Тень между нами

Большой зал опустел, но напряжение не исчезло — оно просто переместилось в одну из просторных комнат за преподавательским столом. За массивным круглым столом теперь сидели те, в чьих руках была судьба этого мира. Папа сидел во главе, откинувшись на спинку кресла с видом человека, которому глубоко безразличны формальности. Рядом с ним мама — её присутствие не давало воздуху в комнате окончательно превратиться в лед. Профессора, всё ещё бледные, но уже более собранные под влиянием доброго тона Дианы, сидели напротив Золотого трио. Лукас стоял позади моего стула, лениво перебирая пальцами алые искры маны. — Итак, — Клод нарушил тишину, и его голос прозвучал как удар гонга. — Ваши дети не умеют сражаться. Они умеют махать палками и надеяться на чудо. В Обелии чудо — это результат изнурительных тренировок. К моменту, когда ваш безносый враг решит напасть, каждый ученик в этом замке должен стать боевой единицей. — Мы подготовили проект нового расписания, — подала голос Гермиона, робко взглянув на императора, а затем на Лукаса. — Мы включили туда основы магической защиты, тактику и... — И физическую подготовку, — перебил её Лукас, хищно улыбнувшись. — Твой проект — это детский сад, Грейнджер. Завтра утром вместо завтрака все факультеты выходят на поле. Сэр Феликс покажет им, что такое выносливость. Если маг не может пробежать милю без одышки, он труп, даже если знает тысячу заклинаний. Мама мягко улыбнулась профессору Макгонагалл, чьи губы были сжаты в тонкую линию. — Минерва, я понимаю ваше беспокойство, но мы не собираемся мучить детей. Мы просто хотим, чтобы они выжили. Профессор Снейп, — она перевела взгляд на Северуса, который сидел неподвижно, как тень, — ваши знания в области темных искусств теперь станут основой для нового курса обороны. Вы будете работать вместе с Лукасом. Я видела, как Северус вздрогнул. Работать с Лукасом — тем самым магом, который вчера угрожал его испепелить — было для него сомнительным удовольствием. Но он лишь коротко кивнул, не поднимая глаз на меня. — Принцесса Атанасия и мистер Поттер возглавят практические занятия по боевой магии, — добавил папа, и его взгляд стал тяжелым. — Атанасия, ты будешь контролировать уровень их силы. Если кто-то из них окажется безнадежен — отстраняй сразу. Нам не нужно пушечное мясо. Я смотрела на пергамент, на котором Лукас уже вовсю чертил схемы магических барьеров, способных выдержать Адское пламя. Мой статус «принцессы из другого мира» больше не был тайной. Теперь я была их командиром, их защитником и их надеждой. — Война близко, — тихо произнес Гарри, глядя на нас всех. — Теперь, с вашей помощью, у нас есть шанс не просто выстоять, а победить. Северус наконец поднял взгляд. Наши глаза встретились всего на секунду, но в этом коротком мгновении я прочитала всё: его тревогу за меня, его скрытую гордость и ту невыносимую печаль, которую не могла заглушить даже подготовка к великой битве. Двери в зал совещаний распахнулись, и на пороге появились те, кого профессора уже заочно похоронили. Люциус, Нарцисса и Драко вошли под конвоем магии Лукаса. По комнате пронесся вздох потрясения. — Малфои? — Минерва Макгонагалл прижала руку к губам. — Но по школе ходили слухи... Тёмный Лорд ведь сравнял их мэнор с землей! Считалось, что от семьи ничего не осталось. — Меньше слушайте сплетни, — лениво бросил Лукас. — Пока ваши «источники» гадали, я просто вытащил их из-под носа у вашего Лорда. Клод окинул Люциуса холодным, оценивающим взглядом. Старший Малфой, несмотря на возвращенный аристократический лоск, выглядел так, будто готов был в любую секунду снова упасть на колени. — Вы будете полезны здесь, — голос отца не допускал возражений. — Люциус, ты передашь все сведения о ресурсах и сторонниках врага профессору Снейпу и Лукасу. Нарцисса, ты поможешь императрице с организацией госпиталя. Драко — ты пойдешь на тренировки вместе с Поттером. Если я узнаю о малейшей попытке предательства... — Клод не договорил, но по залу пробежал мороз. — Свободны. Все. Когда совещание закончилось и профессора вместе с ошеломленными Малфоями покинули зал, мама мягко взяла меня за руку. — Идем, Ати. Тебе нужно отдохнуть. *** Мы вошли в мою комнату в подземельях Слизерина, которую Лилиан уже успела превратить в подобие покоев Изумрудного дворца — всюду были шелка и аромат свежих цветов. Мама присела на край кровати и жестом пригласила меня сесть рядом. Она видела меня насквозь. — Ати, — тихо позвала она, заправляя мне за ухо выбившуюся золотистую прядь. — Весь день ты носишь эту маску ледяной принцессы. Но твои глаза... они ищут его даже в толпе врагов. Расскажи мне. Я не выдержала. Весь груз последних дней, ночное признание на башне и его отчаянная попытка оттолкнуть меня — всё вырвалось наружу. Я уткнулась лицом в колени мамы и, всхлипывая, рассказала о Северусе. О том, как он спас меня, как он мучается от своего прошлого и как боится, что его тьма погубит мой свет. Я ждала упреков. Ждала, что она скажет, что императрица не может любить простого зельевара из другого мира. Но мама лишь нежно гладила меня по волосам. — Любовь никогда не бывает ошибкой, Ати, — прошептала Диана, и в её голосе звучала бесконечная мудрость. — Твой отец тоже был окружен тьмой, когда я встретила его. Все говорили, что он — чудовище, которое утопило трон в крови. Но я увидела в нем не только тирана, но и человека, который отчаянно нуждался в тепле. Мама приподняла моё лицо за подбородок и заглянула в глаза. — Не стыдись своих чувств. Северус Снейп — сломленный человек, но именно такие люди умеют любить преданнее всего. Он пытается защитить тебя, потому что не верит, что достоин счастья. Не сердись на него за это. Направляй его. Покажи ему, что твой свет достаточно силен, чтобы не погаснуть рядом с ним, а осветить его путь. — А папа? — я всхлипнула. — Он ведь уничтожит его, если узнает. Диана загадочно улыбнулась, и в её глазах промелькнул озорной огонек. — Оставь Клода мне. Твой отец умеет воевать с мирами, но он совершенно беспомощен против меня. Главное — будь честна с собой, Атанасия. *** Утро началось непривычно рано. Хогвартс еще спал в предрассветных сумерках, когда Лилиан помогла мне надеть форму для тренировок, сшитую из прочной, но эластичной ткани Обелии. Никаких юбок или развевающихся мантий — сегодня нам предстояло нечто иное, чем просто взмахи палочками. Спускаясь по движущимся лестницам, я слышала, как замок постепенно оживает. Сонные ученики, вырванные из постелей новыми правилами, испуганно жались к стенам, шепотом обсуждая вчерашние события. Вид принцессы в боевом облачении заставлял их замолкать и провожать меня ошеломленными взглядами. У поворота к Большому залу я почти столкнулась с Северусом. Он стоял в тени колонны, и его черная мантия казалась частью самого мрака. Услышав мои шаги, он обернулся, и я увидела, как в его глазах промелькнула искра тревоги, сменившаяся привычной маской бесстрастия. — Вы рано, принцесса, — тихо произнес он, делая шаг ко мне. Мы пошли рядом по длинному коридору, ведущему к выходу на поле. — Мама сказала, что я не должна прятаться, — ответила я, глядя вперед. — Северус... я знаю, что ты боишься. За меня, за нас. Но вчерашнее... это было нужно. — Вы были великолепны, — его голос звучал глухо. — Но теперь вы — цель номер один. И не только для Темного Лорда. Дамблдор не оставит попыток понять вашу природу. Я остановилась и на секунду коснулась его ладони. — У него ничего не выйдет. Пока рядом ты, Лукас и мой отец — я в безопасности. А теперь идем, Феликс не любит, когда опаздывают на первую тренировку. Когда мы вышли на поле для квиддича, оно уже не выглядело местом для игр. Феликс Ровейн стоял в центре, выпрямившись как струна, в своем алом мундире. Его рыжие волосы горели в лучах восходящего солнца. Позади него, зевая и лениво разминая плечи, стоял Лукас. — Доброе утро, принцесса! Мастер зелий! — бодро воскликнул Феликс, чей голос разнесся по всему полю, заставляя плестись быстрее толпу сонных и перепуганных учеников всех четырех факультетов. — Стройся! Сегодня мы узнаем, насколько ваши ноги быстрее ваших языков! Я встала рядом с Лукасом, чувствуя на себе взгляд Северуса. Это утро было началом новой главы, и, несмотря на страх в глазах студентов, я чувствовала — мы готовы. Студенты Хогвартса представляли собой жалкое зрелище. Слизеринцы кутались в мантии, пытаясь сохранить достоинство, гриффиндорцы зевали, а пуффендуйцы испуганно жались друг к другу. Они привыкли к теории, к взмахам палочек в уютных классах, но никак не к ледяному утреннему ветру и рыцарю, чей взгляд обещал дисциплину уровня императорской гвардии. — Слушать внимательно! — Феликс хлопнул в ладоши, и звук отозвался эхом. — Магия — это не только разум. Это ваше тело. Если у вас кончатся силы или сломается палочка, вы должны уметь выжить. Для начала — три круга вокруг поля. Бегом! По толпе пронесся стон. — Прямо сейчас! — рявкнул Феликс, и его добродушие испарилось. — Поттер, Малфой — вы впереди! Покажите пример остальным! Гарри и Драко переглянулись. Вчерашняя вражда отступила перед общей бедой. Они синхронно сорвались с места, увлекая за собой остальных. Лукас, стоявший рядом со мной, насмешливо фыркнул. — Три круга? Феликс слишком мягок. Они едва переставляют ноги. Он щелкнул пальцами, и под ногами у отстающих студентов вспыхнули мелкие искры. Те, кто пытался перейти на шаг, мгновенно подпрыгивали от легкого, но чувствительного удара маны и ускорялись с испуганными криками. — Лукас, не мучай их слишком сильно, — шепнула я, хотя сама едва сдерживала улыбку. — Я помогаю им найти мотивацию, принцесса, — ухмыльнулся маг. Я посмотрела на трибуны. Там, в тени навеса, сидел отец. Клод наблюдал за тренировкой с привычным безразличием, но я знала: он оценивает каждого. Рядом с ним Диана что-то тихо обсуждала с профессором Макгонагалл, которая выглядела так, будто собирается упасть в обморок от методов «физической подготовки». Северус стоял чуть поодаль от Феликса. Он внимательно следил за техникой бега студентов, и в его руках был длинный список. Я видела, как он делает пометки, когда кто-то из учеников начинал задыхаться слишком рано. Он был профессионалом: он вычислял самых слабых, чтобы понять, кому понадобится усиленная доза бодрящих зелий. Когда запыхавшаяся толпа закончила круги, Феликс не дал им и секунды на отдых. — А теперь — основы рукопашного боя! — объявил он. — Мастер Лукас, принцесса Атанасия, прошу вас. Покажите им, как защищаться, когда магия бессильна. Я вышла в центр круга. Лукас встал напротив меня, его глаза азартно блеснули. Весь замок замер. Снейп непроизвольно сделал шаг вперед, его пальцы впились в пергамент. — Постарайся не упасть в грязь, принцесса, — подмигнул мне Лукас. — Тебе тоже не помешает осторожность, — ответила я, вставая в боевую стойку, которой меня учил Феликс. В воздухе повисла звенящая тишина. Студенты, которые еще секунду назад жаловались на одышку и усталость, замерли, во все глаза глядя на нас. Для них я была хрупкой фарфоровой куклой, принцессой из сказки, которую нужно оберегать. Они ожидали увидеть изящные пассы палочкой, но никак не то, что произошло дальше. Северус стоял неподвижно, его лицо превратилось в маску из бледного камня. Я чувствовала, как его взгляд буквально прирос ко мне, а в ауре сквозило глухое, подавляемое желание немедленно прекратить этот «цирк» и увести меня в безопасное место. Он никогда не видел меня в бою. — Начали! — скомандовал Феликс. Лукас не стал поддаваться. Он сорвался с места, превратившись в смазанное пятно. Но я была готова. Мои движения были результатом сотен часов изнурительных тренировок в Обелие, о которых никто в этом замке не догадывался. Я ушла от его первого выпада текучим, почти змеиным движением, перенося вес тела и мгновенно контратакуя. Моя магия не вырывалась наружу разрушительными лучами, она пульсировала внутри, ускоряя реакцию и делая удары тяжелыми. Воздух свистел от скорости. Я блокировала серию ударов Лукаса, сделала сальто назад и, приземлившись на одно колено, тут же подсекла его. Лукас ловко подпрыгнул, но я уже была в воздухе, нанося удар ногой с разворота. По толпе студентов пронесся коллективный вздох ужаса и восхищения. Гарри Поттер замер с открытым ртом, а Драко Малфой, казалось, перестал дышать. Они видели не «милую Ати», а смертоносную грацию императорской наследницы. Я бросила быстрый взгляд на Северуса. Он был потрясен. Его глаза расширились, а рука, сжимавшая список учеников, заметно дрогнула. Он видел, с какой беспощадной точностью я двигаюсь, как просчитываю каждое движение Лукаса. В его взгляде шок смешивался с горьким осознанием: эта «мягкая принцесса» способна сама постоять за себя так, как не снилось ни одному аврору этого мира. Лукас хищно улыбнулся, его рубиновые глаза светились азартом. — Неплохо, принцесса. Ты стала быстрее. Он попытался захватить мою руку, но я, используя его же инерцию, перебросила его через плечо. Лукас приземлился на ноги в паре метров от меня, тяжело дыша. Я выпрямилась, поправляя выбившуюся золотистую прядь. Мое дыхание почти не сбилось. Я посмотрела на застывших студентов, чей мир только что рухнул во второй раз за сутки. — Магия — это хорошо, — произнесла я холодным, чистым голосом, который разнесся по всему полю. — Но ваше тело — это ваше первое оружие. Если вы не научитесь им управлять, никакая палочка вас не спасет. Северус медленно опустил руку со списком. Я видела, как он сглотнул. Кажется, сегодня он увидел во мне ту сторону, которую так старательно пытался игнорировать — наследницу Клода, рожденную не только для балов, но и для войны. Феликс стоял в центре поля, скрестив руки на груди, и его лицо сияло от гордости так ярко, что могло поспорить с утренним солнцем. Он смотрел на меня с таким восторгом, какой обычно приберегал для моих детских побед в саду дворца. — Ваше Высочество, я в восхищении! — воскликнул он, и его голос, полный искренней радости, разнесся по всему притихшему стадиону. — Вы не только не забыли наши уроки, но и стали еще стремительнее. Ваши движения отточены до совершенства! Я не смогла сдержать слабой, но искренней улыбки. Признание Феликса всегда значило для меня очень многое — он был моим первым учителем фехтования и самым добрым защитником. Я невольно повернула голову к трибунам. Папа сидел, слегка наклонив голову, и в его обычно холодных топазовых глазах я заметила едва уловимое одобрительное мерцание. Мама, стоявшая рядом с ним, ласково кивнула мне, и я кожей почувствовала её любовь и поддержку. Профессора же за их спинами представляли собой коллекцию застывших восковых фигур — они всё еще не могли переварить тот факт, что «хрупкая наследница» способна уложить на лопатки древнего мага без единого заклинания. Феликс внезапно посерьезнел и резко взмахнул рукой. В ту же секунду из золотистого марева портала, открывшегося у края поля, вышли несколько рыцарей в тяжелых доспехах Обелии. Их броня тускло поблескивала, а на плащах гордо алел герб нашей империи. Они выстроились позади Феликса, как живая стена из стали. — Принцесса и мастер Лукас только что показали вам, что магия — это лишь половина победы, — громко объявил Феликс, обходя ряды застывших студентов. — Теперь мои люди продемонстрируют вам, как работают профессионалы. По его знаку рыцари начали демонстрацию. Это было захватывающее и пугающее зрелище: звон стали о сталь, невероятная скорость перемещений и слаженность движений. Они работали парами, показывая приемы обезоруживания и захватов, о которых в Хогвартсе никто и не слышал. Я видела, как в глазах студентов — даже самых перепуганных — начал разгораться азарт. Рон Уизли подался вперед, завороженно следя за тем, как один из рыцарей легким движением перебросил другого через плечо. Гермиона что-то лихорадочно записывала в своем блокноте, а Гарри Поттер стоял, крепко сжав кулаки, и в его взгляде читалась решимость. Им больше не хотелось просто бегать круги — им не терпелось самим коснуться этой силы и научиться защищать свой дом. Северус стоял чуть поодаль, и я видела, как он внимательно изучает технику наших воинов. Его челюсть была плотно сжата. Он понимал: старый мир Хогвартса с его «детскими играми» ушел безвозвратно. Теперь здесь была Обилия, и мы пришли не просто в гости. Пока на поле кипела работа, а воздух сотрясали команды Феликса и звон учебных мечей, на трибунах воцарилась совсем иная, тяжелая и торжественная атмосфера. Профессора, наконец оправившись от первого шока, сгрудились на безопасном расстоянии от императора, но любопытство и тревога за будущее школы взяли верх над страхом. Первой решилась заговорить Минерва Макгонагалл. Она поправила свои очки и, стараясь сохранять достоинство, обратилась к Клоду и Диане. — Ваше Величество, — начала она, и её голос слегка дрогнул. — Мы бесконечно признательны за ту мощь, которую вы привнесли в защиту Хогвартса. Но... нам до сих пор трудно осознать масштаб происходящего. Как вы вообще узнали о нашем существовании? И почему вы, правители великой империи из иного измерения, решили рискнуть всем и встать на защиту нашего мира? Клод даже не повернул головы. Он продолжал смотреть на поле, где Атанасия что-то объясняла сгрудившимся вокруг неё слизеринцам. — О вашем мире нам сообщил Лукас, — холодно отозвался император. — Он нашел этот «захолустный уголок» во время своих пространственных странствий. Изначально это место рассматривалось лишь как временный полигон, где мана моей дочери могла бы стабилизироваться под надзором вашего зельевара. Диана мягко перехватила инициативу, видя, как профессора побледнели от слова «полигон». Она лучезарно улыбнулась, и напряжение вокруг трибуны чуть спало. — Всё дело в Ати, — тихо произнесла императрица, глядя на дочь с бесконечной нежностью. — Она полюбила этот замок. Она нашла здесь друзей, которые оказались достаточно безрассудны, чтобы называть её своей. Когда мы увидели, что вашей реальности грозит уничтожение от рук безумца, мы поняли: если этот мир падет, Атанасия никогда не простит нам нашего бездействия. — Но это ведь... огромный риск, — подал голос профессор Флитвик. — Тёмный Лорд не остановится ни перед чем. Клод наконец медленно повернул голову к профессорам. В его топазовых глазах вспыхнуло нечто настолько жуткое, что Флитвик непроизвольно отшатнулся. — Риск? — император презрительно хмыкнул. — Вы называете риском устранение одного смертного, который возомнил себя богом? Для Обелии это не риск. Это — уборка. Мы защищаем Хогвартс не потому, что боимся вашего врага. Мы защищаем его потому, что это теперь — собственность моей дочери. А то, что принадлежит Атанасии, находится под абсолютной защитой её отца. Диана добавила, глядя на застывших профессоров: — Мы здесь, чтобы научить вас не просто выживать, а побеждать. Обилия не знает поражений. И раз уж наши миры соприкоснулись, мы сделаем так, чтобы эта война закончилась быстро. По нашим правилам. Профессора молчали. Они наконец осознали: императорская семья прибыла не в качестве союзников. Они прибыли как сила, для которой границы миров и вековые пророчества — лишь пустой звук, если они мешают счастью их принцессы. **** Северус Я поднялся на трибуны вслед за остальными профессорами, чувствуя на себе тяжелый, изучающий взгляд Клода. Воздух здесь был пропитан ароматом дорогих благовоний Обелии и той самой пугающей мощью, которая заставляла замок вибрировать. Разговор о причинах вмешательства императорской семьи только что стих, оставив моих коллег в состоянии глубокого потрясения. — Взгляните, — подал голос Феликс, чей бодрый возглас ознаменовал окончание основной части урока. — Кажется, принцесса решила показать им «секрет золотого лотоса». Мы все одновременно посмотрели вниз на поле. Студенты, измотанные и запыхавшиеся, сгрудились плотным кольцом вокруг Атанасии. Даже Гарри Поттер и Драко Малфой, стоя плечом к плечу, забыли о своем соперничестве, во все глаза глядя на принцессу. Ати стояла в центре, и её мана больше не была скрыта. Она струилась вокруг её тела золотистым туманом, превращаясь в тонкие, почти прозрачные нити. — Магия не должна быть только в вашей палочке, — её голос долетел до трибун, чистый и звонкий. — Она должна стать продолжением вашей нервной системы. Она сделала движение — медленное, почти танцевальное, но в следующую секунду её тело превратилось в вихрь. Она не просто двигалась, она словно скользила сквозь пространство. В какой-то момент мне показалось, что я вижу сразу три её силуэта в разных точках круга. Это не была иллюзия — это была техника предельной концентрации, позволяющая магу на доли секунды обгонять время. Я услышал, как Феликс, стоящий на поле, издал восхищенный возглас и хлопнул себя по колену. — Невероятно! — прошептал рыцарь. — Она доработала мою технику шага! Клод на трибуне едва заметно подался вперед. Его топазовые глаза сузились, и я впервые увидел на его лице тень искреннего интереса. Он смотрел на дочь не просто как на ребенка, а как на воина, превзошедшего своих учителей. — Ты видел это, Северус? — негромко спросила Диана, сидевшая рядом с императором. Её голос был полон гордости. — Она сама создала этот стиль. Она объединила грацию танца моей родины и сокрушительную силу Обелии. Я не мог ответить. Ком в горле мешал говорить. Я смотрел на Атанасию и понимал, что вчерашняя «хрупкая девочка» на Астрономической башне — это лишь одна грань кристалла. Сейчас передо мной была легенда, живое воплощение силы, способное заставить замолчать любого Пожирателя Смерти одним взмахом руки. Мое сердце забилось чаще, смешивая в себе страх перед её величием и бесконечное восхищение женщиной, которой она становилась. Профессора рядом со мной молчали. Макгонагалл судорожно сжимала перила. Они наконец осознали, что Хогвартс больше не будет прежним. В этом замке теперь жил не «мальчик, который выжил», а «принцесса, которая может всё.» Я смотрел на Атанасию, и в моей голове набатом стучала только одна мысль: я не знал её. Все эти месяцы в подземельях, все уроки зельеварения и ночные дежурства — я видел лишь вершину айсберга. Эти двое, принцесса и её маг, скрывали от нас не просто свои титулы, они скрывали бездну мощи, которая делала всё наше «магическое сообщество» похожим на песочницу для детей. Лукас, стоявший у края трибуны, скрестил руки на груди и самодовольно ухмыльнулся. В его рубиновых глазах не было ни капли удивления — только триумф и плохо скрываемое чувство собственности. — Неплохо, принцесса, — громко произнес он, и в его голосе прозвучало одобрение равного. — Твои каналы маны наконец-то работают в идеальном резонансе. Он обернулся к императорской чете и добавил уже тише, но так, что я услышал каждое слово: — Ваше Величество, её мана абсолютно спокойна. Кризис миновал. Теперь Атанасия полностью контролирует свою силу, и пребывание в этом мире больше не является для неё риском. Она вне опасности. Диана просияла, и её радостный смех, казалось, заставил даже старые камни Хогвартса светиться теплом. Клод же просто едва заметно кивнул, но в этом коротком жесте было больше облегчения, чем во всех словах Феликса. Император наконец-то увидел, что его дочь — не хрупкий сосуд, готовый разбиться, а клинок, обретший свою форму. Я почувствовал, как внутри меня что-то оборвалось. Она больше не в опасности. Ей больше не нужен «громоотвод» в виде угрюмого мастера зелий. Она стала самодостаточной силой. Студенты начали медленно покидать поле. Они шли притихшие, оглядываясь на Ати с благоговейным ужасом. Когда последняя мантия скрылась за воротами замка, Лукас внезапно посерьезнел. Его насмешливость исчезла, уступив место холодной сосредоточенности придворного мага. — Раз уж семейные восторги подошли к концу, — Лукас перевел взгляд на Клода, а затем на Дамблдора, который всё еще стоял под конвоем Феликса чуть поодаль, — у меня есть новости. Пока вы тут восхищались физкультурой, я закончил сканирование внешнего контура. Он хищно прищурился, глядя на профессоров. — Я нашел еще один след. Гниль ведет в Лондон. В тот самый банк, о котором говорил блондин, — Лукас кивнул в сторону Люциуса. — Крестраж в Гринготтсе. В сейфе Лестрейнджей. В воздухе мгновенно похолодало. Тёмный Лорд спрятал часть своей души в самом защищенном месте магического мира, но Лукас говорил об этом так, будто речь шла о краже яблок из соседского сада. — Ну что, Ваше Величество? — Лукас посмотрел на Клода. — Идем за сувениром завтра, или вы хотите закончить с этим сегодня? — Свободны, — коротко бросил Клод, и этот приказ хлестнул по ушам профессоров сильнее, чем окрик директора. — Вечером состоится собрание в Выручай-комнате. Мы решим, как достать этот кусок души из вашего банка. А до тех пор — занимайтесь своими делами. Император развернулся и, не дожидаясь ответа, направился к своей супруге, жестом подзывая Атанасию. Профессора, всё ещё находясь в состоянии прострации от увиденной мощи принцессы и новости о Гринготтсе, начали медленно расходиться. Лукас подошел ко мне вплотную. Его рубиновые глаза насмешливо изучали моё лицо. — Ну что, Мастер зелий? Выглядишь так, будто только что увидел привидение своего прошлого. Идем, покормим наших «кавалеров», пока они не попадали в обморок от голода. Мы направились в сторону замка. Путь до Большого зала прошел в молчании, но это не была тишина покоя. Я чувствовал, как Лукас то и дело бросает на меня косые взгляды. — Ты ведь понимаешь, Северус, что после того, что она показала на поле, твоя «опека» выглядит почти комично? — не выдержал маг, когда мы входили в вестибюль. — Она — наследница престола. Она воин. И она любит тебя, хотя я до сих пор не понимаю, за какие такие заслуги. Я промолчал, сжав челюсти. Его слова били в самую цель. В Большом зале уже вовсю шел завтрак. Но это не был обычный шумный утренний прием пищи. Ученики сидели притихшие, быстро поглощая еду. После тренировки Феликса у многих дрожали руки, а на лицах застыла смесь изнеможения и дикого восторга. Тема «золотого лотоса» Атанасии была единственным, о чем шептались за столами. Мы прошли к преподавательскому столу. Я сел на свое место, чувствуя на себе взгляды Гарри Поттера и его друзей. Они смотрели на меня иначе — теперь в их глазах было не только недоверие, но и странное сочувствие. — Профессор Снейп, — тихо позвала Гермиона Грейнджер, когда я потянулся за кубком с тыквенным соком. — Это правда? Завтра мы идем в Гринготтс? Я посмотрел на неё холодным взглядом, пытаясь вернуть себе маску строгого учителя. — Мисс Грейнджер, Император ясно дал понять: все решения будут приняты вечером. А пока я советую вам сосредоточиться на восполнении калорий. Судя по тому, что я видел на поле, вашим мышцам это необходимо больше, чем вашему любопытству. Лукас рядом со мной расхохотался, накладывая себе гору бекона. — Золотые слова, Мастер зелий! Ешьте, детишки. Завтрашний день потребует от вас гораздо большего, чем просто умение быстро бегать от рыцарей. Я смотрел на вход в зал, ожидая появления Атанасии. Теперь, когда она знала, что я знаю её истинную силу, как она посмотрит на меня? И как мне теперь смотреть на неё, зная, что за хрупкими плечами скрывается мощь, способная изменить судьбу целого мира. *** Атанасия Едва я переступила порог Большого зала, гул голосов мгновенно стих. Теперь это была не просто тишина — это было благоговение, смешанное с первобытным страхом. Студенты провожали меня взглядами, в которых больше не было места жалости или снисходительности. После утренней тренировки они видели во мне не «милую Ати», а хищника в золотом обличье. Я не пошла к столу Слизерина. Медленно, сохраняя безупречную осанку, я прошла через весь зал прямиком к преподавательскому столу. Лукас и Северус сидели рядом. Я грациозно опустилась на свободное место между ними. Северус вздрогнул, когда край моей мантии коснулся его ноги. Он не поднимал головы от своего кубка, но я чувствовала, как его магия дрожит, входя в резонанс с моей. Лукас же, напротив, весело подмигнул мне, пододвигая тарелку с фруктами. — Отличный выход, принцесса, — прошептал он. — Старик Дамблдор наверняка сейчас в своем кабинете кусает локти, видя, как тает его влияние. Я промолчала, взяв лишь дольку яблока. Весь завтрак я чувствовала на себе взгляд черных глаз Северуса. Он молчал, но это молчание было громче любого крика. Мы оба знали: после того, что произошло ночью и утром, между нами не осталось больше никаких тайн. Сразу после завтрака, воспользовавшись тем, что Лукас отвлек Трио обсуждением тактики, я скользнула в подземелья. Дверь кабинета Северуса была приоткрыта, словно он ждал меня. Я вошла и плотно закрыла дверь, наложив запирающее заклинание. В кабинете пахло сушеными травами и тем самым горьким ароматом, который стал для меня родным. Северус стоял спиной ко мне, опираясь руками о стол. — Ты видел, на что я способна, — тихо произнесла я, делая шаг к нему. — Ты теперь знаешь, что я не хрупкая ваза, которую нужно прятать за семью замками. Он медленно обернулся. Его лицо было бледным, но взгляд... В нем больше не было попыток оттолкнуть меня. Там была только голая, выжженная честность. — Я был слеп, Атанасия, — голос его был хриплым. — Я пытался защитить ту, кто в защите не нуждается. Твоя мощь... она пугает и восхищает одновременно. Я всю жизнь провел среди тех, кто жаждет силы, но я никогда не видел, чтобы такая сила принадлежала столь... чистому сердцу. Я подошла совсем близко, глядя ему прямо в глаза. — Я скрывала это, потому что боялась, что ты увидишь во мне только монстра, наследницу Клода. Но я всё та же Ати. И я всё так же люблю тебя, Северус. Он наконец сдался. Его руки легли на мои плечи, и он притянул меня к себе, утыкаясь лицом в мои волосы. — Я тоже скрывал, — прошептал он мне в макушку. — Скрывал, что каждая секунда без тебя кажется мне вечностью. Что я ненавижу этот мир за то, что он разделит нас. Я шпион, я убийца, я предатель... но рядом с тобой я хочу быть кем-то другим. В этом кабинете, среди котлов и старых книг, мы наконец-то раскрыли друг другу всё. Все страхи, всю боль и всю ту сумасшедшую надежду, которая теперь связывала наши миры крепче любых порталов. Мы больше не были «учителем и ученицей» или «шпионом и принцессой». — Нам предстоит Гринготтс, — тихо сказала я, отстранившись и глядя на него. — И папа не остановится, пока не закончит здесь всё. Но что бы ни случилось дальше... мы будем вместе. Обещай мне. Северус взял мою руку и приложил её к своим губам. — Обещаю, — ответил он, и в этом слове была вся тяжесть его клятвы, которую он не нарушит даже под страхом смерти. *** После нашего утреннего разговора с Северусом в воздухе подземелий словно исчезло напряжение, сменившись странным, почти интимным пониманием. Но времени наслаждаться этим не было. По приказу отца расписание изменилось: теперь я, Лукас и Гарри стояли перед притихшими студентами не как сокурсники, а как наставники. — Слушайте внимательно, — голос Лукаса разносился по классу, пока он лениво подбрасывал на ладони сгусток чистой энергии. — Ваша магия — это не просто формулы. Это намерение. Если вы сомневаетесь, ваше заклинание — мусор. Я стояла рядом с Гарри. Он заметно нервничал, но присутствие Лукаса и мой спокойный взгляд придавали ему уверенности. Мы учили их объединять потоки. Я показывала, как чувствовать ману соседа, чтобы создавать общий щит. — Попробуйте еще раз, — мягко произнесла я, проходя между рядами. — Не сжимайте палочки так сильно. Представьте, что магия — это часть вашего дыхания. В какой-то момент я заметила, как Северус, стоявший у стены и официально «наблюдавший за порядком», резко напрягся. Его рука инстинктивно скользнула в карман мантии. Я почувствовала слабый, едва уловимый всплеск магии Дамблдора — директор пытался активировать скрытый канал связи, встроенный в пуговицу мантии Северуса. Северус на мгновение замер. Его лицо превратилось в каменную маску. Он бросил на меня быстрый, предостерегающий взгляд и, не проронив ни слова, вышел из класса. Коридор за пределами класса. *** Северус Я прижался спиной к холодной стене, как только дверь кабинета закрылась. Пуговица на груди жгла кожу. Это был экстренный вызов, зашифрованный сигнал, который Альбус использовал только в крайних случаях. — Северус... — в моей голове зазвучал тихий, вибрирующий голос директора, доносившийся сквозь магическую преграду, которую Феликс, очевидно, не досмотрел. — Ты должен прийти. Я знаю, что ты сейчас под их влиянием... но вспомни о нашем долге. Вспомни о Лили. Эти люди... они уничтожат баланс нашего мира. Помоги мне выбраться, и мы закончим это вместе. Я закрыл глаза, чувствуя прилив ярости и одновременно странного облегчения. «Вспомни о Лили». Снова эта карта. Снова манипуляция моим прошлым, чтобы оправдать его нынешние ошибки. — Директор, — мысленно ответил я, и мой «голос» был холоднее льда. — Мой долг теперь принадлежит той, кто принес правду в это здание. Лили бы никогда не простила вам того, что вы готовили её сына на убой. Ваше «высшее благо» больше не имеет здесь власти. Я сорвал пуговицу с мантии и просто раздавил её каблуком сапога. Связь оборвалась с сухим треском. Я вернулся в класс. Атанасия как раз помогала Невиллу Долгопупсу удержать щит, который под её рукой вспыхнул золотистым светом. Она обернулась ко мне, и я едва заметно кивнул ей. «С прошлым покончено», — говорил мой взгляд. *** Атанасия Зал совещаний в Выручай-комнате сегодня выглядел как настоящий военный штаб. На огромном дубовом столе была расстелена детальная карта магического Лондона, над которой зависли магические проекции Гринготтса в разрезе, созданные Лукасом. Папа сидел во главе стола, скрестив руки на груди. Мама сидела по правую руку от него, её спокойствие уравновешивало тяжёлую ауру Клода. Северус, теперь уже открыто занимавший место советника по правую сторону от отца, внимательно изучал схемы охранных заклинаний банка. — Гринготтс — это не просто банк, это крепость, — заговорил Северус, и его голос в тишине комнаты звучал веско. — Гоблины используют магию, отличную от нашей. Детекторы лжи, «Гибель воров», драконы на нижних уровнях. Даже с вашей силой, Ваше Величество, прямой штурм поднимет на ноги всё министерство. — Мне плевать на ваше министерство, — лениво отозвался Клод, постукивая пальцами по подлокотнику. — Но я не намерен тратить время на беготню по бесконечным туннелям. Лукас, сколько тебе нужно времени, чтобы пробить портал прямо в сейф? Лукас, который до этого с интересом рассматривал магические защиты банка, криво усмехнулся. — Прямо в сейф не получится, Сир. Там стоят древние антипространственные якоря. Если я попытаюсь прорваться грубой силой, сейф просто схлопнется вместе со всем содержимым, включая этот ваш кусок души. Гермиона, которая до этого судорожно что-то записывала, подняла руку. — У нас есть Оборотное зелье и опыт проникновения. Мы можем использовать внешность сотрудников банка или Беллатрисы, чтобы дойти до контрольной точки, где защита слабее всего. — Глупости, — отрезал Лукас. — Пока вы будете пить вонючую жижу и переодеваться, гоблины почувствуют чужаков. План будет таким: принцесса и Поттер заходят официально, под личиной важных гостей. Я и Снейп будем в тени. Как только мы достигнем уровня водопада, я временно нейтрализую магические якоря. У нас будет ровно десять минут, прежде чем поднимется тревога. Клод медленно поднялся, и все присутствующие тут же замолкли. Он обвёл нас взглядом своих ледяных топазовых глаз. — Довольно обсуждений. План Лукаса принят с моими правками. Я буду контролировать периметр Косого переулка снаружи. Если что-то пойдёт не так — я просто сотру это здание с лица земли. Отец посмотрел на меня, и в его взгляде на мгновение мелькнула сталь. — Завтра, сразу после обеда, мы отправляемся. Соберите всё необходимое. Лукас, подготовь портал для перемещения группы в Лондон. — Слушаюсь, Ваше Величество, — склонил голову Лукас, но в его глазах уже заплясали искры азарта. Гарри и Рон переглянулись. Завтра им предстояло вернуться в самое защищённое место в Англии, но на этот раз за их спинами стояла мощь целой империи. Я посмотрела на Северуса. Он коротко кивнул мне, и я поняла: этот поход станет для него окончательным разрывом с прошлым. Завтра мы заберём то, что принадлежит Лорду, и сделаем ещё один шаг к финалу этой войны. После тяжелого собрания в Выручай-комнате Большой зал казался мне местом из другой жизни. Я сидела во главе стола Слизерина — теперь это место принадлежало мне по праву, — и молча наблюдала за студентами. Картина была почти комичной: вчерашние гордые аристократы и шумные гриффиндорцы сидели ссутулившись, едва удерживая вилки в дрожащих после тренировки Феликса руках. Рон Уизли за своим столом даже не пытался шутить, а просто методично поглощал пудинг, глядя в одну точку. Мой взгляд скользнул по рядам и остановился на Панси. Она сидела чуть поодаль, ковыряя в тарелке с салатом. Наши глаза встретились, и я вдруг осознала, что за все эти сумасшедшие дни — с приезда папы, раскрытия тайн и тренировок — я ни разу не подошла к ней. Моя единственная подруга в этом мире выглядела потерянной, глядя на меня теперь не как на «соседку по комнате», а как на недосягаемое божество в шелках. Мне стало стыдно. Статус принцессы не должен был стереть во мне человека. — Панси, — тихо позвала я, и она вздрогнула. — После ужина жду тебя у себя. Нам нужно... обсудить девичьи дела. Панси на мгновение замерла, а затем её лицо осветилось той самой привычной ехидной ухмылкой, и она коротко кивнула. Моя спальня в подземельях Слизерина стараниями Лилиан превратилась в настоящий филиал Изумрудного дворца. Тяжелые бархатные портьеры, мягкие ковры и аромат жасмина вытеснили сырость подземелий. Мы с Панси устроились на огромной кровати, окруженные горой подушек. — О Мерлин, Ати, — выдохнула Панси, сбрасывая туфли. — Если бы мне кто-то сказал неделю назад, что я буду пить чай с наследницей межмировой империи, я бы прокляла этого шутника. Ты хоть понимаешь, что ты натворила? Малфой вчера весь вечер заикался, рассказывая, как ты уложила Лукаса на поле! Я рассмеялась — впервые за долгое время искренне и легко. Мы болтали обо всем: о том, как смешно выглядит Гойл, пытаясь отжиматься, о новых правилах, о маме и о том, как непривычно видеть Снейпа, который больше не пытается снять баллы с каждого встречного. Я не рассказывала ей о Гринготтсе или крестражах, но мы говорили о чувствах. Панси, с её острым языком, быстро поняла, что мой взгляд на профессора стал другим, но, к моему удивлению, лишь одобрительно хмыкнула: — Знаешь, Снейп всегда был самым приличным мужчиной в этом замке. Мрачным, как дементор, но надежным. У тебя хороший вкус, принцесса. Время летело незаметно. На часах было уже далеко за полночь, когда воздух в центре комнаты вдруг пошел рябью. — Очаровательно, — раздался сухой, насмешливый голос. Лукас материализовался прямо у изножья кровати, скрестив руки на груди. Его рубиновые глаза светились в полумраке, и на лице была написана крайняя степень недовольства. Панси испуганно пискнула и попыталась прикрыться пледом. — Вечер девичьих откровений окончен, — отрезал маг. — Паркинсон, брысь в свою спальню, пока я не превратил твои подушки в кусачих жаб. А ты, Ати... — он перевел строгий взгляд на меня. — Забыла, что завтра в семь утра Феликс ждет всех на поле? И что после обеда мы идем грабить самый защищенный банк Англии? — Лукас, мы просто... — начала я. — Вы просто тратите энергию, которая тебе завтра понадобится, — перебил он, щелкнув пальцами. Двери шкафа распахнулись, намекая Панси, что пора уходить. — Спи. Если ты завтра будешь зевать перед гоблинами, я не посмотрю, что ты принцесса, и заставлю тебя бегать круги вместе с Уизли. Панси, быстро собрав вещи, бросила на меня сочувственный взгляд и выскользнула за дверь. Лукас же остался стоять, дожидаясь, пока я лягу. Его забота была ворчливой, но я знала: за этим кроется его страх за меня перед завтрашним днем. *** Северус Воздух был настолько холодным, что каждое дыхание превращалось в облачко пара. Тренировка перед Гринготтсом не была похожа на предыдущие. Феликс не заставлял студентов бегать круги — сегодня он и рыцари Обелии обучали Золотое трио и принцессу коротким, жестким связкам ближнего боя в ограниченном пространстве. — В коридорах банка у вас не будет места для маневров! — гремел голос Феликса. — Только реакция и точность! Атанасия двигалась безупречно. Она была сосредоточена, её мана пульсировала ровно, но в глубине её глаз я видел тень ночного разговора. Она то и дело бросала взгляды в мою сторону, и каждый раз моё сердце предательски ускоряло бег. Завтрак прошел в звенящем напряжении. Клод сидел во главе стола, его ледяной взгляд был устремлен в пространство — он уже был мыслями в Лондоне. Диана тихо переговаривалась с Нарциссой, обсуждая подготовку медицинских зелий на случай, если что-то пойдет не так. Ученики почти не разговаривали. Все понимали: сегодня решается судьба одного из столпов силы Темного Лорда. Вестибюль Хогвартса. Перед отправлением. Когда группа собралась у главных ворот, Лукас уже заканчивал чертить на полу сложную гексаграмму для телепортации. Гарри, Рон и Гермиона выглядели собранными, хотя бледность их лиц выдавала волнение. Я подошел к Атанасии, когда Клод отвлекся на разговор с Феликсом. Вынув из внутреннего кармана мантии небольшую цепочку с кулоном из черного обсидиана, я протянул её ей. — Надень это, — тихо произнес я. — Я вложил в него чары отвлечения внимания и щит, который сработает быстрее любого заклинания. Это... моя работа. Ати взяла амулет, и её пальцы на мгновение коснулись моих. В этом жесте было столько нежности, что я почти забыл, где мы находимся. — Спасибо, Северус, — прошептала она, надевая кулон на шею. В этот момент я почувствовал на себе взгляд, от которого по спине пробежал холод. Клод стоял в нескольких шагах и внимательно наблюдал за нами. Его топазовые глаза сузились, и в них промелькнуло странное, расчетливое выражение. Он не выглядел рассерженным, скорее... он оценивал степень моей привязанности к его дочери как новый фактор в своей игре. — Мастер зелий, — раздался холодный голос императора. — Твоя забота похвальна. Но помни: если амулет понадобится, это будет означать, что ты не справился с охраной. Я склонил голову, скрывая вспышку раздражения и тревоги. — Всем приготовиться! — скомандовал Лукас. — Перемещение через три... две... одну! Косой переулок. Лондон. Мир вокруг сжался и расширился. В следующую секунду мы стояли в тени заброшенного магазина в самом начале Косого переулка. Лондон встретил нас привычным шумом и суетой, но над переулком висела гнетущая атмосфера. Повсюду были патрули егерей и листовки с портретами «нежелательных лиц». Клод вышел из тени первым. Он не скрывался, но Лукас наложил на него и Диану вуаль отвода глаз — для обычных магов они казались просто статными иностранцами в богатых одеждах. Император посмотрел на белоснежное здание банка, возвышающееся в конце улицы. — Так вот она, ваша сокровищница, — Клод хищно усмехнулся. — Ну что же, пойдемте посмотрим, насколько крепки стены у этих коротышек. Лукас подошел к нам с Ати и Поттером. — Начинаем фазу «Гости», — прошептал он. — Ати, спину ровнее. Ты идешь закрывать сделку всей своей жизни.