Тень между нами

Атанасия Я полусидела на своей кровати, плотнее кутаясь в тёплое одеяло. Просыпаться было непривычно легко — давящая, тяжёлая боль в груди, которая мучила меня после вчерашнего происшествия в крипте, почти исчезла. Я смотрела на мужчину перед собой. Северус Снейп спал в очень неудобной позе, прислонившись спиной к холодной стене. Его лицо, обычно такое суровое, сосредоточенное и пугающее всех вокруг, сейчас казалось непривычно беззащитным. Под его закрытыми глазами залегли глубокие тёмные тени от усталости, а вокруг витал едва уловимый горьковатый запах редких трав. Он не ушёл. Он провёл всю ночь здесь, охраняя мой покой. — Профессор... — прошептала я. Мой собственный голос показался мне тихим, как шелест листвы. — Проснитесь. Вы заснули прямо здесь. Северус резко выпрямился, мгновенно сбрасывая с себя остатки сна. В его глазах тут же вспыхнула привычная настороженность. Он быстро огляделся по сторонам: напротив него на стуле, закинув ногу на ногу и запрокинув голову, сладко спал Лукас, а в моих ногах клубочком посапывал Воронуля. Заметив, что всё в порядке, профессор снова перевёл взгляд на меня. Не говоря ни слова, он протянул руку к прикроватной тумбочке и взял небольшой хрустальный флакон. — Мисс Атанасия, — его голос после сна прозвучал хрипло, но в нём не было той леденящей строгости, которой он пытался оттолкнуть меня вчера утром. — Выпейте это. Немедленно. Это стабилизирует вашу силу и поможет вашему телу справиться с избытком магии. Я послушно взяла флакон из его рук. Жидкость внутри переливалась и мягко мерцала глубоким сапфировым светом — точь-в-точь как цвет моих собственных глаз. Я сделала несколько осторожных глотков. Зелье оказалось прохладным, с лёгким привкусом мяты и чего-то неуловимо волшебного. Едва я допила его, по моему телу пробежала тёплая волна. Вся оставшаяся боль и тяжесть испарились без следа! Мне стало так легко дышать, словно я наконец-то сбросила с плеч тяжёлый груз. Моя собственная мана, бушевавшая внутри, послушно затихла и легла ровным, спокойным слоем. — Ого... — я удивлённо прижала руку к груди, чувствуя, как на щёки возвращается румянец. — Мне стало так легко. Больше ничего не давит внутри. Это вы сварили его для меня, профессор? Северус тут же отвёл взгляд. Я видела, как напряглись его плечи — он снова пытался спрятаться за своей привычной маской равнодушия. — Это моя обязанность как вашего декана и... как человека, который несёт за вас ответственность, — тихо ответил он. Но меня больше нельзя было обмануть этой напускной холодностью. Я видела, как он смотрел на меня в крипте. Я видела, как он всю ночь сидел у моей постели. Я мягко улыбнулась и потянулась вперёд. Прежде чем он успел отстраниться или спрятать руки в широкие рукава мантии, я осторожно накрыла своими ладонями его большую, прохладную руку. Его пальцы на секунду замерли и слегка вздрогнули. — Спасибо вам, Северус, — прошептала я, заглядывая в самую глубину его бездонных чёрных глаз. — Вы спасли меня. И я знаю, что вы совсем не такой холодный, каким так отчаянно пытаетесь казаться. — Профессор Снейп! — голос мадам Помфри прозвучал как гром среди ясного неба . Я испуганно отдёрнула руки, а Северус мгновенно выпрямился, возвращая лицу каменно-ледяное выражение. — Вы всё ещё здесь?! Я же русским языком вчера сказала — идите переоденьтесь и выспитесь! Вы подаёте отвратительный пример дисциплины! Северус поднялся во весь рост. Он бросил на меня быстрый, глубокий взгляд, в котором на долю секунды промелькнуло то самое тепло, а затем снова стал пугающе холодным профессором. — Иду, мадам Помфри, — ровным, бесстрастным тоном ответил он. — Я лишь удостоверился, что мисс Атанасия приняла стабилизирующее зелье. Строгая целительница буквально выставила его за дверь, что-то ворча себе под нос. Дверь закрылась. Я осталась сидеть на кровати, чувствуя, как внутри всё ещё приятно покалывает от его недавнего прикосновения. — Ну и шуму от этой женщины... — раздался сонный, недовольный голос. Лукас лениво потянулся на своём стуле. Его рубиновые глаза медленно открылись, и он с привычной дерзкой ухмылкой посмотрел на меня. Воронуля в моих ногах тоже проснулся, зевнул во всю зубастую пасть и преданно завилял хвостиком. — Доброе утро, Лукас, — улыбнулась я, подвигаясь на кровати. — Спасибо, что сидел со мной всю ночь. — Ещё чего, — фыркнул он, приглаживая растрепавшиеся тёмные волосы. — Я просто следил, чтобы этот угрюмый тип не накапал в тебя какой-нибудь гадости. Хотя должен признать, его зелье действительно привело твою ману в порядок. Вдруг выражение его лица стало более серьёзным. Он запустил руку во внутренний карман своей мантии и достал оттуда плотный, запечатанный сургучом конверт из дорогой бумаги с тиснением в виде золотой розы. — Держи, принцесса, — Лукас протянул мне письмо. — Я недавно связывался с нашим миром. Тебе передали весточку родители. Император, как обычно, исписал половину листа угрозами сжечь эту странную школу дотла, если с твоей головы упадёт хоть один золотой волос. И он понятия не имеет, что ты вчера чуть не погибла в подземельях! А вот твоя мама... Диана долго расспрашивала меня о твоем самочувствии и написала тебе целое послание. Моё сердце бешено забилось. Родители! Мой вечно хмурый, но такой любимый папа Клод и моя нежная, прекрасная мама Диана... Я судорожно выхватила конверт из рук Лукаса. На нём красивым, каллиграфическим почерком было выведено моё имя. Пальцы мелко дрожали, когда я ломала сургучную печать, безумно скучая по дому. Первая половина листа была заполнена безупречным, каллиграфическим, но пугающе острым почерком папы. Каждая буква буквально дышала его суровым характером: «Атанасия. Твое отсутствие затянулось. Дворец кажется слишком тихим, и это начинает меня раздражать. Лукас уверяет, что с тобой всё в порядке, но если этот выскочка лжёт, и в той странной школе с твоей головы упал хотя бы один золотой волос — я лично найду способ стереть границы миров. И тогда это место сгорит дотла. Возвращайся скорее. Без твоих глупых чаепитий даже Липпе кажется безвкусным. Клод де Обелия». Ниже начинался совсем другой почерк — мягкий, округлый и невероятно нежный. Это писала моя мама, Диана: «Моя дорогая Ати! Мы все безумно скучаем по тебе. Не слушай своего отца, он просто не находит себе места от тревоги и сутками не спит, хоть и пытается казаться хладнокровным. Феликс и Лилиан передают тебе самые теплые пожелания. Пожалуйста, береги себя в этом чужом мире. Помни, что твоя мана очень нестабильна, не перенапрягайся. Мы очень любим тебя и ждем дома. С любовью, твоя мама Диана». Я бережно прижала плотный лист бумаги к груди, зажмурившись, чтобы сдержать слёзы. В горле стоял ком. Я вспомнила день нашего отъезда: взволнованную маму, которая завязывала мне ленту на мантии, и сурового папу, который сухо велел «не позорить имя Обелии» и взять под контроль эту строптивую силу. Они отправили меня в Хогвартс учиться, надеясь, что древние стены школы помогут обуздать мою ману. И вот к чему это привело... — Эй, принцесса, только давай без сырости, — раздался тихий голос Лукаса. Я открыла глаза и шмыгнула носом. Древний волшебник уже не ухмылялся. Он сидел совсем близко и внимательно изучал моё лицо своими рубиновыми глазами. — Я просто... я так сильно по ним скучаю, Лукас, — прошептала я, сжав письмо крепче. — Мы ведь приехали сюда учиться справляться с моей силой. Но я так устала быть здесь чужой. Если бы я могла увидеть их хотя бы на денёк... Лукас тяжело вздохнул, заложив руки за голову, и лениво потянулся. — Ладно-ладно, не раскисай. Твоя мана благодаря тому угрюмому зельевару теперь в полном порядке. А это значит, что я смогу открыть портал без вреда для твоего здоровья. Я замерла, боясь поверить в то, что только что услышала. — Ты... ты серьёзно? Мы можем вернуться?! — Насовсем — пока нет. Твой папаша шкуру с меня спустит, если мы вернёмся, так и не научившись полностью контролировать твой резерв. Да и Дамблдор расстроится, — Лукас хитро прищурился. — Но вот сгонять в Обелию на выходные, чтобы ты обняла родителей и показала им, что жива-здорова — это я могу устроить. Мадам Помфри всё равно прописала тебе постельный режим на пару дней. Скажем всем, что ты отлёживаешься в лазарете, а сами переместимся. Моё лицо мгновенно озарилось счастливой улыбкой. Я была готова прямо сейчас броситься Лукасу на шею от радости. Выходные дома! С мамой и папой! Но стоило мне подумать об этом, как перед глазами невольно возник образ другого человека. Северус Снейп. Он всю ночь не спал, варя для меня сложнейшее сапфировое зелье. Он защищал меня и, кажется, действительно начал впускать в своё израненное сердце. Именно его факультет принял меня, и именно он взял на себя заботу о принцессе с нестабильной магией. Если я исчезну на все выходные, даже ничего ему не сказав... Что он подумает? Вдруг он решит, что я бросила учёбу, сбежала или снова попала в беду? От этой мысли мне стало не по себе. Услышав за дверью шаги я быстро спрятала письмо под подушку, когда тяжелые дубовые двери лазарета приоткрылись . На пороге появились Гарри, Рон и Гермиона. Они двигались очень тихо, постоянно оглядываясь на кабинет мадам Помфри. Они подошли к моей кровати. Между нами повисло неловкое молчание. По кодексу Хогвартса гриффиндорцы не должны были навещать слизеринку, но ребята явно решили переступить через эти глупые правила. — Привет, Ати, — Гермиона первая нарушила тишину, сделав шаг вперед. — Мы... мы пришли узнать, как ты. И принесли тебе немного шоколадных кексов с кухни. Больничная еда слишком пресная. — Спасибо, Гермиона. Это очень мило с вашей стороны, — я искренне улыбнулась ей. Гарри и Рон переглянулись, и Гарри, неловко поправив очки, заговорил: — Ати, мы на самом деле пришли извиниться. То, что мы потеряли тебя вчера на лестницах... это наша вина. Мы не должны были оставлять тебя одну в незнакомой части замка. — Ну что ты, Гарри, не вини себя! — я мягко коснулась его руки. — Я сама виновата, что засмотрелась по сторонам и свернула не туда. Моя мана вчера просто вышла из-под контроля. — Знаешь, — Рон с любопытством покосился на спящего в моих ногах Воронулю. Зверек приоткрыл один рубиновый глаз, зевнул и снова заснул. — Когда мы увидели тебя там, в крипте... ты была такой смелой. Другие девчонки со Слизерина уже визжали бы от ужаса и звали на помощь. А ты держала этот сумасшедший щит до последнего. — Нам правда стало стыдно, — добавил Гарри, и в его зеленых глазах отразилось искреннее уважение. — Наши факультеты враждуют годами, и мы привыкли думать, что все на Слизерине — трусы или заносчивые снобы. Но ты... ты совсем другая. — И нам ужасно интересно, кто ты такая на самом деле, Ати, — Гермиона придвинулась чуть ближе, её глаза горели исследовательским азартом. — Твоя магия... она не похожа ни на что, чему нас учат в Хогвартсе. И этот странный черный зверек, и тот заносчивый парень Лукас, который общается с профессором Снейпом как с равным... Откуда вы приехали? Я замерла, судорожно сжимая край одеяла. Я не могла рассказать им правду о том, что я принцесса из другого мира, отправленная сюда только ради того, чтобы обуздать свой смертельно опасный избыток маны. Но и лгать этим ребятам, которые пришли ко мне с чистым сердцем и открытой душой, мне совсем не хотелось. Лукас появился перед ребятами так же внезапно как и исчез перед их приходом. От одного его взгляда, грифиндорцы быстро решили сбежать. — Ну всё, принцесса, гости ушли, — лениво протянул Лукас, усаживаясь на край моей кровати. — Хватит строить из себя обычную школьницу. Как твоя мана? Письмо от родителей подняло тебе настроение? Я замерла с пирожком в руке. — Лукас! — Зашипела я на него, отчаянно замахав руками. — Потише ты! Ребята ещё не ушли далеко! Но было уже поздно. В щёлку полуприкрытой двери я успела заметить, как Гарри, Рон и Гермиона резко остановились прямо в коридоре. Гермиона прижала руку ко рту, а глаза Рона и Гарри стали размером с галеоны. «Принцесса»… «Письмо от родителей»… Все кусочки пазла в головах юных волшебников сошлись в одну картину. Эта загадочная и безупречно воспитанная девочка, попавшая на Слизерин — не просто талантливая иностранка. Она настоящая королевская особа, скрывающая своё происхождение! Я услышала, как они торопливо зашептались. — Вы это слышали?! Он назвал её принцессой! — горячо зашептал Рон. — И упомянул Обелию! — глаза Гермионы лихорадочно заблестели от исследовательского азарта. — Я знала, что это название мне что-то напоминает. Вперед, в библиотеку! Мы должны перерыть все книги по древней географии и иным мирам! Они сорвались с места и быстро побежали по коридору, стремясь как можно скорее добраться до библиотеки Хогвартса и раскрыть мою тайну. Я бессильно уронила голову на подушку. — Ну вот и всё, Лукас… Теперь они пойдут к мадам Пинс и найдут всё об Обелийской империи. Лукас лишь безразлично пожал плечами, потянувшись за яблоком с тумбочки: — Ой, да брось ты. Во-первых, в этой дыре вряд ли есть нормальные книги о нашем мире. А во-вторых, пусть поищут. Всё равно на выходных мы сваливаем домой. Пусть эти любопытные гриффиндорцы поломают головы. Воронуля преданно тявкнул, соглашаясь с Лукасом, а я осталась лежать, гадая, к чему же приведет это случайное разоблачение. Пока Лукас беззаботно хрустел яблоком в моей палате, в главной библиотеке Хогвартса разворачивалась настоящая драма. Гермиона практически бегом пронеслась мимо грозной мадам Пинс, ведя за собой запыхавшихся Гарри и Рона. Она целенаправленно вела их к самым дальним стеллажам, где хранились книги по высшей теории магии. — Так, мальчики, ищите всё, что связано с межпространственными перемещениями, иномирянами и параллельными вселенными! — лихорадочно шептала Гермиона, сгружая на стол стопку пыльных фолиантов. — Гермиона, полегче! — взмолился Рон, испуганно оглядываясь. — Ты уверена, что мы найдём там эту... как её... Обелию? — Я читала в «Теории высших магических измерений» Адальберта Ваффлинга, что наша Земля — далеко не единственный мир, обладающий магией! — Гермиона сдула прядь волос с лица и с силой раскрыла огромную книгу. — Там описывались миры вечного льда, измерения безварварской магии... Но я абсолютно точно помню, что названия «Обелия» не было ни в одном списке! Это значит, что Ати и Лукас прибыли из совершенно неизведанного, закрытого измерения! — И она там принцесса... — задумчиво протянул Гарри, листая «Атлас запредельных миров». — Это объясняет её манеры. Она двигается так, будто на ней всегда надета невидимая корона. И её магия... Она не использует палочку. Она просто заставляет пространство подчиняться. — Вот именно! — Гермиона разочарованно захлопнула очередную книгу, подняв тучу вековой пыли. — В Хогвартсе просто нет книг об их мире. Это совершенно другое измерение, никак не связанное с нашей историей. Мы зашли в тупик. Мы не сможем узнать о ней больше, если они сами нам не расскажут... или если мы не проследим за ними. Гермиона подняла горящий решимостью взгляд на друзей. — Нам нужно вернуться в больничное крыло или проследить за Лукасом. Они что-то замышляют на эти выходные, я уверена! *** — Так-так-так... — протянул Лукас, и на его губах появилась его фирменная, не предвещающая ничего хорошего ухмылка. — Кажется, у нас тут завелись незваные зрители. Я испуганно огляделась. — Лукас, о чём ты? В палате ведь никого нет! — Обычным зрением — нет, — хмыкнул придворный волшебник. Он лениво повернулся к самому темному углу возле шкафа с зельями и щелкнул пальцами. — Но от моей магии эту детскую побрякушку не спрятать. Выходите уже, шпионы недоделанные. Воздух в углу пошел рябью, и с тихим шорохом на пол упала струящаяся серебристая ткань. Я ахнула. Прямо перед нами, испуганно прижавшись друг к другу, стояли Гарри, Рон и Гермиона. В руках Гарри судорожно сжимал ту самую легендарную Мантию-невидимку. — Мы... мы просто... — Гермиона густо покраснела, лихорадочно пытаясь придумать оправдание. — Мы просто хотели принести Ати еще кексов! — Ага, посреди ночи и под мантией, скрывающей даже присутствие, — издевательски протянул Лукас, скрестив руки на груди. — Ну и как успехи в библиотеке, всезнайки? Нашли на картах вашу «Обелию»? Троица смущенно переглянулась. Они поняли, что их раскрыли по всем статьям. — Не нашли, — честно признался Гарри, переводя взгляд на меня. В его глазах не было враждебности, только огромное, жгучее любопытство. — Мы слышали, как этот парень назвал тебя принцессой. И Гермиона знает, что Обелия — это совсем другое измерение. Мы просто хотели узнать правду... Вы действительно уходите? Я вздохнула и мягко улыбнулась ребятам: — Да, Гарри. Обелия — это мой родной мир, совершенно иное измерение. И мы действительно отправляемся туда на выходные, чтобы я могла повидаться с родителями. Пожалуйста, не выдавайте нас мадам Помфри и профессору Снейпу. — Ого... Настоящее другое измерение! — благоговейно прошептал Рон, во все глаза разглядывая Лукаса, который уже снова начал чертить пальцем в воздухе искрящийся алый круг. — Мы никому не скажем, Ати, честное слово! — горячо заверила Гермиона. — Но... вы ведь вернетесь в понедельник? Ты продолжишь учиться с нами? Я посмотрела на разрастающийся в воздухе портал, из которого уже потянуло ароматом цветущих роз Обелии и свежего морского бриза. — Ого... — благоговейно выдохнул Рон, пятясь назад и чуть не наступая на край мантии-невидимки. — Это настоящее другое измерение! Гермиона смотрела на искрящийся алый круг с такой смесью ужаса и чистого исследовательского восторга, что казалось, она вот-вот достанет блокнот и начнёт записывать формулы. Гарри просто молчал, заворожённо глядя в глубину портала. Я посмотрела на их ошеломлённые лица, и внезапный порыв накрыл меня с головой. Эти ребята преодолели вражду факультетов, пришли извиниться и искренне пытались разгадать мою тайну. Они заслуживали увидеть правду. — Эй... а хотите пойти со мной? — с улыбкой спросила я, протягивая им руку. — Всего на пару часов! Я покажу вам настоящий императорский дворец Обелии. — Что?! — хором выдохнула троица, вытаращив на меня глаза. — Ати, ты с ума сошла? — Лукас недовольно заломил бровь. — Тащить этих троих недотёп в наш мир? Клод испепелит их на месте просто за то, что они дышат одним воздухом с тобой! — Ну пожалуйста, Лукас! — я умоляюще сложила ладони. — Они никому не расскажут. К тому же, это будет весело! Лукас тяжело вздохнул, закатив свои рубиновые глаза, и лениво окинул взглядом испуганных гриффиндорцев. На его губах медленно появилась хитрая, высокомерная ухмылка. — Ладно, — протянул древний маг. — Только ради того, чтобы эти трое навсегда закрыли рты и больше не шпионили за нами в Хогвартсе. Если они проболтаются хоть кому-то о том, что увидели — я лично сотру им память так глубоко, что они забудут, как пользоваться палочками. Согласны, смертные? Гарри, Рон и Гермиона быстро и синхронно закивали головами, боясь упустить этот невероятный шанс. Сама мысль о путешествии в абсолютно неизведанное, другое измерение перевешивала любой страх перед гневом Лукаса или неизвестного им императора Клода. — Тогда вперёд! — рассмеялась я. Я подхватила на руки Воронулю, взяла Гермиону за руку и первая шагнула в искрящийся портал. Следом за мной, подталкиваемые нетерпеливым Лукасом, в алое сияние шагнули онемевшие от шока Гарри, Рон и Гарри, сжимающий в руках мантию. Хогвартс с его сырыми подземельями и строгими правилами остался позади. Нас ждала сияющая золотом Обелия. Портал за нашими спинами с тихим хлопком схлопнулся. Я бережно прижимала к себе Воронулю, который радостно завозился, чувствуя родную магию. Позади меня раздались сдавленные вздохи. Гарри, Рон и Гермиона стояли, буквально затаив дыхание, и во все глаза осматривали величественный зал. Мантия-невидимка бессильно свисала с руки Гарри — скрываться здесь было уже бессмысленно. — Ого... — едва слышно прошептал Рон, его челюсть практически отвисла. — Это... это даже круче, чем Большой зал Хогвартса. — Невероятно... Какая архитектура! — Гермиона лихорадочно оглядывалась по сторонам, её глаза блестели от восторга и шока. Но их благоговейный шепот мгновенно стих, когда из глубины зала раздался холодный, мерный и до боли знакомый мне голос: — Лукас. Я ведь предупреждал, что сниму с тебя стружку, если ты вернёшься без разрешения. Я резко повернулась на звук. В самом конце зала, на возвышении, на массивном золотом троне лениво восседал мужчина. Его поза казалась расслабленной, но от него исходила такая волна подавляющей, ледяной и властной магии, что даже у меня на секунду перехватило дыхание. Его золотые волосы ярким ореолом обрамляли бледное, точеное лицо. А глаза... Кристально-голубые, точь-в-точь как мои, смотрели на нас свысока с полным безразличием и скрытой угрозой. Папа. Рядом с ним, чуть позади, стояла моя мама . Её нежное лицо озарилось счастливой улыбкой, едва она увидела меня, но она сдерживала порыв подбежать, соблюдая этикет перед лицом грозного супруга. Гарри и Рон рядом со мной буквально окаменели. Я видела, как Гарри неосознанно потянулся к карману за волшебной палочкой, но замер, понимая всю бессмысленность этого жеста перед существом ТАКОЙ силы. Рон побледнел до цвета мела. Даже вечно собранная Гермиона испуганно сглотнула и опустила глаза. Они наконец-то поняли, почему Лукас так сильно не советовал им попадаться Клоду на глаза. Перед ними сидел не просто волшебник. Перед ними сидел бог своего мира. — Папа! Мама! — я не выдержала, нарушая весь придворный этикет, и со всех ног бросилась вперед по скользкому мрамору. Клод даже не шевельнулся, но когда я подбежала и уткнулась лицом в его колени, его рука сама собой, повинуясь многолетней привычке, опустилась на мою голову, мягко перебирая золотистые локоны. Ледяная маска на его лице чуть заметно дрогнула. — Ты вернулась слишком рано, Атанасия, — негромко произнес он, игнорируя мои объятия, хотя я знала, как сильно он рад. Его холодный, пронизывающий взгляд переместился на застывшую у входа троицу в мантиях Хогвартса. — И... кто эти оборванцы, которых вы притащили в мой дворец? Лукас, объяснись, пока я не превратил тебя в пыль. Лукас лишь лениво зевнул, заложив руки за голову, и с издевательской ухмылкой посмотрел на дрожащее Золотое трио: — Это фанаты вашей дочери из другого мира, Ваше Величество. Пришли посмотреть, как живут настоящие императоры. — Клод, перестань пугать детей, они и так едва дышат, — с тихим смешком произнесла мама . Она грациозно спустилась по мраморным ступеням подиума. На ней было роскошное, но струящееся платье, а золотистые волосы мягкими волнами спадали на плечи. Диана подошла к застывшему Золотому трио. Гарри, Рон и Гермиона смотрели на неё как на сошедшее с небес божество. От мамы веяло таким теплом и искренней добротой, что ребята наконец-то смогли сделать первый нормальный вдох. — Добро пожаловать в Обелию! — мама ласково улыбнулась им и слегка склонила голову. — Раз вы друзья моей Ати и помогли ей в трудную минуту, вы — наши желанные гости. Спасибо, что присматривали за нашей девочкой в вашем удивительном мире. — М-мы... это... Здравствуйте, Ваше Величество! — заикаясь и путаясь в словах, выдавил Рон. Он попытался поклониться, но от волнения чуть не запутался в собственных ногах. Гарри и Гермиона тоже поспешно и очень неуклюже поклонились, всё ещё не веря, что перед ними стоит настоящая императрица и говорит с ними так просто и дружелюбно . — Вы, должно быть, очень устали после такого сложного межпространственного перехода, — мама понимающе окинула взглядом их помятые мантии Хогвартса и растрёпанные волосы. — Я приглашаю вас на праздничный обед в честь возвращения Атанасии. Но сначала вам нужно как следует отдохнуть и привести себя в порядок. Мама хлопнула в ладоши, и в дверях тронного зала тут же появились безупречно одетые, вышколенные слуги. — Проводите наших юных гостей в гостевые покои Сапфирового дворца. Помогите им переодеться в наши лучшие наряды и покажите, где они могут освежиться с дороги. Слуги с вежливыми поклонами указали ребятам на выход. Гарри, Рон и Гермиона, пятясь и всё ещё пребывая в глубоком шоке, послушно пошли за ними. Напоследок Гермиона бросила на меня круглый от восторга и немого вопроса взгляд, а Рон всё ещё пытался осознать, что его только что пригласила на обед правительница целой империи. Когда за ними закрылись тяжелые двери, в зале остались только мы, Лукас и папа Клод, который продолжал недовольно и ревниво перебирать мои волосы, буравя взглядом то место, где только что стояли гриффиндорцы. — Друзья, значит... — тихо и угрожающе пробормотал папа Клод. — Диана, ты слишком добра к этим чужакам. — А ты слишком хмурый, Клод, — улыбнулась мама, подходя к нам и нежно обнимая меня за плечи. — Дай нашей дочери просто побыть дома. После разговора с отцом, мы с мамой направились в мой дворец. Мы едва переступили порог моих покоев, как навстречу нам торопливо вышли двое. Первой была Лилиан — моя дорогая няня Лили. Её каштановые волосы были аккуратно собраны, а на лице застыло выражение крайней тревоги, которое мгновенно сменилось безграничным облегчением. Следом за ней шёл Феликс — верный рыцарь моего отца с добрыми глазами и копной огненно-рыжих волос. — Принцесса Атанасия! — ахнула Лили, прижимая руки к груди. В её глазах мгновенно заблестели слёзы. — Ваше Высочество! Вы вернулись! — Феликс расплылся в своей самой тёплой и искренней улыбке, приложив руку к сердцу в рыцарском жесте. Я больше не могла сдерживаться. Все эти недели в холодном, чужом Хогвартсе, страх перед нестабильной маной, тоска по дому — всё это вырвалось наружу. Я со всех ног бросилась к Лили и крепко обняла её за талию, уткнувшись лицом в её плечо. — Лили! Феликс! Я так по вам скучала! — разрыдалась я от переполнявшего меня счастья. Лили нежно гладила меня по голове, тихо шепча успокаивающие слова, а Феликс мягко похлопывал меня по плечу, и я видела, что его глаза тоже предательски заблестели. Мама стояла чуть позади, тепло улыбаясь этой картине. Даже Лукас в углу комнаты перестал ухмыляться и просто молча отвёл взгляд, делая вид, что рассматривает лепнину на потолке. Когда первая буря эмоций утихла, и я наконец-то выплакалась на плече у любимой няни, Лили мягко отстранила меня и вытерла мои слёзы шёлковым платочком. — Ну полно вам, принцесса. Вы ведь вернулись совсем ненадолго, а впереди праздничный обед! — ласково улыбнулась она. — Императрица Диана права, вам нужно освежиться с дороги и выбрать самый красивый наряд! Я согласно закивала головой. Лили и мама повели меня в мою огромную гардеробную. Я с таким восторгом смотрела на ряды своих привычных, роскошных платьев Обелии после скучной чёрной школьной формы Хогвартса! Передо мной на вешалках висели настоящие шедевры: Нежно-розовое платье с пышной юбкой и кружевами, в котором я всегда казалась фарфоровой куколкой. Изумрудно-зелёное платье из тяжёлого шёлка, подчёркивающее блеск моих глаз. Небесно-голубое платье с открытыми плечами и россыпью мелких бриллиантов на корсете, которое папа Клод когда-то назвал «сносным». Я затаила дыхание, переводя взгляд с одного роскошного наряда на другой. Мне так хотелось выглядеть безупречно перед родителями и моими новыми друзьями из Хогвартса! *** Когда я вошла в малую столовую Сапфирового дворца, залитую ярким полуденным солнцем, стол уже ломился от изысканных блюд Обелии: здесь были и мои любимые шоколадные пирожные, и запеченная дичь, и горы экзотических фруктов. В центре за столом уже сидели папа Клод, всё так же сохраняющий скучающее и величественное выражение лица, и мама Диана, которая мягко улыбнулась при моем появлении. Лукас бесцеремонно сидел на своем месте, уже вовсю перетягивая к себе тарелку со сладостями. Но больше всего мое внимание привлекли трое ребят, которые робко стояли у противоположной стены в сопровождении слуг. Я едва сдержала восхищенный возглас! Гарри, Рона и Гермиону было просто не узнать. Слуги Обелии сотворили с ними настоящее чудо: Гарри одели в строгий темно-синий камзол с золотым шитьем. Без своих вечно сломанных очков (которые Лукас мимоходом починил магией) и в идеально сидящей одежде он выглядел как настоящий юный лорд из древнего английского рода. Рон облачился в изумрудно-зеленый дублет. Этот цвет удивительно подошел к его огненно-рыжим волосам, и он больше не казался нескладным подростком. Правда, он все еще отчаянно краснел и пытался спрятать руки в рукавах, не зная, куда деть локти. Гермиона выглядела просто потрясающе. Ей подобрали нежное кремовое платье с высокой талией и летящими рукавами. Её вечно непослушные каштановые кудри слуги уложили в красивую высокую прическу, открывающую тонкую шею. Она во все глаза рассматривала лепнину и золотые приборы, боясь сделать лишнее движение. — Ати! — выдохнула Гермиона, увидев меня в моем роскошном розовом платье. Её глаза округлились от восхищения. — Ты... ты выглядишь просто невероятно. Как настоящая... — Принцесса, — закончил за нее Гарри, во все глаза глядя на меня. В его взгляде читалось искреннее дружеское восхищение. — Спасибо большое! — я весело рассмеялась и подбежала к ним, беря Гермиону за руку. — И вы выглядите просто потрясающе! Садитесь скорее за стол, вы ведь наверняка проголодались! Рон сглотнул, бросив испуганный взгляд на папу, который смерил их своим фирменным ледяным взором поверх бокала с соком. Но мягкая улыбка мамы Дианы подбодрила ребят. Они робко прошли к столу и заняли свои места. Начинался самый необычный обед в истории двух совершенно разных миров. — Папа, мама, — я мило улыбнулась, беря в руки маленькую вилочку для десерта. — Я так рада, что вы согласились принять моих однокурсников! Позвольте мне представить их вам как следует. Это Гермиона Грейнджер, самая умная ученица на нашем потоке. А это Рон Уизли. Гермиона и Рон синхронно вздрогнули, когда я назвала их имена. Они робко кивнули. Папа Клод даже бровью не повёл, продолжая лениво подпирать голову рукой, но его пронзительный взгляд переместился на третьего мальчика. — А это — Гарри Поттер, — с гордостью произнесла я, указывая на соседа Рона. При звуке этого имени папа Клод на секунду замер. Его кристально-голубые глаза чуть сузились, теряя былое безразличие. Он медленно перевёл взгляд на Лукаса, который в этот момент с набитым ртом уплетал шоколадный торт. — Поттер? — негромко, но властно произнёс папа. — Лукас, не об этом ли мальчишке ты упоминал в своём отчёте? Тот самый, за которым по всему их миру гонится некий «великий и ужасный» тёмный лорд? Лукас с трудом проглотил кусок торта, вытер рот салфеткой и лениво усмехнулся, бросив взгляд на побледневшего Гарри: — О да, Ваше Величество, именно он. Мальчик-Который-Выжил. Местная знаменитость. Тёмный маг их мира спит и видит, как бы поэффектнее его прикончить, попутно наводя ужас на всю Британию. Гарри невольно сжался на своём стуле. Он привык к повышенному вниманию в Хогвартсе, но здесь, под тяжелым, изучающим взглядом всемогущего императора Обелии, он чувствовал себя абсолютно беззащитным. Рон и Гермиона испуганно переглянулись. Папа несколько секунд молча буравил Гарри своим ледяным взглядом, словно оценивая его на прочность. — Хм. Выглядит довольно... хрупким для столь громкого титула, — наконец вынес вердикт папа Клод, и в его голосе промелькнула тень разочарования. — В нашем мире этот твой «великий лорд» не продержался бы и пяти минут. Лукас стёр бы его в порошок просто за то, что тот шумит и мешает спать. — Клод, ну перестань, — мягко укорила его мама Диана, накрывая ладонью руку папы.— У каждого мира свои испытания и свои герои. Гарри очень смелый мальчик. Гарри после этих слов мамы немного расслабил плечи и робко улыбнулся ей в ответ. Он явно не ожидал встретить такую поддержку от правительницы чужого мира. — И всё же, Поттер, — папа Клод снова посмотрел на Гарри, и в его глазах блеснула опасная искра. — Раз уж ты притягиваешь к себе столько неприятностей, постарайся сделать так, чтобы они не задели мою дочь, пока вы учитесь в одной школе. Иначе этот ваш безносый лорд покажется тебе самым милым существом на свете по сравнению со мной. Гарри сглотнул и твёрдо кивнул: — Я сделаю всё, что в моих силах, сэр. Ати — наша подруга. — Расскажите мне побольше о вашем мире! — с тёплой улыбкой попросила мама, подавшись вперёд . — Как живут обычные немагические люди? Лукас говорил, что у вас есть огромные движущиеся повозки из железа и аппараты, которые позволяют говорить сквозь расстояния? Гермиона мгновенно оживилась. Забыв о страхе перед папой, она принялась с восторгом рассказывать маме об автомобилях, телефонах, самолётах и о том, как устроен быт маглов. Мама слушала её с таким неподдельным восторгом, словно ей читали самую удивительную сказку в мире. Гарри и Рон периодически вставляли свои комментарии, постепенно расслабляясь под её мягким и поддерживающим взглядом. Но идиллия длилась недолго. Папа Клод поставил свой золотой кубок на стол. Звук получился негромким, но все разговоры мгновенно смолкли. — Раз уж мы заговорили о вашей школе, — папа Клод смерил Гарри и Рона пронзительным взглядом. — Расскажите мне о вашем преподавателе. О Северусе Снейпе. Я отправил ему весьма недвусмысленное предупреждение через Лукаса. Как он отреагировал? И что он вообще из себя представляет? Я почувствовала, как мои щёки снова заливает румянец. Гарри и Рон переглянулись, не зная, как помягче описать нашего грозного декана. — Ну... Профессор Снейп очень строгий, Ваше Величество, — осторожно начал Гарри. — Его боится почти вся школа. Он кажется очень холодным и нелюдимым. Но... когда Ати пропала, он действительно перевернул весь замок, чтобы её найти. И мадам Помфри говорила, что он всю ночь не спал, создавая для неё редкое лекарство. Папа Клод задумчиво сузил глаза. — Значит, парень в чёрном действительно пытается держать слово, — негромко произнёс он, и мне показалось, что в его голосе промелькнуло некое подобие одобрения. — Это... приемлемо. В этот момент Гермиона, набравшись храбрости после милого разговора с мамой, посмотрела прямо на Лукаса, а затем на моих родителей. — Ваше Величество, я должна спросить! — её голос слегка дрожал от волнения. — Магия в вашем мире... она невероятна! Вы не используете палочки, ваши заклинания мгновенны и обладают сокрушительной силой. Но больше всего меня поражает мистер Лукас. В книгах Хогвартса написано, что волшебники его возраста не способны на такие сложные пространственные переходы. Кто он такой на самом деле? Лукас, который до этого лениво ковырял вилкой в торте, замер. На его лице появилась его фирменная, хитрая и слегка снисходительная ухмылка. — Ну надо же, какая догадливая смертная, — протянул он, сверкнув рубиновыми глазами. — Что ж, раз мы делимся секретами... Скажем так, этот мой облик подростка — всего лишь удобная маскировка, чтобы не пугать вашу принцессу и её впечатлительных родителей. На самом деле я — величайший и древнейший маг этой империи. Я живу на этом свете уже столько веков, что ваша тысячелетняя школа кажется мне детским садом. У Гермионы натурально отвисла челюсть. Гарри и Рон во все глаза уставились на Лукаса, судорожно пытаясь сопоставить образ наглого и заносчивого ровесника с могущественным бессмертным волшебником. — Древний маг?! — потрясённо прошептал Рон. — Так вот почему Снейп с тобой не связывался!.. Мы собрались в моей маленькой, уютной гостиной в Сапфировом дворце. За окнами уже сгустились сумерки, и столица империи зажглась тысячами магических огней. — Ну всё, принцесса, пора показать твоим смертным друзьям настоящую жизнь, — лениво ухмыльнулся Лукас, закинув ногу на ногу. — Но сначала придётся поработать над вашим видом. Если мы заявимся в город с твоими золотыми волосами и сапфировыми глазами, нас через минуту повяжет императорская гвардия за похищение принцессы. Да и эти трое в своих нарядах выглядят слишком... Лукас поднялся со стула и подошёл ко мне. Он щёлкнул пальцами, и меня окутало мягкое алое сияние его магии. Я зажмурилась, чувствуя лёгкое покалывание на коже. Когда я открыла глаза и посмотрела в висящее на стене зеркало, я едва сдержала восхищённый возглас! Мои длинные золотые волосы стали глубокого каштанового цвета, а яркие сапфировые глаза превратились в обычные, но очень красивые тёплые карие. Я выглядела как обычная, хоть и весьма миловидная горожанка. — А теперь вы, недотёпы, — Лукас повернулся к Золотому трио. Он взмахнул руками, и алые искры окутали ребят. Через секунду перед нами стояли совершенно другие люди: У Гарри исчез его знаменитый шрам-молния, волосы стали чуть длиннее и легли аккуратными волнами, а глаза сменили цвет с ярко-зелёного на спокойный ореховый. Рон лишился своих ярко-рыжих волос — теперь они были глубокого каштанового оттенка с лёгкой рыжиной на концах, а веснушки на лице стали почти незаметны. В таком виде он сошёл бы за сына какого-нибудь зажиточного торговца Обелии. У Гермионы её пышные каштановые кудри превратились в гладкие, блестящие тёмно-русые пряди, а цвет глаз сменился на глубокий серый. Её черты лица стали чуть мягче, идеально вписываясь в типаж местных жительниц. — Невероятно... — прошептала Гермиона, ощупывая свои новые гладкие волосы. — Никаких заклинаний иллюзии или оборотного зелья. Ты действительно изменил нас на физическом уровне! — Для величайшего мага это сущие пустяки, — заважничал Лукас, хотя я видела, что ему приятна её похвала. — Ну что, теперь никто не догадается, что вы пришельцы из другого мира, а ты — беглая принцесса. Готовы увидеть ночную столицу? Лукас эффектно взмахнул рукой, и прямо посреди уютной гостиной Сапфирового дворца бесшумно открылся новый портал. Но на этот раз из него веяло не дворцовой прохладой, а запахами уличной еды, жареного мяса, карамели и шумной толпы. Я подмигнула ребятам, взяла Гермиону за руку и первая шагнула в светящийся круг. Мы вышли в самом сердце торговой площади столицы. Вокруг шумел ночной рынок, горели разноцветные фонари, играли уличные музыканты, а люди смеялись и праздновали выходные. Гарри и Рон шагнули следом и застыли, заворожённо оглядываясь по сторонам. Здесь не было угрюмых каменных стен и строгих правил Хогвартса. Здесь кипела жизнь и настоящая сказка! — Ого, смотрите! Что это за штуки? — Рон, чьи каштановые волосы забавно топорщились в свете фонарей, потянул Гарри к ближайшей лавке. Там на больших деревянных шпажках жарились кусочки нежного мяса вперемешку с яркими овощами, политые каким-то густым, дымящимся соусом. Лукас, снисходительно хмыкнув, достал из кармана увесистый кошель с золотыми монетами Обелии и щедро расплатился за всех. Через минуту мы уже вовсю уплетали эту невероятно вкусную уличную еду. Рон жмурился от удовольствия, а Гермиона с интересом расспрашивала повара о составе специй, попутно пытаясь аккуратно есть. Я держала в руках свою шпажку и смотрела на весёлую толпу, на смеющегося Гарри и ворчащего Лукаса, который пытался отобрать у Рона самый большой кусок. И вдруг в моей груди сладко заныло от нахлынувших воспоминаний. Я ведь уже гуляла вот так же. Много лет назад, когда я была ещё совсем маленькой, Лукас точно так же вытащил меня тайком из дворца. Он тогда тоже изменил мою внешность, чтобы никто не узнал принцессу Обелии. Мы бродили по этим же улочкам, ели сладости на палочках, и я впервые в жизни увидела, как прекрасен и огромен мир за пределами высоких стен Сапфирового дворца. Именно тогда я поняла, что этот заносчивый и вредный древний маг стал для меня кем-то бесконечно важным и родным. Я повернула голову и посмотрела на Лукаса. Он поймал мой взгляд, и в его рубиновых глазах на долю секунды промелькнуло то же самое тёплое воспоминание. Он прекрасно помнил ту нашу первую прогулку. Но, верный своему характеру, Лукас лишь дерзко подмигнул мне и демонстративно откусил кусок от своей порции. — Эй, Ати, ты чего замерла? — Гарри легонько коснулся моего плеча, возвращая меня в реальность. — Всё в порядке? — Да, Гарри, всё просто замечательно, — искренне улыбнулась я, смахивая подступившую слезинку. — Я просто подумала, как здорово, что вы все сейчас здесь, со мной. Я сделала большой укус. Вкус сочного мяса и пряных трав был именно таким, каким я его запомнила. Вкус дома, магии и безграничного счастья. — Ой-ой... — прошептал Рон, резко переставая жевать. Он испуганно уставился на приближающийся патруль. — Это же тот рыцарь, который ходил за нами по саду! — Мы пропали! Если он нас узнает, император Клод превратит нас в пыль! — Гермиона в панике прижала руки к груди, судорожно пытаясь вспомнить заклинание дезиллюминации. Гарри напрягся, его рука непроизвольно потянулась к карману, где лежала палочка. Но магия Хогвартса здесь была бессильна против намётанного глаза лучшего рыцаря Обелии. Феликс двигался прямо на нас. Хоть Лукас и изменил нашу внешность до неузнаваемости, Феликс слишком хорошо знал мои повадки, жесты и даже походку. Опасность быть раскрытыми висела на волоске. — Спокойно, паникёры, — лениво и тихо процедил Лукас, ничуть не изменившись в лице. — Сейчас всё устроим. Древний маг не стал открывать шумный портал, чтобы не привлекать лишнего внимания рыцарей. Он просто неуловимым движением выставил руку вперед и щелкнул пальцами. В ту же секунду пространство вокруг нас пятерых исказилось. Нас словно накрыло невидимым, прозрачным куполом. Шум толпы мгновенно приглушился, а люди, шедшие прямо на нас, начали плавно огибать нашу маленькую группу, словно натыкались на пустое место. Лукас наложил мощнейшее заклинание отвода глаз и пространственного кармана. Для всех окружающих и для патруля мы просто... перестали существовать в этой точке пространства. Феликс прошел буквально в двух шагах от нас. Я видела каждую деталь на его доспехах, видела его сосредоточенное и немного виноватое лицо — он явно переживал, что не уследил за мной во дворце. Рыцарь на секунду остановился прямо напротив нас, нахмурился и подозрительно огляделся по сторонам, словно почувствовал присутствие родной магии. Моё сердце бешено колотилось в груди. Но, покачав головой, Феликс вздохнул и повел патруль дальше по улице. Едва они скрылись в толпе, Лукас снял заклинание. Шум рынка снова обрушился на нас. — Уф-ф-ф... — Рон шумно выдохнул и буквально осел на каменную стену ближайшей лавки. — Это было слишком близко. Моё сердце сейчас выпрыгнет. — Это было... невероятно! — прошептала Гермиона, во все глаза глядя на Лукаса с чистым восторгом исследователя. — Ты искривил само пространство без единого слова и палочки! Лукас лишь самодовольно хмыкнул, поправляя воротник: — А вы во мне сомневались. Я же говорил, что я величайший маг. Ну что, принцесса, экстрима на сегодня хватит? Пора возвращаться во дворец, пока твой папаша не решил лично выйти на поиски и не спалил этот милый рынок. Я посмотрела на притихших, но безумно счастливых Гарри, Рона и Гермиону и согласно закивала. Наше маленькое приключение в ночном городе удалось на славу! Алый свет портала погас, и в ту же секунду Лукас снова взмахнул рукой. Нас всех окутало мягкое сияние. Я посмотрела в зеркало: каштановые волосы и карие глаза растаяли, возвращая мне мои длинные золотистые локоны и ярко-сияющие сапфиры. Я снова была принцессой Атанасией. Гарри, Рон и Гермиона тоже вернулись к своему обычному виду. Шрам в виде молнии снова проступил на лбу Гарри, волосы Рона вспыхнули привычным рыжим цветом, а непослушные кудри Гермионы забавно растрепались после беготни по улицам. Они всё ещё стояли посреди комнаты, тяжело дыша и ошарашенно оглядывая свои роскошные камзолы и платье Обелии. — Ну всё, путешественники, — лениво зевнул Лукас, заложив руки за голову. — Приключения на сегодня окончены. Идите в свои гостевые покои и спите. Завтра утром нам ещё предстоит пережить официальное прощание с Клодом, а потом мы возвращаемся в вашу каменную школу к вечно недовольному зельевару. — Это было... самое невероятное приключение в моей жизни! — прошептала Гермиона, её глаза всё ещё горели восторгом. — Спасибо тебе огромное, Ати! И тебе, Лукас! — Да, это было круто! — поддержал её Рон, всё ещё сжимая в руке деревянную шпажку от уличного мяса. — Хотя от того рыцаря Феликса я чуть не заработал инфаркт. Гарри просто тепло улыбнулся мне и кивнул. Для него, выросшего в чулане под лестницей и привыкшего к вечным опасностям, этот вечер стал глотком настоящего, беззаботного волшебства. Слуги, которые бесшумно появились в дверях по знаку Лукаса, вежливо проводили моих сонных, но бесконечно счастливых друзей в их роскошные гостевые спальни Сапфирового дворца. Когда они ушли, я обессиленно опустилась на мягкий диван. Воронуля тут же запрыгнул ко мне на колени, довольно заурчал и свернулся клубочком. — Устала, принцесса? — тихо спросил Лукас, присаживаясь рядом. На его лице не было привычной насмешки. — Очень, — выдохнула я, прикрывая глаза. — Но я так счастлива. Спасибо тебе, Лукас. За то, что вернул меня домой. Хоть ненадолго. Древний маг ничего не ответил, лишь слегка коснулся пальцами моей макушки, поправляя золотистую прядь. Я знала, что за его вечной вредностью скрывается самое преданное и любящее сердце. Завтра нас ждал тяжёлый день и возвращение в Хогвартс, но сегодня я засыпала в своей родной постели, чувствуя себя абсолютно защищённой. *** Мы все снова надели свои привычные школьные мантии Хогвартса, хотя после роскошных шелков Обелии они казались грубыми и колючими. Гарри, Рон и Гермиона стояли чуть позади меня, вежливо склонив головы перед моими родителями. Они всё ещё пребывали под огромным впечатлением от увиденного. — Мои дорогие юные друзья, — мама мягко улыбнулась и сделала шаг вперёд. В её руках слуги держали небольшой поднос с бархатными коробочками. — Вы проявили такую смелость и так тепло отнеслись к моей Ати в вашем мире. Я хочу, чтобы у вас осталась память об Обелии. Мама лично подошла к каждому и вручила по особому подарку: Гермионе она подарила изящный кулон с редчайшим каплевидным кристаллом маны, который светился изнутри тёплым светом. «Он поможет тебе концентрировать ментальную энергию при чтении сложных книг», — ласково произнесла мама [1.3]. Гермиона едва не лишилась чувств от восторга. Рону достался небольшой золотой перстень с гравировкой розы. «Это символ дружбы с нашей семьёй. В любой сложной ситуации сожмите его, и он придаст вам сил», — улыбнулась Диана. Рон густо покраснел и пролепетал слова благодарности. Гарри мама протянула небольшую серебряную брошь в виде пера феникса. «Я знаю, какая тяжёлая ноша лежит на твоих плечах, Гарри Поттер. Пусть эта брошь оберегает тебя от тёмных чар и напоминает, что ты не один» . Гарри бережно сжал подарок в руке, и в его глазах промелькнула глубокая благодарность. Наконец, мама подошла ко мне и крепко обняла, вдыхая аромат моих волос. — Береги себя, моя маленькая Ати. Не перенапрягайся и помни всё, чему мы тебя учили. Твоя мана — это твой дар, а не проклятие. — Я буду очень скучать, мама! — прошептала я, изо всех сил сдерживая слёзы. Папа, всё это время стоявший в стороне со скрещенными на груди руками, подошёл ближе. Его лицо было каменно-непроницаемым, но когда он положил свою большую ладонь мне на голову, я почувствовала всю его невысказанную отцовскую тревогу. — Атанасия, — его холодный голос заставил всех замолчать. — Возьми под контроль свою силу. Хватит пугать слуг и заставлять меня тратить время на чтение глупых писем от твоего зельевара. Если ты снова попадёшь в беду — я лично заберу тебя из этой школы, даже не спрашивая твоего мнения. Береги себя. Я улыбнулась сквозь слёзы и крепко обняла его за талию. Я знала, что на языке папы Клода это означало: «Я безумно люблю тебя и схожу с ума от беспокойства». — Ну всё, хватит сырости, — лениво прервал нас Лукас, эффектно щёлкнув пальцами. В воздухе снова с треском разросся огромный алый круг портала. Я в последний раз помахала рукой родителям, Лили и Феликсу, подхватила на руки сонного Воронулю и шагнула в сияние. Ребята и Лукас последовали за мной. Вспышка ослепила нас на секунду. А когда зрение вернулось, мы снова стояли посреди знакомого, пропахшего лекарствами и травами больничного крыла Хогвартса. За окнами замка уже опускались холодные вечерние сумерки. Мы вернулись. Но едва портал за нашими спинами бесшумно закрылся, из полумрака лазарета навстречу нам стремительно выдвинулась высокая чёрная фигура. — Наконец-то вы соизволили вернуться, — раздался ледяной, пропитанный ядом и смертельной тревогой голос Северуса Снейпа. — Ой, да брось ты, профессор, — лениво протянул Лукас, закинув руки за голову. — Перестань пугать этих несчастных детей. У них и так был слишком насыщенный уикенд. Северус Снейп замер, и его чёрные, как бездна, глаза сузились. Он возвышался над древним магом подобно огромной зловещей птице. Я видела, в каком диком напряжении находится Северус: под его глазами залегли ещё более глубокие тени от бессонницы, губы были плотно сжаты, а костяшки пальцев, сжимающих волшебную палочку, побелели. Он сходил с ума от неизвестности все эти два дня. — Вы... нарушили все мыслимые и немыслимые правила этой школы, мистер Лукас! — прошипел Северус, и в его голосе зазвенела опасная, с трудом сдерживаемая ярость. — Исчезнуть из лазарета, прихватив с собой Поттера и его свиту! Вы хоть понимаете, что Дамблдор едва не поднял на уши всё Министерство?! Я требую немедленных объяснений! Я испуганно сжалась, прижимая к себе Воронули. Мне было безумно жаль Северуса, ведь он так сильно переживал за меня, но его крики и эта давящая атмосфера Хогвартса после солнечной Обелии заставили мои глаза предательски заблестеть от подступающих слёз. Лукас мгновенно это заметил. Он знал, как сильно меня расстраивают подобные сцены и как я не люблю крики. В его рубиновых глазах на секунду промелькнула непривычная серьёзность. — Снейп, заткнись на минуту и посмотри на неё, — тихо, но очень властно произнёс Лукас, перебивая закипающего профессора. — Она только что вернулась и очень устала. Если ты сейчас начнёшь здесь буянить и снимать баллы, ты просто доведёшь её до слёз. Ты этого хочешь? Северус осёкся на полуслове. Он перевёл свой тяжёлый взгляд на меня. Увидев мои погрустневшие глаза и то, как я судорожно сжимаю одеяло, профессор словно наткнулся на невидимую стену. Его ярость мгновенно утихла, сменившись глухой, щемящей виной. Он шумно выдохнул сквозь зубы. — Вы трое, — Северус резко обернулся к застывшему Золотому трио. — Вон из лазарета. Живо! И чтобы ни одна живая душа не узнала о том, где вы были. Иначе я лично позабочусь о вашем исключении. Гарри, Рон и Гермиона не заставили просить себя дважды. Они синхронно кивнули, испуганно переглянулись и на цыпочках, стараясь не шуметь, вылетели из больничного крыла, прижимая к себе королевские подарки Обелии. — А теперь пойдём, поговорим в твоём кабинете, зельевар, — Лукас бесцеремонно взял Снейпа за плечо и буквально потянул к выходу из палаты. — Я расскажу тебе, где мы были. А принцессе действительно нужно отдохнуть с дороги. Северус бросил на меня последний, долгий и бесконечно нежный взгляд, полный невысказанных извинений за свою вспышку, и позволил Лукасу увести себя в коридор. Я осталась сидеть на кровати в полумраке больничного крыла. Воронуля преданно лизнул меня в щёку, а я тихо улыбнулась, понимая, что в этом мире меня берегут ничуть не меньше, чем в родной Обилии.