сам давно сгнил изнутри! Маркус только прикрыл глаза, привычно готовясь впитать эту ненависть, как губку. Но не тут-то было. Астрид, стоявшая за его плечом, сделала резкий шаг вперед. Её глаза, обычно теплые, вспыхнули опасным янтарным светом. — Замолчи, — её голос прозвучал не «шелково», а как удар хлыста. — Ты не имеешь права судить того, чью глубину души не способен даже вообразить своим крошечным умом. Еще одно слово в адрес лорда Маркуса, и тебе придется иметь дело не с законом вампиров, а с клыками шотландской волчицы. А я, поверь, кусаю гораздо больнее, чем Феликс. Зал погрузился в мертвую тишину. Задержанный подавился следующим словом, а гвардейцы невольно выпрямились. Маркус открыл глаза и посмотрел на Асю — в его взгляде читалось не только удивление, но и странное, забытое чувство защищенности.Но сложнее всего было защищать Маркуса от... Аро. Глава клана постоянно пытался использовать Маркуса как инструмент, навязывая ему новые дела или пытаясь вытянуть из него энергию своими восторгами. Стоило Аро подойти к Маркусу с очередным «гениальным и крайне утомительным» планом, как Астрид тут же оказывалась рядом. — Господин Аро, — мягко, но твердо перебивала она, вклиниваясь между ними. — Маркус сейчас занят изучением редкого манускрипта, и его ментальное здоровье требует тишины. Возможно, Кайус с радостью выслушает ваши идеи о захвате мира за партией в шахматы? Аро замирал с протянутой рукой, хлопая глазами. — Но дитя, это же исторический момент! — Исторический момент наступит через час, когда Маркус отдохнет, — улыбалась Ася, физически оттесняя Аро от трона. — А пока — вот вам шоколадка с фундуком, она отлично стимулирует стратегическое мышление.