Случайная траектория

      Медпункт старшей школы Хануль находился в восточном крыле, между кабинетом трудового обучения и старым складным помещением, где хранился всякий хлам, предназначенный для школьных фестивалей.       Юджэ бывал в медпункте всего несколько раз. Например, в прошлом году, когда у его одноклассника так сильно разболелся живот, что его пришлось сопровождать: бедняга тогда был белее школьной стены и постоянно клялся, что вот-вот умрет. Или когда они с Тхэ Гю сами притащили сюда первокурсника, неудачно приземлившегося после прыжка на волейбольной тренировке.       Сам Юджэ в старшей школе сюда не попадал ни разу. Зато в средней — да, ходил как к себе домой. То коленку розобьет, то локоть, то пальцы после неудачного блока распухнут до размеров маленьких сосисок.       В какой-то момент медсестра даже перестала удивляться, когда в очередной раз на пороге медпункта видела его. Она не задавала лишних вопросов, просто откладывала свои дела в сторону и смотрела на мальчишку поверх очков с таким выражением, что было сложно сказать: досада это или теплая, почти бабушкина, забота.       — Опять ты, Ку? — вздыхала она, доставая антибактериальный спрей и упаковку пластырей из ящика своего стола. Она даже не смотрела, куда лезет: руки и без того все помнили сами.       А он тогда только улыбался — что тут скажешь? Правда ведь, опять.       Иногда маленький Ку даже чувствовал себя виноватым: наверное, он очень часто отрывал ее от важных дел. Но медсестра никогда не отчитывала его за это. Только качала головой и, обрабатывая очередную ссадину, бормотала: «Вечно этих спортсменов не уберечь».       Юджэ вспоминал это время с трепетом. Тогда все было проще, чем сейчас.       Говорят, что на ошибках учатся. Только вот Юджэ так и не научился их совершать. Поэтому весь свой опыт и уверенность он зарабатывал на диком упорстве, шишках и ссадинах. А к подростковому возрасту он уже и их разучился получать, а может, ему просто везло. Он не знал, но факт оставался фактом: за два года старшей школы он ни разу не пришел в медпункт сам.       А сегодня он бежал сюда практически сломя голову.       Тишина стояла такая, что каждый шаг его кроссовок, гулко стучавший по кафельному полу, эхом разлетался в пустом пространстве. Оставался только он и этот бесконечный коридор, а вокруг не было ни души.       Только длинные тени расползались по полу от школьных окон, лениво перетекая с одного квадрата плитки на другой, а пылинки, поднятые в воздух от его спешки, кружились в солнечных лучах золотым роем, оседая у него на плечах и щекоча ноздри.       Юджэ почти не замечал этого, но краем сознания успевал улавить, что все здесь сегодня совершенно иначе, а может, это он сегодня сам не свой.       Парень сбавил шаг только у самой двери медпункта, потому что боялся влететь туда ураганом. Остановился всего на мгновение — перевести дыхание и прислушаться к себе: сердце колотилось где-то в горле, но уже не так отчаянно. Ладони вспотели и он машинально, вытер их о бедра, будто это могло помочь ему привести себя в порядок.       Внутри было тихо. Ни плача, ни голосов — только какая-то напряженная тишина, от которой становилось только тревожнее. Юджэ не хотел представлять, что же он может сейчас там увидеть, поэтому, чтобы не будоражить свое воображение еще больше, он сделал глубокий вдох, толкнул дверь и без колебаний шагнул внутрь. Все же лучше один раз увидеть, чем сто раз представить.       Первое, что ударило в нос — запах. Пахло спиртом, чистыми простынями и чем-то сладковато-приторным — то ли валерьянкой, то ли леденцами от кашля, которые медсестра всегда прятала в ящике своего стола.       Помещение было чистым и, даже слишком, будто сегодня здесь еще никого не было. На тумбочке у коек стоял уже полупустой графин, а рядом чистые пластиковые стаканчики, выстроенные в идеально ровную пирамидку.       На подоконнике стоял давно засохший от жары фикус. Его жёлто-коричневые листья печально поникли, присыпанные тонким слоем пыли. А рядом с ним, аккуратно, как один, лежала стопка журналов, по здоровому образу жизни, которые никто никогда не читал. Их обложки выгорели на солнце, а уголки загнулись. Видно пару раз их уже пытались убрать отсюда, но без них на подоконнике оказалось как-то пусто, глаз уже привык к ним. И привычка оказалась намного сильнее, чем желание навести здесь порядок.       Юджэ быстро окинул взглядом кровати и замер. Пустые.       Все пять. Идеально заправленные, с туго натянутыми простынями и подушками, которые, казалось бы, никто даже не успел скомкать. Никаких следов того, что здесь лежал человек с разбитым носом и возможным сотрясением.       Никакой паники. И никакого Ли Дже И.       Только медсестра, спокойно сидевшая за своим столом. Ее волосы, едва тронутые легкой сединой, были собраны в небрежный пучок, из которого то и дело выбивались непослушные пряди, падая на осунувшееся лицо.       Она сидела, чуть ссутулившись, и что-то писала в своем толстом журнале. Ручка двигалась по бумаге так плавно, будто она записывала что-то важное, что не терпело ошибок. Забавно, но медсестра даже не подняла головы, когда зашел Юджэ, наверное просто привыкла: что в ее кабинет то и дело кто-то влетает, то с криками, то с жалобой. А тут — тишина.       — Извините, — голос Юджэ прозвучал так хрипло, что он сам практически не узнал его. Быстро прокашлявшись он продолжил. — Парень с разбитым носом, он был здесь?       Медсестра подняла голову и быстрым цепким взглядом осмотрела запыхавшегося ученика. К ней каждый день приходят такие — взлохмаченные и перепуганные, только этот точно не больной. Женщина неспеша перевернула страницу, повертела ручку меж пальцев и спокойно, даже как-то буднично, проговорила: — Да, был. Уже ушел.       Юджэ застыл.       — Как ушел? — Юджэ моргнул не веря своим собственным ушам. — С ним все нормально?       Медсестра пожала плечами: — Просто кровь из носа, ничего критичного.       — А давно ушел?       Он не просто хотел знать. Ему было принципиально важно понять, на сколько минут они разминулись. Потому что пока он бежал сюда, по этим длинным, пустым коридорам, мимо огромных окон и расползающихся теней — он никого не встретил. Ни Ли Дже И, ни кого бы то еще. Насколько раньше же он ушел? Если на пять минут — он точно еще в школе, а если на десять — то искать здесь его уже бесполезно.       Мысли путались. Он прокручивал в голове весь свой маршрут: раздевалка, коридор, поворот, еще один поворот, лестница, снова коридор. Сколько времени это могло у него занять? Минуты три? Четыре? Он бежал так быстро, как только мог, но этого оказалось недостаточно.       Медсестра взглянула на часы — те самые, что висели над дверью, прямо над головой Ку Юджэ, и размеренно тикали, отмеряя секунды с какой-то издевательской неторопливостью.       — Минут шесть назад. Не больше.       Юджэ выдохнул. Шесть минут — это не десять. Он еще мог его догнать. Если повезет и если побежит быстрее, прямо сейчас.       — Спасибо, — бросил он на ходу и уже через секунду снова бежал по коридору, прокручивая в голове одну единственную мысль: «Шесть минут. Всего шесть минут. Я успею».