Тень между нами

Атанасия После тяжёлого разговора со Снейпом я изо всех сил пыталась взять себя в руки. Слёзы высохли, а бушующая мана Обелии постепенно затихла. Я понимала, что профессор прав: паника только навредит. К тому же, Лукас — один из сильнейших магов, и он защитит свою Чёрную Башню. Я глубоко вздохнула, поправила растрепавшиеся золотистые волосы и, натянув на лицо маску спокойствия, открыла тяжёлую дверь кабинета Зельеварения. Но стоило мне выйти в полумрак коридора, как я едва не врезалась в кого-то. Передо мной, преграждая путь, стояли те самые трое гриффиндорцев, которые весь урок не сводили с меня глаз. Мальчик в круглых очках и со странным шрамом на лбу — Гарри Поттер, его рыжеволосый друг Рон Уизли и девочка с пышными каштановыми волосами — Гермиона Грейнджер. — Ой, извини! — Гарри сделал шаг назад, смущённо поправляя очки. В его зелёных глазах читалось сильное беспокойство и… подозрительность. — Ты в порядке? — быстро спросила Гермиона, оглядывая меня с ног до головы с чисто женской проницательностью. — Мы видели, как ты рванула за своим другом, а потом профессор Снейп всех выгнал. Он… он сильно накричал на тебя? Я почувствовала, как внутри всё напряглось. Нужно было срочно включать навыки актёрского мастерства, чтобы они ни о чём не догадались. — Всё хорошо, спасибо, — я вежливо улыбнулась своей самой милой улыбкой, тщательно пряча дрожь в руках. — Профессор Снейп просто строгий, но он не сделал мне ничего плохого. А мой… кузен Лукас просто вспомнил об очень важном деле. У него импульсивный характер. — Кузен? — приподнял бровь Рон, всё ещё заворожённо разглядывая мои лазурные глаза. — По нему не скажешь. Он выглядит так, будто готов испепелить взглядом любого, кто к тебе подойдёт. — Рон! — Гермиона больно пихнула его локтем в бок и снова повернулась ко мне. — Послушай, мы никогда раньше не слышали об Обелии. Вы приехали издалека? Нам показалось странным, что вы перевелись сразу на пятый курс в разгар учебного года. Я кожей почувствовала, как Гарри Поттер внимательно следит за моей реакцией. Снейп был прав — этот мальчик невероятно подозрителен. Они явно пытались сопоставить наше внезапное появление со своими тайнами. — Наша семья жила очень уединённо, на самой границе континента, — мягко ответила я, складывая руки перед собой в классическом жесте, которому меня учили придворные этикетмейкеры. — Но из-за нестабильной обстановки родители решили, что нам безопаснее продолжить обучение здесь, в Хогвартсе. Мы обычные студенты, правда. Гермиона хотела спросить что-то ещё, явно зацепившись за мою слишком безупречную осанку и манеру речи, но в этот момент Гарри тихо кашлянул. — Нам пора на Историю магии, иначе Бинс закроет дверь. Рады были познакомиться… Атанасия. — Взаимно, — ответила я, провожая их взглядом. Как только Золотое Трио скрылось за поворотом, я шумно выдохнула и прислонилась к холодной стене. Первое столкновение прошло успешно, но я понимала: эти трое так просто не оставят нас в покое. Они обязательно продолжат копать. После разговора с Золотым Трио я буквально бегом бросилась обратно в подземелья. Я чувствовала себя так, словно только что прошла по канату над пропастью. Если бы Гарри Поттер или проницательная Гермиона Грейнджер продолжили копать, я бы точно выдала себя. Моё сердце до сих пор испуганно колотилось о рёбра. Я подошла к скрытой стене, ведущей в гостиную Слизерина, и тихо произнесла пароль: — Чистая кровь. Камни разошлись, впуская меня внутрь. В гостиной было прохладно и полумрачно. Зелёный огонь в камине бросал причудливые тени на стены, а за окнами медленно колыхалась тёмная вода Чёрного озера. Я надеялась тихо проскользнуть в свою спальню, но стоило мне сделать пару шагов, как я поняла, что в гостиной я не одна. У камина, в глубоком кожаном кресле, сидел Драко Малфой. Он крутил в руках какую-то безделушку, но стоило мне войти, как он поднял на меня свой холодный, колючий взгляд. После утреннего разноса от Снейпа на его лице больше не было прежнего высокомерия — только глухая, затаённая обида и подозрительность. — А, это ты, — протянул Драко, и его голос эхом отразился от каменных сводов. — Наконец-то вернулась. Профессор Снейп оставил тебя после урока... Скажи, почему он так яростно тебя защищает? Я замерла посреди комнаты. Внутри меня снова шевельнулся страх, но я тут же вспомнила слова Снейпа о самоконтроле. Я выпрямила спину и посмотрела прямо на Малфоя. — Он просто справедливый преподаватель, мистер Малфой. И он терпеть не может, когда на его факультете нарушают дисциплину. Малфой сузил глаза, явно не поверив в мой простой ответ. Он медленно поднялся со своего места и подошёл чуть ближе, смерив меня оценивающим взглядом. — Ты очень странная, Атанасия де Обелия, Твой кузен сбегает посреди урока, ты устраиваешь истерику, а декан снимает с собственного факультета сто очков только из-за тебя. Ты приносишь одни проблемы. Я ничего не ответила. Я просто вежливо и холодно улыбнулась ему, как учили меня во дворце Обелии при общении с наглыми дворянами. Не говоря больше ни слова, я развернулась и пошла к винтовой лестнице, ведущей в спальни для девочек. Захлопнув за собой дверь своей комнаты, я наконец-то смогла расслабиться. Я буквально упала на кровать и закрыла лицо руками. Лукас всё ещё был в Обелии, сражаясь за свои боксы, Снейп вынужден был казаться холодным, а Золотое Трио и Малфой уже начали за мной слежку. Я была совсем одна в этом чужом, туманном мире. И мне оставалось только верить, что я справлюсь. Я пропустила следующие две пары, прячась в спальне и молясь всем богам Обелии, чтобы с Чёрной Башней и Лукасом всё было в порядке. Лукас вернулся из Обелии прямо перед обедом, взъерошенный и злой, но целый и невредимый. Он рассказал, что вор сбежал, а боксы теперь под новой защитой. Сил и времени радоваться не было — впереди нас ждал последний урок, а сейчас нужно было явиться на обед, чтобы не вызывать лишних подозрений у Дамблдора. Но стоило нам войти в Большой зал и сесть за стол Слизерина, как я кожей почувствовала на себе чей-то тяжёлый, давящий взгляд. Я обернулась и столкнулась глазами с Драко Малфоем. Он сидел чуть поодаль, в окружении своей свиты, но даже не притрагивался к еде. Его бледное лицо было сосредоточенным, а в глазах читалась целая буря подозрений. Драко переводил взгляд с меня на Лукаса и обратно, и на его губах играла странная, понимающая и в то же время презрительная усмешка. У меня внутри всё похолодело. Я вспомнила, что когда Лукас в спешке телепортировался в мою комнату прямо из Обелии и запрыгнул ко мне на кровать, в коридоре для девочек послышался какой-то шорох. Неужели Малфой караулил меня и видел, как парень-пятикурсник выходил из моей спальни?! Для чистокровного общества Слизерина, помешанного на репутации и строгих правилах приличия, это был неслыханный скандал. Малфой явно истолковал наше совместное нахождение в комнате в силу своей испорченности. — Эй, Лукас, — тихо шепнула я, пихнув мага локтем под столом. — Малфой на нас как-то странно смотрит. Кажется, он видел, как ты выходил из моей комнаты сегодня. Лукас лениво приоткрыл один рубиновый глаз, даже не поднимая головы от тарелки. Он мазнул равнодушным взглядом по насупившемуся Драко и пренебрежительно фыркнул. — И что с того, Ати? — зевнул великий маг Башни. — Пусть смотрит. Если эта белобрысая выскочка посмеет распускать про тебя грязные слухи, я лично вырву ему язык. А пока пусть его маленькие мозги помучаются догадками. Я тяжело вздохнула. Лукасу было всё равно на правила приличия этого мира, но я-то понимала: если Малфой начнет болтать, слухи быстро дойдут до преподавателей. И тогда мне будет очень трудно объяснять профессору Снейпу, что именно парень делал в моей комнате. **** В подземельях Хогвартса уже давно наступила глубокая ночь. Факелы в коридорах горели вполсилы, отбрасывая на холодные камни длинные, дрожащие тени. Я стояла перед тяжелой дверью кабинета профессора Снейпа, и моё сердце бешено колотилось о рёбра. Лукас не смог прийти. Его пространственные маяки всё ещё штормило после утренней попытки взлома боксов в Чёрной Башне, и он заперся в своей спальне, бросив мне на ходу: «Иди сама, Ати. Если этот летучий мышь начнет читать тебе нотации, просто напомни ему, кто спас его шею» Я сделала глубокий вдох и тихо постучала. — Войдите, — раздался из-за двери низкий, бархатный и такой знакомый голос. Я толкнула дверь и вошла. Кабинет профессора был освещен лишь тусклым светом свечей и догорающих углей в камине. Повсюду стояли шкафы с заспиртованными ингредиентами в банках, отчего комната казалась таинственной и пугающей. Снейп сидел за своим массивным столом и что-то быстро писал. Услышав мои шаги, он медленно поднял голову. — Вы одна, мисс де Обелия? — Его брови взлетели вверх в немом вопросе. Он явно ожидал увидеть за моей спиной заносчивую фигуру Лукаса. — Да, профессор. У Лукаса… возникли неотложные дела по стабилизации магии в его вещах, — я слегка покраснела, стараясь не выдать истинную причину отсутствия мага. Я подошла ближе к столу, чувствуя, как меня начинает окутывать его привычный, дурманящий аромат горькой полыни и старых книг. Снейп медленно поднялся со своего стула. В полумраке кабинета, без посторонних глаз и без своей обычной маски яростного преподавателя, он казался совсем другим. Усталым, но невероятно притягательным. Моё сердце забилось ещё чаще. Я безумно любила этот его образ. — Что ж. В таком случае мы начнем без него, — Снейп вышел из-за стола и подошёл ко мне почти вплотную. Его черная мантия едва слышно зашуршала по полу. — Окклюменция — это не просто защита, Атанасия. Это жестокая дисциплина. Вы должны полностью очистить свой разум от любых эмоций. От страха за отца, от паники из-за Чёрной Башни… от всего. Эмоции делают вашу ману нестабильной. Он поднял свою волшебную палочку и направил её мне прямо в область сердца. — Направьте все ваши мысли на одну точку. Сделайте свой разум холодным и гладким, как зеркало.  Приготовьтесь. Легилименс! Мир вокруг меня взорвался калейдоскопом картинок. Снейп ворвался в мою голову. Я увидела беседку в Обелии, бледное лицо папы в коме, маму… Но сквозь весь этот поток страхов и воспоминаний, как назло, начали пробиваться совсем другие образы. Мой первый вечер в Хогвартсе. Я лежу в кровати подземелий Слизерина и задыхаюсь от осознания того, что люблю этого хмурого, израненного мужчину. Мои мысли о его тонких губах, о его длинных пальцах, о том, как отчаянно мне хочется коснуться его бледной щеки… — Нет! Прекратите! — Вскрикнула я, резко разрывая зрительный контакт. Я отшатнулась назад, тяжело дыша. Мои щеки пылали огнем. Я судорожно прижала ладони к груди. О боги, он не должен был этого увидеть! Он не должен знать, что я люблю его! Снейп замер. Его палочка медленно опустилась. В полумраке я не могла до конца разглядеть выражение его лица, но видел, как тяжело вздымается его грудь. На мгновение мне показалось, что его безупречная броня окклюменции дала трещину. — Атанасия… — очень тихо, почти шепотом произнес он. В его голосе больше не было профессорской строгости. В нём звучало что-то глубокое, болезненное и пугающе нежное. В кабинете повисла такая оглушительная тишина, что я слышала собственное бешеное сердцебиение. Я стояла, прижав ладони к пылающим щекам, и боялась поднять глаза. Я выдала себя. Он увидел всё: мои ночные слёзы, мои мысли о его руках, губах и ту самую невозможную, запретную любовь, которую я так отчаянно пыталась спрятать. — Атанасия… — Снова тихо позвал он. В его голосе не было яда, не было привычной ледяной стали. Я медленно подняла взгляд. Северус стоял неподвижно, опустив палочку. В неверном, мерцающем свете свечей его лицо больше не казалось высеченной из камня маской. Я впервые видела его таким растерянным и… уязвимым. Его обычно плотно сжатые губы были слегка приоткрыты, а в бездонных чёрных глазах плескалась целая буря из боли, неверия и какого-то отчаянного, глубокого тепла. Он сделал медленный шаг ко мне. Всего один. Но воздух между нами мгновенно наэлектризовался. — Вы не должны… — его голос сорвался, и он на мгновение замолчал, подбирая слова. — Вы не должны забивать свою голову подобными глупостями, Атанасия. Я — израненный войной старик, шпион, погрязший во тьме. А вы… вы яркая, чистая принцесса, перед которой открыт весь мир. Вы заслуживаете кого-то, кто сможет подарить вам солнце, а не вечный мрак подземелий. Он говорил это так искренне и с такой невыносимой горечью, что у меня перехватило дыхание. В его словах крылся ответ! Он не испытывал ко мне отвращения. Он просто считал себя недостойным. — Но мне не нужно солнце других миров, Северус! — сорвалось с моих губ прежде, чем я успела себя остановить. Я впервые назвала его по имени вслух, и это прозвучало как признание. — Мне нужны только вы! Снейп вздрогнул всем телом, словно от удара. На долю секунды в его глазах вспыхнул такой яркий, голодный огонь ответного чувства, что у меня подкосились ноги. Казалось, ещё мгновение — и он нарушит все запреты, сделает шаг вперёд и прижмёт меня к себе. Но в следующий миг за дверью кабинета послышался какой-то шорох. Этот звук подействовал на профессора как ушат ледяной воды. Он мгновенно выпрямился во весь рост. Лицо его в секунду окаменело, а глаза снова превратились в холодные, непроницаемые туннели. Его безупречная броня окклюменции с грохотом встала на место. — Довольно, мисс, — произнёс он своим обычным, вкрадчивым и ледяным тоном, отступая на два шага назад к своему столу. — Вы провалили защиту. Ваши эмоции взяли верх над разумом, и вы выставили напоказ самые глупые, детские фантазии. В реальном бою Тёмный Лорд уже уничтожил бы вас за такую слабость. Я замерла, чувствуя, как по сердцу полоснуло обидой. Но я видела ту трещину в его броне. Я видела его взгляд. Он просто защищал меня. — Встаньте прямо, — Снейп снова поднял волшебную палочку, направляя её мне в грудь. Его рука была абсолютно неподвижна. — Очистите свой разум. Забудьте всё, о чём вы только что думали. Мы начинаем заново. Легилименс! Слова профессора Снейпа больно ударили по моему самолюбию. «Детские фантазии», «слабость»… Он снова прятался за своей ледяной маской, пытаясь убедить и меня, и самого себя, что между нами ничего не может быть. Но я видела тот мимолётный огонь в его глазах. Я знала правду. И я не собиралась сдаваться. — Легилименс! — снова эхом разнеслось по полумраку кабинета. Чужое сознание вихрем ворвалось в мою голову. Снейп не сдерживался. Он бил наотмашь, безжалостно вскрывая мои поверхностные мысли и стремясь добраться до самых сокровенных глубин. Перед глазами замелькали картинки: коридоры Хогвартса, насмешливое лицо Малфоя, высокомерная ухмылка Лукаса… Снейп искал ту самую запретную нежность, которую я только что выставила напоказ, чтобы заставить меня устыдиться своей «слабости». Но на этот раз всё было иначе. Во мне больше не было паники. На смену ей пришла глухая, упрямая гордость и отчаянное желание доказать ему, что я достойна стоять рядом с ним. «Очистить разум. Сделать его холодным и гладким, как зеркало», — зазвучали в моей памяти его собственные наставления. Я сделала глубокий вдох и мысленно потянулась к источнику внутри себя. Я не стала подавлять свои чувства к нему — я превратила их в непробиваемый щит. Я заблокировала доступ к своим воспоминаниям, выстроив перед ментальным взором Снейпа стену из чистой, первозданной золотой маны Обелии. Воздух в кабинете мгновенно раскалился. Свечи на столах вспыхнули ярким, неестественным пламенем, а склянки на полках угрожающе задрожали. Я почувствовала, как Снейп наткнулся на этот барьер. Он попытался надавить сильнее, но моя магия отозвалась глухим, мощным сопротивлением. Я не пускала его. Сантиметр за сантиметром я выталкивала его чужеродное присутствие из своей головы, заставляя его отступить. Это была не просто окклюменция — это была чистая победа воли над его техникой. Я увидела, как расширились его глаза от изумления. Я смогла! Я выдержала его натиск! Но цена за этот триумф оказалась слишком высокой. На секунду я забыла, что моя мана всё ещё нестабильна. Резкий, колоссальный выброс энергии в одно мгновение выжег все мои внутренние ресурсы. Внезапно в глазах потемнело. Ноги стали ватными, а из лёгких словно выкачали весь воздух. Окружающий мир поплыл и начал стремительно погружаться в черноту. Серебряный нож выпал из моих ослабевших пальцев и со звоном ударился о каменный пол. Я покачнулась и начала медленно заваливаться назад, теряя сознание. Последнее, что я успела почувствовать перед тем, как окончательно провалиться во тьму — это сильные, тёплые руки Северуса, которые рванулись вперёд и успели подхватить меня прямо у самого пола, не давая разбиться о холодные камни.