Тень между нами

Атанасия Вспышка телепортации — и мы с Лукасом оказались в самом темном углу гостиной Слизерина. К счастью, время было уже за полночь, и факультетское пространство пустовало. Лишь в камине слабо догорали изумрудные угли. Мы быстро разошлись по своим спальням. Стянув с себя тяжелый свитер и брюки, я с облегчением натянула привычную белую блузку, темную юбку и мантию с зеленым подбоем. Зеленый галстук Слизерина привычно лег на шею. Расчесав перед зеркалом свои золотистые волосы, я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Предстоящий разговор с Гарри пугал меня. Я знала, что должна рассказать ему всю правду о крестражах и о том, на какую жертву его растит Дамблдор. Но как он это воспримет? Когда я вышла обратно в гостиную, Лукас уже ждал меня. Он тоже переоделся в школьную форму, хотя мантия сидела на нем с привычной небрежностью, а галстук был расслаблен. В тусклом свете его рубиновые глаза опасно поблескивали. — Ты уверена, что хочешь пойти к нему прямо сейчас, глупая принцесса? — Лениво спросил он, скрестив руки на груди. — Да, Лукас. Медлить нельзя. Снейп прав: если мы скроем это, Гарри может пострадать. — Ладно, — маг закатил глаза и протянул мне руку. — Тогда держись крепче. Перенесу тебя прямо к дверям башни Гриффиндора. Не хватало еще, чтобы ты попалась на глаза Филчу или его облезлой кошке. Секундное головокружение от пространственного скачка — и мы оказались в темном коридоре перед портретом Полной Дамы. — Я подожду тебя здесь, в тенях, — тихо произнес Лукас, его тон внезапно стал серьезным. — Иди. Если этот очкарик начнет делать глупости, я сразу вмешаюсь. Я благодарно кивнула ему и подошла к портрету. Полная Дама сладко спала. Мне пришлось тихонько постучать по раме. — Ох, кто здесь в такой час? — заворчала она, протирая глаза. — Пароль? — «Mimbulus Mimbletonia», — прошептала я пароль, который вчера случайно подслушала у близнецов Уизли. Портрет нехотя отъехал в сторону, открывая проход в алую гостиную Гриффиндора. Сделав глубокий вдох, я шагнула внутрь. Мне нужно было Гарри Поттера. Алая гостиная Гриффиндора встретила меня мягким полумраком и угасающим теплом догорающего камина. Я сделала несколько шагов по мягкому ковру, и на секунду мне показалось, что здесь никого нет. Но затем я заметила знакомый силуэт в глубоком кресле у самого огня. Гарри сидел ссутулившись, обхватив руками колени. На его коленях лежала раскрытая Карта Мародеров, но его взгляд был направлен в пустоту. Он выглядел невероятно уставшим. — Гарри? — тихо позвала я, боясь напугать его. Он вздрогнул и резко обернулся, его рука инстинктивно метнулась к волшебной палочке. Но, узнав меня, он выдохнул и опустил руку. Его растрепанные волосы забавно торчали в разные стороны. — Ати? — Гарри удивленно моргнул, поправляя очки. — Что ты здесь делаешь так поздно? Слизеринцам ведь нельзя... — Я знаю, — я мягко улыбнулась и подошла ближе, присаживаясь на край соседнего кресла. — Но мне нужно было поговорить с тобой. Это очень важно, Гарри. Без лишних ушей. Он внимательно посмотрел на меня. В его зеленых глазах читалась настороженность, но и доверие, которое заставило мою совесть болезненно сжаться. — О чем ты хотела поговорить? Это связано с тем, что произошло утром? — спросил он, откладывая Карту Мародеров в сторону. Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. В моей голове всё еще звучали слова профессора Снейпа: «Скрывать от него правду — это именно то, чем занимается Дамблдор». — Гарри, обещай мне одну вещь, — я подалась вперед и серьезно посмотрела на него. — Пообещай, что ты выслушаешь меня до конца. И что ты не побежишь совершать безрассудные подвиги в одиночку, не наделаешь глупостей и не полезешь на рожон. Обещай мне это, пожалуйста. Гарри нахмурился. Моя серьезность явно сбила его с толку. Он на мгновение перевел взгляд на огонь, а затем снова посмотрел на меня и медленно кивнул: — Хорошо, Ати. Я обещаю. Я выслушаю и не полезу на рожон. Что случилось? Я сцепила пальцы в замок, чувствуя, как они слегка дрожат. — Помнишь, Малфои пропали? Лукас снял с Люциуса и Нарциссы ментальный запрет Волан-де-Морта. И они рассказали правду. Секрет его бессмертия. Гарри затаил дыхание. Он подался вперед, впившись в меня взглядом. — Бессмертия?.. Но как? — Он создал крестражи, Гарри, — выдохнула я это страшное слово. — Он разорвал свою душу на части и спрятал их в разные предметы. Пока эти вещи целы, Тёмного Лорда невозможно убить окончательно. Лицо Гарри побледнело. Он выглядел так, будто я ударила его. — Крестражи... — прошептал он, пробуя незнакомое слово на вкус. — И сколько их? — Мы пока не знаем точного количества. Люциус сказал, что дневник на твоем втором курсе был одним из них. Еще одна вещь хранится у Беллатрисы Лестрейндж. И еще один осколок спрятан в каком-то историческом артефакте прямо здесь, в Хогвартсе. Гарри вскочил на ноги, его глаза лихорадочно заблестели. На его лице отразился целый спектр эмоций: от ужаса до яростной решимости. — Значит, нам нужно найти их! Мы должны обыскать замок, мы должны... — Гарри! — Я резко поднялась и схватила его за плечи, заставляя замереть. — Ты обещал! Никаких самостоятельных поисков. Твоя жизнь — это не разменная монета в этой войне. Я заглянула ему в глаза, стараясь передать всю свою тревогу. — Ты должен понять главное. Директор Дамблдор знает об этом. Он знает, но молчит. Он готовит тебя к тому, чтобы ты принес себя в жертву в самый «подходящий» момент, надеясь, что так уничтожит Волан-де-Морта. Но мы с Лукасом и профессором Снейпом не позволим этому случиться. Мы найдем эти вещи. Но ты должен доверять нам и действовать строго по нашему плану, а не по правилам директора. Гарри стоял неподвижно, тяжело дыша. Мои слова о Дамблдоре явно причинили ему сильную боль, разрушая веру в мудрого наставника. Но я видела, что в его глазах больше не было слепой паники — там разгорался холодный, расчетливый огонь. Гарри стоял неподвижно, его плечи мелко дрожали от осознания чудовищной правды. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, в которых плескалась буря из боли, разочарования в директоре и ярости, Я всё еще держала его за плечи, боясь отпустить, чтобы он не сорвался. В этот момент скрипнула тяжелая деревянная дверь, ведущая в спальни мальчиков. Мы оба синхронно вздрогнули и обернулись. На пороге стоял Рон. Он был в пижаме, его рыжие волосы смешно топорщились во все стороны, а в руках он держал зажженную свечу. — Гарри? Я услышал голоса и подумал... — Рон осекся на полуслове, когда свет его свечи выхватил наши фигуры. Его глаза округлились. — Ати?! Ты что здесь делаешь посреди ночи?! Слизеринка в нашей гостиной?! Не успел Гарри ничего ответить, как со стороны девичьих спален послышались легкие шаги. В гостиную торопливо вошла Гермиона, кутаясь в теплый вязаный халат. В руках она прижимала к груди какую-то толстую книгу. — Рон, что за шум? Я пыталась читать и... — Гермиона замерла на месте, переводя потрясенный взгляд с меня на бледного Гарри и обратно. — О Мерлин! Атанасия? Что происходит? Гарри, на тебе лица нет! Рон быстро подошел к нам, подозрительно косясь на меня: — Гарри, она что-то сделала с тобой? — Нет, Рон, успокойся, — глухо произнес Гарри, осторожно убирая мои руки со своих плеч. Он потер лицо ладонями и тяжело вздохнул. — Ати пришла, чтобы рассказать то, что мы обязаны знать. Все трое. Гермиона мгновенно подобралась. Она поставила свою книгу на стол и подошла вплотную к нам, ее карие глаза лихорадочно блестели от тревоги. — Что случилось? Это связано с Волан-де-Мортом? Или с Дамблдором. — С обоими, — тихо ответила я за Гарри. Я обвела взглядом Золотое трио. — Садитесь. Разговор будет долгим и очень тяжелым. И мне нужно, чтобы вы оба тоже пообещали мне держать себя в руках и не бежать к директору. Рон и Гермиона переглянулись. На лице Рона отразилось явное недоверие и страх, а Гермиона лишь серьезно и решительно кивнула мне, утягивая сопротивляющегося друга на диван напротив нас. Когда все расселись, в гостиной воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием догорающих в камине углей. — Волан-де-Морт создал крестражи, — безжалостно повторил Гарри то самое страшное слово, обращаясь к друзьям. — Он разделил свою душу на части и спрятал их в разные предметы, чтобы стать бессмертным. Дневник Реддла на втором курсе был одним из них, И один из таких предметов спрятан прямо сейчас где-то в Хогвартсе. Лицо Гермионы в одно мгновение стало белее мела. Она, как самая начитанная из них, явно сразу поняла всю чудовищность и черноту этой магии. — О боже... — прошептала она, прижимая ладонь к губам. — Крестражи... Я читала о них в самых запретных книгах по темной магии. Это же... это требует убийства! Разорвать душу на куски. — Вот именно, — мрачно кивнул Гарри. — Но самое паршивое даже не это. Дамблдор всё это время знал о них. Знал и молчал. Он растит меня только для того, чтобы я в нужный момент пошел и умер, уничтожив последний кусок его души. — Что?! — Рон подпрыгнул на диване так резко, что чуть не выронил свечу. — Директор Дамблдор?! Быть того не может, Гарри! Он ведь... он ведь великий волшебник, он защищает нас! — Рон, сядь, — непривычно жестко осадила его Гермиона, хотя по ее лицу было видно, что эта новость ранила её не меньше. Она посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. — Откуда у тебя эта информация, Атанасия? — От Люциуса Малфоя, — спокойно ответила я. — Лукас снял с него ментальный блок Лорда. Малфои сейчас под нашей защитой в Выручай-комнате. У них нет причин лгать. В гостиной Гриффиндора повисла тяжелая, но уже не враждебная тишина. Гермиона медленно опустила руку от лица, её карие глаза блестели от слез, но в них читалась абсолютная вера. Логика фактов и искренность моих слов победили её сомнения. — Мы верим тебе, Ати, — тихо произнесла Гермиона, и Рон с Гарри согласно кивнули. — Это звучит ужасно, но... это многое объясняет в поведении директора в этом году. Гермиона шмыгнула носом и, пытаясь отвлечься от страшных мыслей, слабо улыбнулась мне: — А как дела у твоих родителей? Как поживает твоя мама? Я тепло улыбнулась в ответ, чувствуя, как от этих слов на душе становится немного легче. — Мама передавала вам всем огромный привет. Она часто вспоминает вас и говорит, что вы очень смелые ребята. — О, Диана... — Рон мечтательно вздохнул, и на его лице появилась глуповатая, но очень добрая улыбка. — Я до сих пор помню её улыбку, когда мы гостили у вас. Она такая теплая и светлая, совсем как у тебя, Ати. Сразу на душе спокойнее становится. — Спасибо, Рон, — я искренне рассмеялась, чувствуя огромную благодарность к этому рыжему веснушчатому парню за его способность разрядить обстановку. — Но сейчас нам действительно пора. У нас есть план, и мы не можем больше оставаться здесь. Нам нужно переместиться в Выручай-комнату. Там нас уже ждут профессор Снейп и Малфои. Вы согласны? Ребята переглянулись и без лишних слов встали со своих мест. — Мы с тобой, Ати, — твердо сказал Гарри, пряча Карту Мародеров в карман. Мы гуськом вышли из уютной гриффиндорской гостиной через портретный проем. Едва Полная Дама захлопнулась за нашими спинами, из густой тени факела ленивой походкой вышел Лукас. На его лице блуждала привычная скучающая ухмылка, а рубиновые глаза насмешливо окинули Золотое трио. — Ну наконец-то, — протянул древний маг, скрестив руки на груди . — Я уже думал, что вы там уснете. Собрались? Отлично. Лукас подошел ближе и по-хозяйски приобнял меня за плечи. — Хватайтесь за руки, гриффиндорцы. Второй раз повторять не буду. Гарри, Рон и Гермиона послушно сгрудились вокруг нас и взялись за руки. Лукас насмешливо фыркнул, глядя на их сосредоточенные лица, и просто щелкнул пальцами. Пространство коридора мгновенно сжалось в тугую точку. Секундное чувство невесомости, легкое головокружение — и вместо холодного коридора восьмого этажа под нашими ногами оказался мягкий ковер Выручай-комнаты. Мы стояли посреди той самой уютной гостиной. У камина в кресле всё так же сидел бледный Люциус Малфой, а рядом с ним — Нарцисса и Драко . У стены, скрестив руки на груди и сохраняя абсолютную невозмутимость, стоял Северус Снейп. — Добро пожаловать во временный штаб сопротивления, идиоты, — лениво произнес Лукас, отпуская мои плечи и проходя к свободному креслу. Северус Древний маг умел быть невыносимым, но то, с какой легкостью он стабилизировал бушующие потоки её силы, вызывало у меня профессиональное, пусть и тщательно скрываемое уважение. Лукас убрал руку от лица принцессы и вновь перевёл взгляд на съёжившееся семейство Малфоев.Его рубиновые глаза опасно сузились. Я почувствовал, как воздух в Выручай-комнате внезапно стал плотным и тяжелым — этот юноша больше не пытался скрывать свою истинную сущность. — Всё это, конечно, очень увлекательно, — вкрадчиво произнес Лукас, и в его голосе прорезались стальные, пугающие нотки — Но раз уж все идиоты в сборе и план Ати принят, я хочу прояснить одну крайне важную деталь. Он перевел взгляд на Поттера, Уизли и Грейнджер. Гриффиндорцы невольно отшатнулись от той первозданной, подавляющей мощи, которая внезапно начала исходить от древнего мага. — Я не позволю тебе, Атанасия, лезть на передовую в этом дешевом спектакле, — Лукас заговорил тише, но от этого его слова звучали еще страшнее. — Ты останешься в стороне. Ты не будешь бегать по замку в поисках этих мерзких кусков разорванной души и уж тем более не полезешь в бой с безносым калекой. Принцесса открыла было рот, чтобы возразить, но Лукас резко взмахнул рукой, призывая её к молчанию. Его взгляд намертво пригвоздил девочку к месту. — Послушай меня внимательно, глупая принцесса. Если с твоей головы упадет хоть один золотой волос, если ты прольешь хоть каплю крови или просто испугаешься... Твой отец, император Клод, сойдет с ума от ярости. Ты сама знаешь, на что он способен, когда дело касается тебя. Он придет в этот мир и лично уничтожит здесь всё живое, не разбирая, кто прав, а кто виноват . Лукас хищно улыбнулся, и я с содроганием заметил, как в глубине его рубиновых зрачков заплясало безумное черное пламя. — Да и я сам, Ати... Если ты пострадаешь по вине этих благородных самоубийц или их врагов, я камня на камне не оставлю от этой вашей Англии. Я выжгу всё на своем пути, сотру в порошок и Волан-де-Морта, и Дамблдора, и это министерство. Поверь мне, я сделаю это с огромным удовольствием. Поэтому твое дело — сидеть тихо и позволить мне решить эту проблему. Вы все меня поняли? Я стоял неподвижно, чувствуя, как по моей спине пробежал холодный пот. Я слишком хорошо помнил силу этого мага и понимал: это не было пустой бравадой зарвавшегося юнца. Если Атанасия пострадает, Клод и Лукас действительно сотрут наш мир в порошок, и никакой Дамблдор или Тёмный Лорд их не остановят. В комнате стало так тихо, что было слышно, как бьются испуганные сердца Рона и Драко. Все замерли, осознавая, какая бездна только что перед ними разверзлась. Люциус и Нарцисса потрясенно переглянулись . Они, привыкшие считать себя элитой магического мира, только что осознали, что для этих гостей из другого измерения вся их священная война в Англии — не более чем раздражающая возня насекомых. В глазах Люциуса читался неподдельный ужас пополам с благоговением. Лукас тем временем лишь лениво хмыкнул, видя произведенный эффект. — Ладно, раз уж мы решили здесь задержаться, нужно предупредить Его Величество, — скучающим тоном произнес он. — А то он с ума сойдет от скуки в своем дворце и решит, что я похитил его драгоценную дочь. Древний маг поднял руку, и на кончиках его пальцев заплясали искры чистой, концентрированной маны рубинового цвета. Он небрежно черкнул что-то прямо в воздухе. Пространство перед ним затрещало, открывая крошечную, с булавочную головку, пространственную щель. Вспышка — и сотканная из чистой энергии весточка исчезла в разломе, отправляясь прямиком в империю Обелию. Лукас опустил руку и повернулся ко мне и застывшим гриффиндорцам. На его лице снова блуждала привычная высокомерная ухмылка. — Сообщение отправлено, — небрежно бросил он. — Я сообщил Клоду, что мы застряли из-за кучки упрямых смертных, и принцесса не хочет уходить. Так что готовьтесь. Клод скоро будет здесь. При этих словах по рядам Золотого трио пробежал согласный и понимающий шепот. В отличие от застывших в ужасе Малфоев, Гарри, Рон и Гермиона не стали испуганно переглядываться. Они ведь уже бывали в Обелии, гостили в великолепном изумрудном дворце и прекрасно знали, каков в гневе белокурый император. Гарри лишь тяжело вздохнул и поправил очки. — Ну, этого следовало ожидать, — тихо произнес он, вспоминая холодный, пронизывающий насквозь взгляд Клода. — Если Ати осталась тут ради нас, Император точно не усидит на месте. Рон нервно сглотнул, видимо, вспомнив не только улыбку мамы Атанасии, но и тяжелую ауру её отца. — Надеюсь, он не решит, что мы втягиваем его дочь в смертельные неприятности... — пробормотал рыжий парень, косясь на Лукаса. — Иначе нам и без Волан-де-Морта несдобровать. Гермиона лишь крепче сжала палочку, серьезно кивнув: — Гарри прав. Раз император прибудет сюда, нам нужно как можно скорее найти тот крестраж, что спрятан в Хогвартсе. Мы должны показать результат до того, как здесь начнется настоящий хаос! Я посмотрел на сосредоточенных гриффиндорцев. Тот факт, что они понимали всю серьезность прибытия Клода, внушал слабую надежду на то, что глупостей они не наделают. Но если трио восприняло новость со смирением и сосредоточенностью, то Драко Малфой отреагировал совсем иначе. Юноша, который благодаря магии Лукаса сейчас выглядел как обычный русоволосый парень, побледнел настолько, что стал похож на ходячего мертвеца. Он во все глаза смотрел на Лукаса, а затем перевел затравленный взгляд на Гарри Поттера. Драко никогда не видел Клода и совершенно ничего не знал о существовании другой вселенной, но услышанного ему хватило с лихвой. — Клод?.. — прошептал Драко, и его голос дал петуха. Он судорожно сглотнул, вцепившись пальцами в подлокотник дивана - Вы... вы хотите сказать, что этот человек придет сюда?! Сюда, в Хогвартс?! И вы так спокойно об этом говорите?! Он с паникой посмотрел на Гарри, надеясь, что тот назовет это глупой шуткой. Но вид предельно серьезного Поттера окончательно выбил у младшего Малфоя почву из-под ног. — Боюсь, Драко, это чистая правда, — спокойно ответил Гарри, и в его голосе прозвучало сочувствие. — И поверь, тебе лучше вести себя как можно тише, когда он прибудет. Его Величество не любит лишнего шума и церемоний. Драко издал какой-то неопределенный жалобный звук и буквально вжался в спинку дивана, прячась за плечо своей матери. Нарцисса лишь крепче обняла сына, понимая, что они попали в историю, которая по масштабам и опасности превосходит всё, что они знали раньше. Я устало потер переносицу. Поттер и его друзья, кажется, наконец-то осознали всю серьезность ситуации, но времени на пустые разговоры у нас не было. Нужно было действовать, пока старый директор не почувствовал неладное. — Поттер, Уизли, Грейнджер. Вы возвращаетесь в свою башню. Завтра утром вы продолжите вести себя как обычно. Никаких поисков крестражей средь бела дня! Вы будете ждать моих указаний. Мы с Лукасом решим, как безопасно просканировать замок. Гриффиндорцы послушно закивали. Они начали собираться к выходу, поправляя свои мантии. Даже Драко, всё еще бледный как полотно, немного успокоился, видя, что ситуация переходит под мой контроль. Лукас же не выказывал ни малейшего интереса к моим стратегическим раскладам. Он с откровенно скучающим видом сидел в глубоком кресле, закинув ногу на ногу, и лениво подпирал щеку рукой. Его рубиновые глаза полуприкрылись, словно он вот-вот уснет, игнорируя всё мое «командование». — Скучно-то как... — тихо пробормотал древний маг, даже не взглянув в мою сторону . Но едва гриффиндорцы сделали шаг по направлению к выходу, как воздух в самом центре Выручай-комнаты внезапно стал ледяным. Пространство задрожало с такой силой, что факелы на стенах мгновенно погасли, оставив нас в тусклом полумраке. В следующую секунду прямо посреди гостиной с сухим треском разорвалась ткань реальности. Из открывшегося ослепительно-золотого разлома повеяло такой колоссальной, подавляющей и безграничной мощью, что все присутствующие застыли на месте, не в силах пошевелиться. Из сияющего портала неторопливо шагнул высокий мужчина. Его золотистые волосы тускло мерцали в темноте, а холодные, пронзительные голубые глаза цвета топаза обвели комнату с выражением глубокого, царственного безразличия. Роскошный белый плащ Обелии, накинутый поверх темного одеяния, мягко опустился на ковер. Император Клод де Альжео Обелия прибыл в Хогвартс. Но он был не один. Следом за ним из портала, мягко ступая по ковру, вышел высокий статный мужчина с яркими огненно-рыжими волосами и серыми глазами. Облекающий его строгий мундир королевского рыцаря сидел на нем безупречно. Феликс Ровейн, личный телохранитель императора и его названый брат, просто не мог позволить своему господину отправиться в другой мир в одиночку. Феликс тут же оценил обстановку. Его рука привычно лежала на эфесе меча, но, увидев Атанасию, он заметно расслабился, и на его лице появилась мягкая, добродушная улыбка. — Папа! Феликс! — Атанасия первая нарушила оцепенение и с радостным, но немного испуганным возгласом бросилась к ним. Клод даже не шелохнулся, но его тяжелый, ледяной взгляд намертво пригвоздил Золотое трио и съёжившихся Малфоев к полу. Вокруг него клубилась настолько тяжелая аура, что дышать в комнате стало физически трудно. — Я смотрю, ты совсем отбилась от рук в этом захолустном мире, Атанасия, — холодным, ровным голосом произнес император, даже не взглянув на подбежавшую дочь, но всё его внимание было сосредоточено на застывших вокруг «смертных». — Принцесса! Слава богам, вы в порядке! — с искренним облегчением выдохнул Феликс, слегка склонив голову перед подбежавшей девочкой и мягко улыбаясь ей, несмотря на леденящую ауру своего господина. Я заставил себя сделать глубокий вдох, пытаясь справиться с колоссальным давлением, которое исходило от этой пары. Если император подавлял своей тяжелой, хищной и ледяной аурой, то стоящий за его спиной Феликс Ровейн транслировал спокойную, но не менее сокрушительную уверенность первоклассного рыцаря. Рыжий рыцарь окинул комнату взглядом и, заметив знакомые лица, приветливо улыбнулся. — Рад снова видеть вас в добром здравии, юный мистер Поттер, мисс Грейнджер, мистер Уизли, — вежливо произнес Феликс, слегка склонив голову, словно мы находились не в тайном убежище, а на королевском приеме. — И вам доброго вечера, мастер зелий. Спасибо, что продолжаете присматривать за нашей принцессой. Я лишь коротко и сдержанно кивнул, не сводя глаз с Императора. Затем взгляд серых глаз Феликса переместился на диван, где сидели Малфои. Стоило рыцарю посмотреть на них, как Люциус и Драко буквально задрожали мелкой дрожью, вжимаясь в подушки. Для них эта вежливость вперемешку с безграничной силой гостей казалась изощренной пыткой. Клод раздраженно вздохнул, его топазовые глаза недовольно сощурились, глядя на трясущихся аристократов. — Лукас, зачем ты держишь здесь этот скулящий мусор? — лениво и пренебрежительно спросил император. Я почувствовал, как воздух вокруг Клода начал закипать от его недовольства. Но прежде чем древний маг успел что-то ответить, Атанасия сделала шаг вперед. Девочка мягко коснулась руки своего отца. Но вместо того чтобы ластиться к нему, как обычно, она выпрямила спину. Её подбородок гордо поднялся, а взгляд пронзительно-голубых глаз внезапно стал абсолютно равнодушным и колючим. — Отец, — произнесла Атанасия . Её голос... Он изменился до неузнаваемости. В нем больше не было детской мягкости или привычной эмоциональности. Он звучал кристально чисто, ровно и пугающе холодно — точь-в-точь как голос самого Клода, когда тот выносил смертные приговоры. — Эти люди оказали нам неоценимую услугу, — продолжала принцесса, не сводя ледяного взгляда с побледневшего Люциуса. — Позволь представить тебе лорда Люциуса Малфоя, его супругу Нарциссу и их наследника Драко. Они предали местного Лорда и раскрыли нам тайну его бессмертия в обмен на защиту. Они полезны для Обелии. В комнате повисла оглушительная тишина. Я застыл, не веря собственным глазам и ушам. Рон Уизли открыл рот от изумления, а Гермиона испуганно прижала ладонь к груди. Мы все привыкли видеть Атанасию доброй, улыбчивой и понимающей девочкой, которая пеклась о чужих жизнях. Но в эту секунду перед нами стояла не милая школьница. Перед нами стояла истинная Наследница Кровавого Императора, рожденная править и повелевать. Даже у меня по спине пробежал холодок от осознания того, какая бездна и какая сталь прятались за её ангельской внешностью. Взгляд моих глаз был прикован к хрупкой фигуре Атанасии. Я не мог поверить в то, что видел и слышал. Та самая девочка, которая со слезами на глазах молила Поттера выбрать жизнь, которая так отчаянно и мягко пыталась защитить всех вокруг, только что говорила тоном палача. Холодная, отстраненная манера речи. Полное отсутствие лишних эмоций. Взгляд, не обещающий пощады. Она не просто представила Малфоев — она буквально вынесла вердикт об их полезности. Это было настолько чуждо тому образу нежной принцессы, к которому я успел привыкнуть за время её пребывания в Хогвартсе, что моё сердце против воли сбилось с ритма и забилось гораздо чаще. Это не был страх. Это было глубокое, почти шоковое осознание. В этой девочке действительно течет кровь человека, утопившего в слезах и крови собственную империю, когда он захватывал трон. И когда обстоятельства требуют этого, его дочь способна перешагнуть через свою доброту и включить тот самый леденящий душу расчёт. Я перевел взгляд на Лукаса. Древний маг, до этого откровенно скучающий, теперь сидел на краю кресла. Его рубиновые глаза горели безумным восторгом. На губах блуждала хищная, гордая ухмылка. Он смотрел на Атанасию так, словно она была самым прекрасным и совершенным созданием во всех обитаемых мирах. Лукас явно гордился тем, что его принцесса наконец-то показала свои истинные когти. Клод долго и молча смотрел на дочь. Его топазовые глаза сканировали её лицо, выискивая малейшие признаки фальши. Наконец, тяжелая, удушающая аура, исходившая от императора, начала медленно рассеиваться. Лед в его взгляде чуть подтаял. — Полезны, говоришь? — равнодушно переспросил Клод, но в его голосе больше не было того смертоносного раздражения. — Что ж. Раз ты так считаешь, я позволю им пожить еще какое-то время. Он перевел взгляд на Люциуса, который от облегчения едва не сполз на пол. — Радуйтесь, смертные. Моя дочь только что подарила вам жизнь. Атанасия тут же выдохнула. Маска ледяного хладнокровия мгновенно слетела с её лица, и она снова стала прежней Ати. Она порывисто обняла Клода за пояс, пряча лицо на его груди. — Спасибо, папа! — прошептала она уже своим обычным, мягким и теплым голоском. Я прижал ладонь к груди, пытаясь унять бешеный стук сердца. Какая поразительная, невероятная и опасная актриса. Пока я пытался справиться со своими эмоциями и осознать, какую бездну только что обнажила в себе принцесса, Золотое трио пришло в себя на удивление быстро. В отличие от Малфоев, которые никогда не покидали пределов Британии и пребывали в полуобморочном состоянии, гриффиндорцы уже имели опыт общения с венценосным тираном Обелии. Они слишком хорошо помнили этот леденящий душу взгляд, чтобы позволить себе долгий ступор. Гарри Поттер сделал глубокий вдох, поправил очки и первым шагнул вперёд, слегка склонив голову. — Приветствуем вас в Хогвартсе, Ваше Величество, — произнёс Гарри удивительно твёрдо. — И простите нас за то, что из-за нашей упрямости вам пришлось лично прибыть в этот мир. — Да, Ваше Величество, рады видеть вас и сэра Феликса в добром здравии! — тут же подхватила Гермиона, сделав идеальный, выверенный реверанс, которому её явно обучили во время их визита в Обелию. Рон Уизли нервно сглотнул, но тоже нашёл в себе силы выдавить вежливое приветствие: — Добро пожаловать... Мы очень рады. Честно. Клод, до этого лениво игнорировавший всех, кроме вцепившейся в его плащ Атанасии, медленно повернул голову в сторону ребят. Его топазовые глаза сузились, сканируя Трио с головы до ног. Тяжёлая, подавляющая аура императора никуда не делась, но в ней появилось некое подобие узнавания. — А, это вы, — равнодушно произнёс Клод. Его голос был таким же холодным, но в нём больше не сквозило смертоносное раздражение. — Друзья моей дочери, которые так отчаянно жаждут умереть за свой полуразрушенный дом. Он окинул Поттера оценивающим, почти брезгливым взглядом. — Я смотрю, твои магические силы за время нашего отсутствия ничуть не выросли, мальчик. Ты всё так же слаб. И именно ради вас Атанасия отказывается возвращаться во дворец? Гарри не отвёл взгляда. В его зелёных глазах горело то самое упрямство, которое так раздражало меня на уроках, но сейчас оно выглядело почти достойно. — Мы не хотим умирать, сэр. Но мы должны защитить тех, кто нам дорог. Ати считает нас друзьями, и мы сделаем всё, чтобы она не пострадала. Клод хмыкнул. Это был сухой, безрадостный звук. Он перевёл взгляд на Атанасию, которая снизу вверх умоляюще смотрела на отца, а затем снова посмотрел на гриффиндорцев. — Ваша слабость — это ваша главная проблема, — отчеканил император. — Но раз уж моя дочь столь неразумно привязалась к вам, я не позволю вам бездарно сдохнуть и расстроить её. Он на мгновение замолчал, и я почувствовал, как по коже пробежался мороз. Клод де Альжео Обелия только что официально признал, что Трио находится под его негласным покровительством — просто потому, что так хочет его дочь. Внезапно эту гнетущую, удушающую тишину разрезал мягкий, добродушный голос Феликса. — Ваше Величество, — с улыбкой произнёс рыжеволосый рыцарь, выходя чуть вперёд и мягко прерывая тяжёлые гляделки Клода с гриффиндорцами. — Кажется, мы прибыли в самый разгар очень важного и сложного разговора. Молодые люди выглядят крайне утомлёнными, да и вам с дороги не помешало бы немного отдохнуть. Феликс обвёл взглядом Выручай-комнату и восхищённо цокнул языком. — Это место просто удивительно! Оно способно дать всё, что нужно гостям. Так почему бы нам всем не присесть и не обсудить ваши планы за чашечкой хорошего чая? Тёплый напиток всегда помогает успокоить нервы и привести мысли в порядок. Я невольно изогнул бровь. Предлагать императору Обелии, который только что прорвал пространство и время ради спасения дочери, попить чайку со школьниками и беглыми Пожирателями смерти — на такое был способен только Феликс Ровейн. И, что самое удивительное, Клод не испепелил его за это на месте. Император лишь тяжело вздохнул, закатив свои топазовые глаза, и окинул рыцаря взглядом, полным привычного снисходительного раздражения. — Ты как обычно думаешь только о еде и отдыхе, Феликс, — холодно бросил Клод, но это была скорее привычная ворчливость, чем гнев. Тем не менее, Клод сделал шаг в сторону роскошного бархатного дивана. Атанасия, всё ещё держащая отца за руку, радостно просияла. — Феликс прав! — воскликнула принцесса, и её магия мгновенно отозвалась на её желание. Прямо посреди гостиной Выручай-комнаты соткался большой низкий столик из тёмного дерева, на котором появились изящные фарфоровые чашки, от которых поднимался ароматный пар, и блюдо со свежей выпечкой. — Прошу всех к столу! — улыбнулась Ати, увлекая отца присесть. — Нам действительно нужно многое обсудить вместе. Рон Уизли, который при слове «чай» и виде булочек заметно расслабился, первым сделал шаг к столу, потянув за собой онемевших Гарри и Гермиону. Напряжение, только что готовое разорвать комнату, начало медленно, но верно отступать. Золотое трио и Феликс быстро расселись по местам, а Клод, снисходительно окинув взглядом суету вокруг, опустился диван рядом с дочерью. Лукас, которому явно надоело молча наблюдать за этими семейными посиделками, лениво покрутил в руках пустую чашку. Его рубиновые глаза насмешливо блеснули в полумраке. — Что ж, раз мы все расселись попить этого вашего странного отвара, давайте перейдём к делу, — заговорил древний маг, и все мгновенно затихли, обратив внимание на него. — Наш визит в этот мир затянулся из-за того, что местный безумный выскочка без носа решил, что он может стать бессмертным. И ради этого он использовал самую грязную, примитивную магию, которую я только видел. Он разорвал свою душу на куски и спрятал их в побрякушки. Клод равнодушно слушал его, подперев щёку рукой, но при слове «разорвал душу» его топазовые глаза слегка сузились. Я понял, что пришла моя очередь дополнить картину, и перехватил инициативу. — Эти предметы называются крестражами, Ваше Величество. Тёмный Лорд создал их несколько штук. Пока цел хотя бы один осколок, его невозможно уничтожить окончательно. Именно поэтому Поттер не может просто пойти и победить его в честном бою — это бесполезно. Клод медленно перевёл взгляд на меня, а затем на Поттера. — Осколки души, значит... Какое жалкое и мерзкое зрелище, — холодно произнёс император. В этот момент Люциус Малфой, который до этого сидел бледнее мела и боялся даже пошевелиться, осторожно поставил свою чашку на блюдце. Видя, что Клод больше не давит на них своей смертоносной аурой, а лишь равнодушно слушает, старший Малфой нашёл в себе смелость заговорить. Его голос всё ещё слегка подрагивал, но в нём появилась былая аристократическая уверенность. — Тёмный Лорд... он гордился этим, Ваше Величество, — тихо произнёс Люциус, склонив голову в знак почтения. — Он доверял эти предметы только самым приближённым. Один из них когда-то хранился у меня — это был его личный дневник. Но он уничтожен. Мы точно знаем, что ещё один крестраж находится в сейфе Беллатрисы Лестрейндж в банке Гринготтс. И один спрятан прямо здесь, в этой школе. Нарцисса мягко коснулась руки мужа, поддерживая его, и тоже посмотрела на императора. — Мы готовы помочь вам найти их все, — произнесла она с тихой грацией. — Моя сестра Беллатриса безумна, но я знаю, как устроена защита её хранилища. Мы сделаем всё, чтобы искупить наши ошибки перед принцессой. Я с удивлением отметил, что Малфои действительно начали немного расслабляться. Видимо, понимание того, что они теперь находятся под защитой столь могущественных существ, как император и Лукас, придало им смелости выложить абсолютно всё. Лукас хищно улыбнулся, глядя на Малфоев. — Сейфы, тайники в школе... Что ж, охота за этими сувенирами обещает быть забавной. Атанасия, которая до этого тихо сидела рядом с отцом, внезапно заерзала на месте. В её глазах снова зажегся тот самый упрямый, решительный огонек. — Раз уж мы знаем, где искать, у меня есть идея! — воодушевленно начала принцесса, подаваясь вперед. — Если мы разделимся и... Она не успела договорить. Лукас, сидевший напротив, медленно перевел на неё свой взгляд. Его рубиновые глаза опасно сузились, и в них отчетливо читалось предупреждение. Древний маг не шелохнулся, но от него повеяло такой непреклонной, собственнической властностью, что принцесса мгновенно осеклась. Она прекрасно помнила его слова: «Твое дело — сидеть тихо и позволить мне решить эту проблему» Девочка обиженно надула губы и замолчала, сложив руки на груди. — Тебе вообще не обязательно участвовать в этих обсуждениях, Атанасия, — раздался холодный, ровный голос Клода. Император даже не повернул головы к дочери, продолжая смотреть на догорающие в камине угли, но его слова прозвучали как окончательный приговор. — Твои каникулы в этом мире затянулись. Лукас уничтожит эти побрякушки, и мы немедленно вернемся в Обелию. Если ты еще хоть раз попытаешься ввязаться в сомнительные авантюры этих смертных, я отправлю тебя домой прямо сейчас Под домашний арест в Изумрудный дворец. Принцесса понуро опустила голову, не смея перечить отцу. В комнате повисла тишина. И в этой тишине я внезапно почувствовал, как всё моё тело пронзила странная, ледяная судорога. Моё сердце, только что бешено колотившееся от благоговейного шока, теперь болезненно сжалось. «...мы немедленно вернемся в Обелию» Слова Клода эхом отдавались в моей голове, вытесняя все остальные мысли. Я застыл, судорожно сжав пальцы на подлокотнике своего кресла. До этого момента я был так сосредоточен на безопасности Атанасии и на контроле её колоссальной магии, что совершенно не задумывался о том, что будет после. Но сейчас осознание ударило меня под дых. Если эта девочка вернется в свой мир, я больше никогда её не увижу. Она уйдет туда, за грань реальности, куда ведут только порталы древнего мага. Она вернется к своей привычной, роскошной жизни принцессы, а я останусь здесь — в этом мрачном, раздираемом войной мире, среди котлов, старых тайн и бесконечного одиночества. Я посмотрел на её золотистые волосы, поникшие плечи и почувствовал глухую, щемящую тоску. Я не хотел, чтобы она уходила. Не хотел снова оставаться один в этой беспросветной тьме. Тяжёлая тоска, сковавшая моё сердце при мысли об отъезде Атанасии, никуда не делась, но я заставил себя натянуть привычную маску бесстрастного хладнокровия. Сейчас было не время для личных драм. Гарри Поттер, видя, что принцесса покорно замолчала под строгими взглядами своих защитников, переглянулся с Роном и Гермионой. Гриффиндорцы быстро справились с заминкой и решили взять инициативу в свои руки. — Раз уж мы знаем, что один из крестражей находится в Хогвартсе, нам нужно сузить круг поиска. Мы не можем обыскивать весь замок наугад, — заговорила Гермиона, и в её голосе зазвучали привычные нотки старосты. — Профессор Снейп прав: если это вещь основателей, то это либо Чаша Пуффендуй, либо Диадема Когтевран. Нам нужно пойти в библиотеку и... — Стойте, — резко оборвал её Гарри. — Никаких библиотек. Любое наше чрезмерное любопытство к истории основателей сразу привлечёт внимание Дамблдора. Мы должны действовать иначе. Мы можем расспросить призраков факультетов. Например, Серую Даму... Они заговорили тише, склонившись над столом и отчаянно жестикулируя. Они наконец-то вели себя как команда, объединённая общей целью, а не как испуганные дети. Клод, до этого лениво наблюдавший за их суетой, внезапно поставил свою чашку на стол. Стук фарфора о дерево прозвучал в тишине как выстрел. Трио мгновенно замолчало и вытянулось в струнку. — Прекратите эту мышиную возню, — холодно произнёс император, и его топазовые глаза нечитаемо сверкнули. Он обвёл взглядом застывших гриффиндорцев, а затем перевёл взор на меня. — План должен быть другим, — отчеканил Клод. — Вы будете искать эти ваши побрякушки тихо и абсолютно незаметно. Никаких подозрительных расспросов призраков, никаких ночных вылазок и заговоров по углам. Вы вернётесь в свои спальни и будете притворяться, что никто ничего не знает. Гермиона удивлённо моргнула: — Но, Ваше Величество, если мы будем просто сидеть и ничего не делать, мы потеряем время!.. — Вы будете учиться, — перебил её Клод тоном, не терпящим возражений. — Вы будете ходить на свои уроки, выполнять домашние задания и вести себя как обычные, ничем не примечательные студенты. Я не позволю вам забивать свои и без того слабые головы круглосуточными поисками. Вы должны оттачивать свою магию и учиться дисциплине, а не превращаться в дёрганых параноиков. Император на мгновение замолчал, бросив короткий взгляд на притихшую Атанасию, а затем снова посмотрел на Трио. — Поиском следов займётся Лукас. С его силой просканировать этот замок на наличие чужеродной мерзкой магии не составит труда. А когда он найдёт точное место, вы сделаете то, что должны. Но до тех пор — вы обычные ученики. Это приказ. Я молча оценил всю мудрость этого решения. Император был абсолютно прав. Если Трио продолжит суетиться, Дамблдор или шпионы Тёмного Лорда вычислят их в два счёта. А так — они под надёжным прикрытием повседневной рутины. Но моё сердце снова болезненно сжалось. Присутствие Клода здесь ускоряло события. Они действительно собирались решить эту проблему быстро и уйти. Чаепитие, как и предполагал Феликс, помогло немного сгладить острые углы. Однако задерживаться дольше положенного в этом мире Император не собирался . Как только все указания были розданы, а правила игры определены, Клод поднялся с дивана. — Нам пора, — ледяным тоном произнес он, окинув Выручай-комнату равнодушным взглядом. — Здесь слишком шумно и пахнет сыростью. Феликс тут же вытянулся по струнке, безупречно поклонившись. На его лице снова появилось сосредоточенное выражение верного королевского рыцаря. — Да, Ваше Величество. Портал готов к использованию. Клод напоследок задержал взгляд на Атанасии, и в его холодных глазах на мгновение промелькнула едва заметная тень родительской заботы. Но уже через секунду он щелкнул пальцами, и золотой пространственный разлом с тихим гулом вновь разрезал воздух посреди комнаты. Мужчины шагнули в сияющую бездну и бесследно исчезли, оставив после себя лишь легкий запах озона. — Ну вот и отлично, — Лукас потянулся в своем кресле всем телом, как ленивый кот. — Наконец-то эта давящая атмосфера улетучилась. Вставайте, гриффиндорцы. Пора возвращать вас в вашу башню, пока вы не уснули прямо здесь на ковре. Гарри, Рон и Гермиона послушно поднялись. Они все еще выглядели ошеломленными, но понимали, что засиживаться нельзя. Лукас подошел к ним и небрежно махнул рукой, намекая, чтобы те держались ближе. — Профессор Снейп, — Лукас бросил на меня короткий взгляд, и в его рубиновых глазах на долю секунды промелькнуло насмешливое понимание. — Я доведу этих троих до портрета Полной Дамы. А вам придется взять на себя сопровождение нашей драгоценной принцессы до Слизерина. Не оставлять же её одну в коридоре в комендантский час. Я лишь молча кивнул, чувствуя, как внутри всё снова напряглось. Секундная вспышка — и Лукас вместе с Золотым трио растворился в воздухе, оставив меня наедине с Атанасией и притихшими в своем углу Малфоями. — Малфои, вы остаетесь здесь. Комната обеспечит вас всем необходимым, — сухо бросил я бывшим соратникам, стараясь не выдать своего волнения. Я повернулся к Атанасии. Девочка стояла посреди комнаты, глядя на то место, где только что исчез её отец. В полумраке факелов её золотистые волосы казались тусклыми, а плечи слегка поникли. Она снова выглядела маленькой, хрупкой и беззащитной — совсем не такой, какой была всего полчаса назад. — Идемте, мисс Атанасия, — произнес я как можно спокойнее. — Пора возвращаться. Мы вышли из Выручай-комнаты в холодный и темный коридор восьмого этажа. Я сразу же накинул на нас дезиллюминационные чары и пошел вперед, вслушиваясь в каждый шорох спящего замка. Принцесса послушно шла следом за мной. Её шаги были тихими, почти невесомыми, но я физически ощущал её присутствие за своей спиной. Моё сердце снова забилось быстрее, и это опять был не страх перед Филчем или директором. Это была та самая глухая, щемящая тоска, осознанная мной в этой комнате. Каждый наш шаг по этим темным лестницам вниз, к подземельям Слизерина, приближал тот день, когда она уйдет навсегда. В замке стояла мертвая, звенящая тишина, нарушаемая лишь едва слышным шорохом наших мантий. Дезиллюминационные чары надежно скрывали нас от посторонних глаз, но внутри меня бушевала настоящая буря. Слова Клода о скором возвращении в Обелию выжгли во мне всё привычное хладнокровие . Я шел слишком быстро, отчаянно пытаясь сбежать от собственных мыслей и от той щемящей тоски, которая с каждым шагом становилась всё невыносимее. — Профессор Снейп... — Внезапно раздался тихий, почти невесомый шепот Атанасии за моей спиной. Я невольно замедлил шаг, но не остановился, продолжая упорно смотреть вперед на темную стену коридора шестого этажа. — Профессор, вы так быстро идете... Вы злитесь на меня? Из-за того, что папа устроил здесь такой переполох? — её голосок дрогнул. — Вовсе нет, мисс Атанасия, — холодно и отстраненно ответил я, стараясь придать голосу привычную строгость. — Я просто выполняю приказ и веду вас в безопасное место. Нам нельзя задерживаться. Я услышал, как она сделала несколько быстрых шагов, чтобы поравняться со мной. Под действием маскирующих чар я не видел её лица, но отчетливо чувствовал тепло её присутствия совсем рядом. — Вы грустный, профессор. Я ведь чувствую это... — Атанасия на мгновение замолчала, а затем её шепот зазвучал еще тише, проникая в самое сердце. — Я знаю, что папа сказал, что мы скоро уйдем. И Лукас тоже этого хочет... Но я не хочу уходить просто так. Потому что... здесь есть вы. Я резко замер посреди пустого коридора, забыв, как дышать. Моя рука с волшебной палочкой бессильно опустилась. — Мисс Атанасия... — выдохнул я, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Не говорите глупостей. Вы принцесса великой империи. Ваше место там, рядом с отцом. — Это не глупости! — её голос внезапно обрел удивительную, отчаянную твердость, хотя она продолжала говорить шепотом. — С тех пор как вы появились во дворце в Обелии, с тех пор как спасли меня и стали удерживать мою магию... Никто и никогда не заботился обо мне так, как вы. Даже когда вы хмуритесь или ругаете меня — я знаю, что вы переживаете. Северус... Я люблю вас. И мне так больно думать, что мы расстанемся. Я застыл, словно меня поразило мощнейшим Оцепенением. Посреди темного коридора, скрытые от всего мира магией невидимости, её слова прозвучали как самый настоящий приговор. Чистые, искренние и сокрушительные в своей детской или уже совсем не детской непосредственности. Я, Северус Снейп, мастер окклюменции, шпион, видевший в этой жизни самые страшные кошмары и умеющий лгать в лицо величайшим волшебникам, сейчас стоял и абсолютно не знал, что сказать. Мой язык словно прирос к гортани. В моей голове не было ни одного язвительного ответа, ни одной строгой нотации о разнице в возрасте, статусе или мирах. Всё, что я мог сейчас делать — это слушать бешеный, оглушительный стук собственного сердца, который, казалось, разносился эхом по всему Хогвартсу. Я стоял посреди пустого коридора шестого этажа, и мне казалось, что само время в Хогвартсе остановилось. Вокруг нас клубилась темнота, факелы не горели, а дезиллюминационные чары надёжно скрывали нас от всего мира. Но эти же чары сейчас душили меня, делая признание принцессы ещё более интимным, ещё более сокрушительным. «Я люблю вас» Эти три слова эхом отдавались в моей голове, выжигая дотла все мои ментальные щиты окклюмента. Я, шпион, привыкший лгать величайшим волшебникам современности, сейчас стоял перед маленькой принцессой из другого мира и абсолютно не знал, что сказать. Моё сердце бешено колотилось в грудной клетке, а язык словно прирос к гортани. Наконец, сделав над собой колоссальное усилие, я заставил себя вдохнуть прохладный воздух замка. Моя рука, всё ещё сжимавшая волшебную палочку, слегка подрагивала. — Атанасия... — мой голос прозвучал непривычно хрипло и тихо, совсем не так строго, как мне того хотелось. — Замолчите. Не говорите таких вещей. Никогда больше. Я не видел её лица из-за маскирующих чар, но почувствовал, как она сделала полшага назад, словно я ударил её своими словами . Воздух вокруг нас едва заметно заискрился от её маны, которая мгновенно среагировала на её душевную боль. — Но почему, профессор?.. — прошептала она, и в её голосе послышались слёзы. — Разве то, что я чувствую — это плохо? Я тяжело вздохнул и медленно повернулся в ту сторону, где она стояла. Мне нужно было вернуть себе контроль, пока её взбунтовавшаяся магия не разнесла этот коридор. — Это не плохо, мисс Атанасия. Это... невозможно, — заговорил я, и каждое слово давалось мне с огромным трудом, отзываясь тупой болью в груди. — Посмотрите на меня. Кто я? Измученный двойной игрой зельевар, человек с тёмным прошлым, погрязший в этой войне. Моя жизнь принадлежит долгу и приказам двух господ. А вы... Вы юная, чистая принцесса великой империи. Ваша жизнь — это свет, роскошь и будущее вашего мира. Я сделал паузу, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Вы просто перепутали благодарность за спасение и привязанность к первому встречному взрослому с чем-то большим. Пройдёт время, вы вернётесь в Обелию, и эти детские иллюзии развеются сами собой. Вы встретите кого-то своего возраста, достойного принца или рыцаря... — Неправда! — Горячо перебила она меня, и я почувствовал, как она схватила меня за край рукава мантии, сжимая ткань своими маленькими пальчиками. — Я ничего не перепутала! Я знаю разницу между благодарностью и... этим. И мне не нужен никакой принц! Её отчаянная искренность смывала все мои логические доводы, как бурный поток. Я замолчал, чувствуя себя абсолютно безоружным. Я хотел сказать ей, что моё собственное сердце рвётся на части от мысли о её скором уходе . Хотел признаться, что её свет — это единственное, что удерживает меня от падения в бездну одиночества. Но я не имел права эгоистично ломать её судьбу. Я должен был оставаться её учителем, её защитником и её громоотводом. — Идёмте, — тихо произнёс я, осторожно высвобождая свой рукав из её пальцев. Мой тон снова стал ровным и бесстрастным. — Нам нужно идти. Лукас скоро вернётся, и мы не должны заставлять его ждать. Северус молча вел Атанасию по сырым переходам подземелий. Оставшийся путь прошел в оглушительной, давящей тишине. Между ними больше не было слов — только тяжелое осознание пропасти, разделяющей их миры. Когда они достигли входа в гостиную Слизерина, Атанасия на мгновение замерла. Я чувствовал ее присутствие совсем рядом, слышал ее прерывистое дыхание, но она так и не обернулась. Не было ни привычного «спокойной ночи, профессор», ни робкой улыбки. Сделав резкий шаг к стене, она прошептала пароль и скрылась за каменной дверью, оставив меня в холодном одиночестве коридора. Я стоял неподвижно еще несколько минут, глядя на закрывшуюся стену. Затем, словно во сне, я побрел к своим личным покоям. Каждый шаг отдавался глухой болью в груди. Войдя в кабинет, я не стал зажигать свет. Тень от камина ложилась на ряды склянок с зельями, превращая их в призрачные силуэты. Я бессильно опустился в кресло и закрыл лицо руками. В ушах всё еще звенел ее отчаянный шепот: «Я люблю вас» Я чувствовал себя предателем. Я не имел права не то что признаться ей в ответ, но даже допускать саму мысль о взаимности. Признаться ей — значило бы осквернить ее чистоту, привязать ее к этому проклятому, умирающему миру. Я был обязан оттолкнуть ее, обязан был стать той самой холодной стеной, о которую разобьются ее чувства. Но почему тогда внутри всё выжжено дотла? Я знал, что император заберет её. Знал, что это правильно. Но осознание того, что я сам только что воздвиг последнюю преграду между нами, душило меня сильнее, чем любая темная магия. Я любил её. Любил так сильно, что готов был позволить ей ненавидеть меня, лишь бы она вернулась в свой светлый мир живой и счастливой.